Антонина Крейн – Академия Буря (страница 38)
Ей ответил пятикурсник Твигго, который, несмотря на грузную фигуру, шустро перепрыгивал через ступеньку, тогда как остальная группа увязла где-то наверху, опасливо прижимаясь к стеночкам.
Твигго сказал:
– Эта лестница была тут задолго до деревни. Наследие древних времен, о которых мы можем только догадываться. Ее так и называют – Лестница Позабытых. Ее строили те, кто жил на острове еще до появления драконов и богов. Мы не знаем, кем были те люди, но верим, что их культура была глубже и серьезнее золотой эпохи Срединного государства и богов-хранителей.
– Оу? Даже так? – Лади на бегу скользила пальцами по шершавому, чуть влажному камню.
– Даже так, – Твигго кивнул. – Я местный, из Донной Синевы, я рос здесь и говорю тебе с уверенностью: наш остров совсем непрост. Помню, в детстве я мечтал раскрыть его тайны. А потом у меня сменились приоритеты. Я вырос практичным парнем: мне нужен такой магический профиль, чтобы я всегда мог обеспечить хлебом себя и своих близких. Вкусным хлебом, столичным. А изучать такие штуки, как Этерна, – гиблое дело… Оно подходит либо для тех, кто влюблен в знания как таковые и не ищет другой награды, либо для очень азартных людей.
– Почему азартных?
– Всегда есть шанс, что где-то здесь зарыта жемчужина, которая сделает тебя знаменитым, или могущественным, или бессмертным. Но куда вероятнее, что ты потратишь всю жизнь на ее поиски и в итоге останешься ни с чем.
Они как раз спустились.
Ладислава задрала голову вверх, снова поражаясь монументальности древнего строения. Интересно, как бы Стэн назвал эту лестницу? «Горло Этерны»?
– Народ, работаем! – крикнул Твигго, и адепты под его руководством стали возводить воздушные щиты, один над другим, как стопку блинчиков.
На время Долгой Ночи студенты превратили Маяк-Над-Бездной в одну огромную театральную сцену.
Адепты поставили пьесу про Оставленный Овердил – мифический летающий город, иногда проступающий в ночном небе и загадочно мерцающий. Об этом городе то и дело рассказывают легенды Норшвайна и Республики Острого Пика: Овердил якобы появляется прямо посреди северного сияния, весь такой зыбкий, неуловимый, и что происходит в нем – не знает никто, даже боги-хранители…
По сюжету пьесы, которую придумали студенты, группа ученых нашла Овердил и забралась в него по волшебной лестнице, чтобы подружиться с местными. Но местные оказались не так добры. Бравые ученые еле спаслись.
Нижнюю Бездну превратили в зачарованный северный лес, где жили ученые, – здесь начиналась пьеса (на протяжении спектакля зрители ходили вслед за адептами-актерами по деревне).
Верхняя Бездна стала мистическим, зыбким, дрожаще-мерцающим и невыносимо прекрасным Овердилом, тающим в волшебных огнях и цветных туманах.
Маяк был башней зла, там разыграли великолепную битву, осушившую маг-браслеты доброй трети адептов. В битве ученые выиграли, хотя и с трудом – их явно предал кто-то из своих.
А Лестница Позабытых обратилась Лестницей В Небо.
Здесь развернулась одна из самых напряженных сцен спектакля: уже после битвы предатель-ученый вдруг столкнул начальника экспедиции со ступеней, и тот полетел вниз из небесного города, и почти уже разбился, но успел глотнуть волшебного летающего тумана и завис в метре над землей.
Начальника экспедиции играл Фрэнсис. Воздушные щиты строили для него. Так низко, чтобы зрители поседели и попадали в обмороки, прежде чем близнец затормозит. Чтобы хлопали потом так громко, что услышат аж преподаватели в соседней деревне.
Ладислава беспокоилась за друга.
– Фрэнс, – спросила она перед началом, – я обещала не поднимать эту тему, но… Если со щитами что-то пойдет не так, ты успеешь снова превратиться в то, во что превращаешься?
Он покачал головой:
– Сегодня – нет. Так что если даже все вокруг отпустят щиты от внезапности, ты свой удержи, Найт. Пожалуйста.
– Удержу, – пообещала Лади.
Он подмигнул ей и, быстро наклонившись, чмокнул возле губ.
Момент с прыжком получился прекрасный.
Староста Вагнор, игравший предателя, толкнул Фрэнсиса действительно внезапно. Крики и визги заполнили шахту, когда студент полетел вниз, кувыркаясь.
Демон внутри даже не дернулся. «Очень хорошее зелье. Хорошее зелье. Хор-р-р-рошее», – сцепив зубы, думал Фрэнс в полете.
Когда щиты успешно поймали Фрэнсиса, ликование рыбаков было слышно на доброй половине острова. Адепты доиграли спектакль и, нежась на волнах признания, пошли кутить: остаток ночи справедливо принадлежал им, теперь местные жители радовали их – открыв внеурочно таверны, выкатив из подвалов лучшую еду и напитки.
