Антонина Крейн – Призрачные рощи (страница 38)

– Не знаю. – Мел задумался. – Наверное, исповедуется. Я бы назвал это так.

И саусбериец смущенно потер лицо ладонями.

– Мел, – напряженно попросила я, – расскажи, пожалуйста, поподробнее.

«Что же я за идиот такой, что не предложил ей прийти в “Чалого единорога!”» – злился на себя Мел, трусцой пробегая по ночному Чреву Шолоха.

Впрочем, он никак не ожидал, что Кадия вообще пойдет веселиться в одиночку. Тем более в такое место, как «Полет бражника».

Эта грязная таверна с плохой репутацией была зажата между речными доками на темной извилистой улочке Сломанного Топора. Полуночные гуляки, люди и нелюди, изо всех сил пародировали улицу: петляли еще хитроумнее, чем она.

Мелисандр взлетел по крутой лесенке «Бражника» (умышленная преграда, отсекающая чересчур «уставших» клиентов) и замер на верхней площадке, услышав, что внутри не звучит музыка, как следовало бы, а разносится голос Кадии.

– Мне что, мерещится?.. – пробормотал саусбериец, открывая дверь.

Ловец ветра из бутылочных стекляшек звякнул, но никто из посетителей – а их было очень много, настоящее столпотворение, – не повернулся в сторону вошедшего Мелисандра. Все они не отводили взгляд от сцены, где, оседлав стул, как коня, расположилась Кадия.

«Полет бражника» скупился на иллюминацию: в зале стояло лишь несколько блеклых маг-сфер с красноватым туманом. Поэтому стражница на подсвеченной сцене, сама по себе светловолосая и белокожая, казалась единственным ярким пятном обстановки. В руках она сжимала меч и почти пустую бутылку. Из гримерки растерянно выглядывали музыканты, чье выступление Кадия, по-видимому, прервала…

Расслабленно и самоуверенно стражница толкала некий монолог. Мелисандр вслушался и поперхнулся.

– Итак, как вы уже поняли, я всегда была образцовой умницей. – Кадия отпила из бутылки. – Я знала, куда иду, и шла туда, каким бы дерьмом ни поливала меня жизнь по дороге. Я одерживала победу за победой, вызывая у кого-то восхищение, но у большинства – раздражение. «Да что она о себе возомнила! Да ей просто повезло!» Да-да, я вижу это презрение в ваших глазах и сейчас. – Девушка рукой провела по залу, будто гипнотизируя публику.

«Дойдя» до последнего столика с окосевшими, но оттого не менее саблезубыми кошкоглавыми асассинами, она горько хохотнула:

– А еще я знаю, как это презрение стереть. Сейчас будет моя сверхспособность, внимание… Эй, хозяин! – Кадия назидательно подняла палец и, выждав паузу, весело рявкнула: – Всем вина за мой счет!

Публика тотчас взорвалась одобрительными криками и улюлюканьем. По залу забегали расторопные официантки с подносами. Мелисандр отмер, выругался и стал проталкиваться к сцене, но не тут-то было: местные громилы не собирались его пускать.

– Так вот в чем проблема, – продолжила Кадия, бросив бармену мешочек с монетами – в местах типа «Бражника» всегда платили сразу. – Я действительно знаю, как добиться того, чего я хочу. Будь то временное внимание публики, – шутовской поклон, – или что-нибудь посложнее. Есть ряд уловок, которыми я умею пользоваться и которые открывают передо мной множество дверей. Во-первых, я не прочь показать общественности, что у меня есть деньги, потому что они мгновенно меняют отношение ко мне, – это мы только что проверили на вас. Может, вам сразу еще вина?

– ДА! – взревела публика.

Кадия щелкнула пальцами и засмеялась, закинув голову. Мелисандр покосился на вампира из Восточного Хейлонда, который преграждал ему путь и чьи клыки вдруг откровенно блеснули в темноте.

– Во-вторых, – продолжала Кадия, – я могу заправить прядку волос за ухо и кокетливо повести плечом – вот так, – потому что я красивая, и я это знаю. Могу еще надуть губы. Изобразить дуру и восхищенно смотреть вам в рот. Даже если вы будете нести полную чушь, я постараюсь выглядеть глупее, и это, поверьте, подействует. Ну и, в-третьих, у меня есть связи.

Кадия меланхолично побарабанила пальцами по спинке стула.

– Удивительно, как хорошо работает вся эта гниль… Но почему же «гниль», да? К праху сантименты, когда мы говорим о стратегии! Это же просто путь наверх. Просто рабочие техники!.. Так я утешаюсь, когда мне тошно. Так, я пару дней назад заигрывала на балу с толстыми, отвратительными, обрюзгшими мужиками, чтобы получить высокую должность в департаменте Стражи. Вы прикиньте: я им расписываю план охраны столицы, а они хором косятся мне в декольте.

– У-у-у-у! – одобрительно заржала публика.

И, кажется, одобряла она не Кадию, но стражников.

– Я им объясняю, как сократить расходы, а они в ответ спрашивают, как дела у моего отца – я дочь Гласа Короля, если кто не знает…

– Прах! – на этих словах зачарованный Мелисандр очнулся и начал проталкиваться вперед. Пепел-с-два: его не пускали.

