Антонина Чернецова – Кто не спрятался, я не виновата (страница 3)

– Ты что, опоздала на пересдачу? – походя, без интереса, но всё же притормаживая около неё, спросил он.

Это был первый раз, когда этот молодой человек к ней обратился и вообще кинул на неё свой взор.

– Я здесь в качестве группы поддержки, – ответила она.

– Ждёшь своего цепного пса, – он взглянул на потрепанный Никитин рюкзак, который она повесила за обе лямки на согнутый локоть.

При этих словах на его лице не проскочила ни одна эмоция, а вот Наташе понадобилось много усилий, чтоб сохранить самообладание. Негодование сменилось непониманием того, что он имел в виду и зачем так обидно назвал доброго и даже робкого Никиту.

Она замешкалась, не зная, что ответить. Он, видимо, остался этим доволен, и, задев кончик её носа своим указательным пальцем, сказал:

– Удачи!

Величественно удаляясь, не сомневаясь, что она смотрит ему в след, юноша обернулся через плечо и, даже не глядя на девушку, равнодушно послал ей воздушный поцелуй.

– Что, блядь? – сморщившись, буркнула в никуда Наташа, потёрла нос и поставила диагноз:

– Ебанько.

Выйдя из аудитории и помахав зачеткой, Никита светился счастьем, давая понять, что экзамен сдал. Он приобнял её за плечи, она обхватила его за пояс, и, обсуждая, вопросы билета, которые он вытянул, они плелись в немного таинственной мгле коридоров. Потом спускались по широкой лестнице к главному входу.

Он помог ей застегнуть пуховик, молния которого постоянно заедала, натянул на уши её шапку, хотя она старалась носить её на макушке, считая, что так красивее. Юноша в костюме прошёл мимо них и задел Никиту плечом. Ни Никита, ни Наташа не обратили на это никакого внимания.

– Все уехали по домам на новогодние праздники, квартира пустая. Я взял билет домой на завтра, сегодня заняться нечем, можем попить пива в честь окончания сессии, – сказал Никита.

Ей ужасно не хотелось идти с ним, она и ехать-то сюда не хотела до последнего. Видя это, он взял её за руку:

– Мне просто хочется поговорить, всего полчасика. Пиво уже куплено! У меня и косячок завалялся, – шепотом добавил он, заматывая туже пушистый шарф на её шее.

– Знаешь ты, чем соблазнить девушку! – принимая вид на всё готовой дамочки, согласилась она.

Конечно, аргументом "за"было не пиво, и даже не косяк, хотя и то и другое она очень даже уважала.

На улице было светло от яркого солнышка и белого снега, совсем не морозно. Дом, где обитал эти полгода Никита располагался совсем близко. Это была старая постройка с высоченными потолками и широкой гулкой лестницей в подъезде.

Дверь в квартиру, возле которой они остановились, была деревянная и обшарпанная. Когда Никита вставил ключ в скважину, замок громко щёлкнул, и перед Наташей предстал маленький коридор. Под потолком загорелась лампочка, болтающаяся на проводе. Пол и плинтусы быди покрашены коричневой краской, на старых настенных вешалках болталась какая-то одежда, под ними стояло несколько допотопных табуретов с облупленной по краям краской.

Кухня казалась просторной. Окно закрывала легкая занавеска, на подоконнике стояла микроволновая печь. Плита, хоть и старая, была чисто вымыта, в углу красовался новый холодильник, у стены с заляпанными обоями – стол. Кухонный гарнитур состоял из нескольких шкафчиков, а над большой старомодной мойкой висела металлическая сушилка для посуды, где аккуратно были составлены тарелки и кружки.

В комнату Наташа заглянуть не успела, потому что в кухню влетела маленькая девушка с всклокоченными высветленными волосами. На ней был легкий халатик, накинутый на голое тело. Она была очень красивая, обладала тонкой талией, круглой попой и маленькими ступнями с покрытым красным лаком ноготочками. Лицо её было без косметики, немного опухшее, огромные голубые глаза, кажется, были полны безнадёги, но она вполне дружелюбно улыбалась естественно пухлыми губами.

– О, Никитос, это ты. Мы думали, все уехали, – сказала она и обратилась к Наташе:

– Здравствуйте!

– Наташа, это Таня, она живёт в другой комнате, а это Наташа, мы вместе учимся, – представил их Никита.

– Привет! – сказала смущённо Наташа.

– Ты не одна, Танюх?

– Нет, я с ним, – потупив глаза, сказала Таня.

– