Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 36)

Лиссай вместо этого улыбнулся. Потом поцеловал мне руку своими как всегда прохладными губами и, отвесив церемонный поклон, скрылся в сумраке аркады.

Вот зараза. С одной стороны, я полностью разделяю его любопытство. Но с другой… Просто взять и уйти в другой мир! Пеплов Лиссай!.. Могу ли я как-то повлиять на него? Что вообще за фантазии такие? Ему мало было умереть один раз? Я не понимала его легкомыслия.

Бухтя, я пошла к Мосту Ста Зверей по зеленым дворцовым угодьям.

Но уже пять минут спустя путь мне перегородило нечто шуршащее и лохматое, спрыгнувшее на меня с ветки дуба, растущего у тропинки.

Я вскрикнула и приготовилась драться, но это оказался Полынь.

– Боги всемогущие, а на дереве-то ты что делаешь?!

– И тебе привет, малек, – зевнул, потягиваясь, Ловчий. – Я там отсыпаюсь, не поверишь. Потому что сегодня ночью эта роскошь мне не обломилась.

– О?..

– Я наконец разгадал шифр, – пояснил Внемлющий. – Хочешь узнать, что было в посланиях террориста?

– Интересно, в какой вселенной я бы ответила «нет»?! – так и подпрыгнула я.

Полынь цепко схватил меня за локоть и, гремя браслетами, потащил прочь по гравийной дорожке. По пути напарник нарочито втянул воздух ноздрями и пробормотал что-то вроде «М-м-м, принцевым духом пахнет!». Я ничего не сказала. Не имею привычки отвечать, когда не спрашивают. Если это, конечно, выгодно в данных условиях.

Ловчий привел нас в один из укромных уголков дворцового острова: декоративный грот, ручей, крохотная оранжерея и садовые качели. Плюхнувшись на них, Полынь приглашающе похлопал по подушке рядом с собой. Я села.

– Читай и наслаждайся, душа моя.

И Полынь протянул мне бумажку, исписанную его летящим почерком. Записка гласила:

«ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, ХОДЯТ СЛУХИ, ЧТО В ШОЛОХЕ ВСЕ ХОРОШО С БЕЗОПАСНОСТЬЮ И У ГЛУПОГО ТЕНЕВОГО ВЕДОМСТВА ВСЕ ПОД КОНТРОЛЕМ.

НО СЛУХИ ОБЫЧНО ЛГУТ.

ПРОВЕРИМ ИХ?

РАЗВЕЕМ ИХ?

ВИР».

– Это то, что было в свитке на Ратушной площади, – пояснил Полынь. – А вот информация из Зала Совета.

«ВТОРАЯ ПРОВЕРКА ТАКЖЕ ПРОВАЛЕНА.

СОБЕРИТЕСЬ!

ВИР».

Очень интересно…

– Крайне самоуверенный тон, не находишь? – Полынь потряс бумажками: – Теперь мы знаем, что он называет себя Вир! Что это? Имя, фамилия? Прозвище? Код внутри кода? Мои нищие теперь ищут в Шолохе все, что связано с этим.

– Наверное, они в восторге от количества задач, которые перепадают им, пока ты отстранен и не можешь работать с Ищейками, – заметила я.

– А то. Моя зарплата стремительно перекочевывает в их худые карманы, – фыркнул Полынь так беззаботно, как могут позволить себе только выходцы из знатных Домов вроде нас.

Я посмотрела на бумажку еще раз и полюбопытствовала:

– А что было ключом к шифру?

– Ты не поверишь! – Вот тут Полынь уязвленно поморщился. – Код был не самым сложным, один из старых шифров Теневого департамента, но… Короче, в оригинале все это написано со страшными ошибками, поэтому, изначально получая буквенные сочетания вроде «ходют» или «втарая», я сразу переходил к следующему подбору. Мне и в голову не пришло, что террорист безграмотный! Или чужеземец.

– С ума сойти! – только и воскликнула я, не зная, плакать или смеяться от таких новостей.

– Но, скорее всего, Вир просто насмехается, – критично щелкнул языком Полынь. – Теперь мы видим, что наш террорист в своих посланиях однозначно задевает короля и Ходящих. Он как бы высмеивает их за то, что они не в состоянии обеспечить столице необходимый уровень безопасности, называет их «глупыми» – такое издевательское, детское поведение. Вот, видимо, и «спустился» в тексте до их предполагаемого уровня… В общем, знаешь, видимо, это все-таки кто-то из бывших Ходящих. Откровенно взбешенный тем, как с нами поступили три года назад во время реформы.

У Полыни вырвался такой тяжкий вздох и одновременно такое естественное «с нами», что я в который раз вспомнила: он ведь Ловчий всего ничего по сравнению с тем, что всю жизнь до этого был Ходящим… Не сложно ли ему теперь быть на ножах со своими? Не сложно ли приноравливаться к беззаботному миру-без-масок?

– Бывший Ходящий… – протянула я, задумчиво откидываясь на подушки садовых качелей. – Такой, как ты, отказавшийся от бунта? Или удачно сбежавший мятежник? Или кто-то, кто был в тюрьме, а потом его выпустили?

Лицо Полыни резко потемнело.

– Тинави… Ни один из бунтовщиков, попавших в тюрьму, из нее уже не вышел. Это путь в один конец для Ходящих, – после паузы сказал напарник.