– …И мой папочка славится своими благотворительными жестами тем и другим ведомствам. Вы даже не представляете, как благотворительность помогает скостить налоги, – ой, ребята-а-а… Целая наука для «своих». Но не будем отвлекаться. Я сказала: дела у папы идут отлично тогда, когда дела отлично идут у меня. И подмигнула со значением. И опустила бретельку платья – вот так. Ага. Ага. И знаете что?

Кадия вскочила. Глаза ее ненормально блестели.

– Мне в тот же момент предложили работу! В обход честного конкурса меня мгновенно взяли на важнейшую, чтоб тебя, должность по охране этого лыдрова города! Одно упоминание отца, одно голое плечо – схема элементарная, – и вот уже я тот самый человек, который будет отвечать за вашу безопасность! Эти мерзкие, жирные толстосумы выбрали для охраны города меня! Меня! Нравлюсь я вам, народ? Хорошая у вас будет стража?!

– ДА-А-А-А! – взревела публика.

– Еще вина всем, хозяин! От имени Дома Мчащихся, блин!

– О боги, Кад, заткнись, заткнись, пожалуйста! – посерел Мелисандр и все-таки ударил кого-то, чтобы с боем проложить себе путь к сцене.

Но нет тут-то было: препятствия только множились. Разгоряченная публика повскакивала со своих мест и прыгала в проходах, поддерживая стражницу криками и поднятыми кружками, требуя горяченького продолжения.

Кадия махала кулаком, надрывая голос:

– Вы всегда подозревали, как гадко все устроено наверху, и вот – я подтверждаю это собственным примером! Я расскажу вам больше – слушайте! Сегодня у меня был тест на эту должность! «Я горжусь тобой!» – написала мне моя лучшая подруга, узнав, что я все сдала. Но она не знает, как я сдала.

Кадия сделала паузу и снова глотнула вина. Лицо ее погрустнело.

– Я ей этого не расскажу. Ни за что, – жестко продолжила Мчащаяся. – Зато готова рассказать вам!

Публика заулюлюкала.

– Я в вас не сомневалась!.. Итак, когда я зашла в кабинет для экзамена, там сидело несколько человек, уже не тех, что на балу. И знаете, что они меня спросили? Как вы думаете, они интересовались моим опытом? Наградами? Рекомендациями?

– Не-е-е-ет!

– Правильно! – Кадия поднялась и пнула стул в сторону. – Один из них попросил передать Балатону привет с надеждой, что тот «помнит своих друзей», а второй ущипнул меня за задницу! Прах побери – при всем кабинете!

– Да-а-а-а!

– А вот и НЕТ! – вдруг зло рявкнула Кадия и с грохотом топнула ногой, чуть не проломив сцену. – В том-то и проблема, что нет! Что вы ржете, идиоты? Вы думаете, это смешно?!

– Да-а-а-а!

– Это не смешно! От этого хочется помыться! Вы скажете: это нормально, девочка, относись к этому снисходительно. Но я не хочу быть снисходительной! Горите в лавовых щелях, вы, смиренные! Я не буду улыбаться вам в ответ на ваши сальные улыбки! Я ни монеты не положу в кошелек продажных стражей, вы, жирные ублюдки! Я ненавижу вас всех! И их! И больше всего я ненавижу себя за все те выборы, которые я делаю!

– Да-а-а! – уже непонятно что, но крайне радостно поддерживала публика.

– Еще вина всем этим мерзким людям! – исступленно крикнула Кадия с высоты сцены, со странным, брезгливым, но внимательным выражением лица наблюдая за радостной и гнусной жизнью Чрева, вскипающей под ней и по ее вине.

Кад залпом допила свое вино и с ненавистью швырнула пустую бутылку куда-то в центр зала, положив начало общей свалке…

Мелисандр наконец пробился к сцене.

Вокруг уже били стаканы, ругались; ботинки прилипали к полу, грязному от выпивки; привычный бармен, подхватив сундук с выручкой, скрылся в подсобке. Кадии в голову прилетел гобой, брошенный кем-то из музыкантов (они выглядывали из-за кулис, пытаясь хоть как-то найти путь к былой славе), и Мелисандр удачно подхватил отключившуюся стражницу.

Рывком стащив ее со сцены, раздав пару тумаков на обратном пути, несколько минут спустя патологоанатом вывалился из душной, прокуренной, пропахшей отчаяньем таверны в ледяную ночь.

– …Кхм, и вот мы здесь, – закончил Мел, покосившись в сторону безмолвной кровати.

Мы с ним сидели на полу. Как-то так получается из года в год, что, сколько гостям кресел ни ставь, все равно все заканчивается на ковре… Ох, гравитация. Ох, нравы.

Моя комната утопала в сумраке, который не мог развеять всего один аквариум с осомой. Из-за приоткрытого окна доносился стрекот цикад, уснувший Марах посапывал на жердочке.

– Значит, пьяная вдрызг Кадия объявила со сцены трактира, что она дочь самого Балатона, и обвинила верхушку Стражи в продажности и домогательствах?.. – протянула я.

– Ага, – подтвердил Мел.