Фрэнсис мигом забыл свои оппортунистические мысли насчет демона.
Он чувствовал себя великолепно.
Он получил сладкую дозу восхищения; у него в кои-то веки никто не визжал в башке; его уже дюжину дней не пытали. Ночь определенно удалась!
Надо только добавить романтики. Особенно пока эликсир не выветрился, и никто точно не помешает.
Пользуясь тем, что Тисса застряла где-то на окраине Нижней Бездны, в районе голубятни (там была ее роль по спектаклю), Фрэнсис подошел к Ладиславе.
Галантно поклонившись, как на столичных балах, он протянул девушке руку:
– Ты не против, если я тебя украду? – загадочно улыбнулся Винтервилль. – Или хочешь побыть с однокурсниками?
– К пеплу однокурсников. Кради скорее! – весело разрешила Найт.
Фрэнсис и Ладислава вышли на узкие улочки Маяка-Над-Бездной.
Там царило легкое, звенящее веселье. Ликующие рыбаки и адепты заполонили верхнюю деревню, и в сине-оранжевом свете фонарей, подвешенных на углы черепичных крыш, их лица озаряла счастливая беззаботность.
На ратушной площади выступали музыканты. Менестрель пел нечто бодряще-бойкое про то, как хорошо жить на свете, и как чудесно свистят соловьи, и как сверчки звенят под камнями, и сколь прелестно лицо его возлюбленной под луной… Все песни были легкими, веселыми, жизнеутверждающими, и на площади вовсю отплясывали и стар и млад.
– Потанцуем? – предложил Фрэнсис, и они с Найт навернули три круга взбалмошного, беспечного танца-от-души.
В каждом переулке, дворике и закутке готовили еду: на открытых мангалах жарили креветок и лангустов, облитых чесночных соусом; в котлах побулькивали мидии в белом вине; в бумажных кульках подавали салат из водорослей с ореховой подливкой и хрустящие чипсы из ламинарии. Дым от костров стоял ароматной стеной. На огромном вертеле коптили невероятных размеров рыбу, которая пахла просто упоительно.
– Я никогда в жизни не ела ничего вкуснее! – промычала Найт, облизывая пальцы после лобстера в сливочном соусе.
Пробегающие мимо дети с гиканьем обсыпали их с Фрэнсисом яркими блестящими конфетти, похожими на рыбью чешую. Близнец со смехом стряхнул бумажки с лица подруги и потащил ее в другой угол площади: туда, где гремели развлечения.
Адепты зубами ловили яблоки, плавающие в дубовой бочке; стреляли из лука, соревнуясь в меткости; камешками на скорость сбивали банки. Потом вся деревня вдруг выстроилась в единую цепочку танца-гусеницы: каждый держал впереди идущего за талию, и, хором распевая моряцкие песни, гости и местные прошлись витиеватым маршрутом по самым живописным уголкам Верхней Бездны.
Кажется, у кого-то из студентов осталось еще много сил после пьесы: знаменитый Маяк, отдыхавший сегодня, вдруг разгорелся магическим светом. Его широкий луч, обычно кружащий параллельно земле, распался на десяток тонких. Они опустились вопреки законам физики и стали сияющими руками обшаривать деревню, то и дело выхватывая улыбки и смех, сорванные тайком поцелуи, обрывки песен. Ладислава вспомнила стеклянно-зеркальные шары, которые иногда вешают в саусберийских трактирах под потолком: усовершенствованные лучи маяка создавали похожий празднично-дурманящий эффект.
– Кстати, маяк – это восхитительная идея, – встрепенулся Фрэнсис. – Пойдем к нему? Посмотрим, как уходит море после нашего колдовства.
– Пойдем!
По дороге к утесу они купили Игривое Печенье в форме ракушек из песочного теста. Разломи соленую печенюшку пополам – и внутри найдешь бумажку с шутливым заданием.
– Сыграем на месте, – решили Найт и Винтервилль.
Маяк был невероятен. Точнее даже не сам маяк – мощная красно-белая башня, опасно замершая на самом краю скалы, – а зрелище, открывшееся оттуда.
Потому что море уходило на глазах…
Ледяная толща воды сначала покрылась мурашками подозрений, а потом внезапно покатилась прочь, в сторону далекого материка. В порту Нижней Бездны засуетились фигурки рыбаков, закрепляя и смягчая участь пришвартованных лодок. Море на горизонте рычало и нестерпимо блестело под луной. А еще бурлило и взбухало там, где вместе с водой улепетывали киты и кракены.
Через несколько минут остров Этерны и впрямь будто вырос в два раза… Белое бугристое дно убегало далеко вперед, украшенное ракушками и кораллами, и в глубоких впадинах, сохранивших соленые слезы, покачивались водоросли и цветы.
– Очень красиво… – вздохнула Найт.
Фрэнсис кивнул, соглашаясь:
– Говорят, настолько мощные отливы быстро заканчиваются. Уже через час-полтора вода вернется. Досидим, чтобы посмотреть?