От его тона у меня похолодело внутри.

Мне срочно захотелось как-то его утешить, и я ляпнула первое, что пришло в голову:

– Неправда, твоя тетушка Тишь вышла! Может, Вир – это она?

Полынь от неожиданности фыркнул, а потом отрицательно и яростно замотал головой:

– Точно нет! Во-первых, город напичкан сигнализациями против нее. Да, любую систему можно взломать, но не столько систем разом. Во-вторых, я тоже сплел несколько охранных заклятий, основанных на крови. – Он задрал подол хламиды и штанину (значит, сегодня он в брюках, ага!), обнажая череду коротких шрамов на сгибе колена.

Ого. Я не знала об этом.

– И в-третьих… Мягко говоря, это не в ее характере. Представь: столько лет Тишь рулила Теневым департаментом, на бунте пролила кровь трех сотен горожан, два года просидела в карцере, а теперь вдруг решила так странно поиграть. Нет. Если бы Тишь решила отомстить, столица мгновенно бы пропиталась кровью и смертями, поверь. – Полынь ненадолго закрыл глаза и устало помассировал веки пальцами. – Я бы показал тебе портрет Тишь – для наглядности. У нее взгляд, что называется, говорящий. Но в мире нет ее изображений. Все уничтожили из-за статуса главы контрразведки. Никто не должен был знать, что за человек прячется под этой золотой маской.

– Но ты знал.

– Я же ее любимый племянник. Пока у нас не случилось размолвки из-за необходимости бунта, мы были действительно близки. Нередко мы, нарушая контракт, даже выбирались в город, как простые шолоховцы, – всегда под покровом ночи, но зато без масок, что казалось невероятной степенью наготы… И скажу тебе со всей ответственностью: окажись тут Тишь, она бы так не играла. Тишь бы рубила головы. Не могу придумать фактор, который бы ее от этого удержал.

– Но ведь люди меняются…

– Нет, люди не меняются, – резко оборвал меня Полынь.

Возможно, слишком резко и громко: пара дворцовых белок, уже давно мучительно раздумывавших на краю полянки, погладим мы их или нет, если они приблизятся, теперь с писком скрылись в кустах, а сам Ловчий неодобрительно – по отношению к себе – поджал губы.

– К сожалению. Или к счастью. Но не меняются – факт, – закончил он.

Какое-то время мы сидели молча. Полынь с ногами забрался на мягкое сиденье и, откинув затылок на подушки, закрыл глаза. Один из его колокольчиков, тот, что крепится к прядке волос у левого виска и соседствует с двумя крохотными родинками возле глаза, тихонько позвякивал с каждым движением качелей.

Это было до пепла уютное звяканье. Я невольно подумала: как же здорово, что Полынь однажды пришел ко мне в Мшистый квартал. Иногда и не знаешь, как какой-нибудь чужой и поначалу кажущийся странным человек вдруг прорастет в тебе и во всей твоей жизни – как удивительное дерево, как одна из опорных конструкций неба.

– Ты скучаешь по своему прошлому? – спросила я.

Полынь лениво приоткрыл один иссиня-черный глаз.

– Иногда, – сказал он. – Но настоящее гораздо лучше.

В пятницу утром я пришла в Иноземное ведомство.

До этого я успела позавтракать с Дахху и Кадией. Завтрак получился весьма рассеянным, каждый из нас был отвлечен на свои проблемы.

У Мчащейся уже в воскресенье были тесты в департамент Стражи, она думала о грядущем переводе. Дахху по уши погрузился в биографию госпожи Марцелы, что теперь не столько раздражало его, сколько интриговало. Я переписывала информацию о Луговой школе в формате доклада – вчера Мелисандр Кес убедился, что по адресу такой школы и впрямь нет («Я там все обнюхал!») и в реестре лесных учебных заведений она тоже отсутствует. Что касается Гординиуса, то тут оказалось сложнее: в Башне Магов сказали, что документы о том, где сейчас работает господин Сай, хранятся в гильдии магов Воронова бастиона на северной границе королевства. Поэтому если я хочу узнать достоверную информацию о Гординиусе, то надо ехать туда – а это четыре дня пути… Мел выразил готовность сгонять туда в понедельник, потому что всю следующую неделю «Чалый единорог» все равно будет закрыт на некую таинственную профилактику.

– Может, и мне тоже попросить Мелисандра о помощи? – задумался Дахху. – Вдруг он согласится пообщаться с кем-то из горничных госпожи Марцелы для меня.

Кадия хмыкнула:

– Только объясни ему конкретно, что ты имеешь в виду под «пообщаться». А то знаешь ли…

Сейчас же, сжимая под мышкой дописанный доклад, я постучалась в кабинет мастера Улиуса.

С той стороны рявкнули «Заходите!» так злобно, что я чуть было не развернулась, однако… Разъяренный Улиус ведь точно выйдет проверить, кто постучал и не зашел, а коридор длинный, я далеко не убегу, он поймает – хуже будет.

Сглотнув, я вошла.

Шеф в оранжевом облачении, которое сейчас было похоже на живой огонь, рассекал кабинет и технично рвал за бумагой бумагу. Атмосфера была взрывоопасной.

– Простите, я не хотела вас отвлекать. У меня ничего срочного, зайду попозже, – я хотела ретироваться, но тут Улиус драматично захохотал, закинув голову назад.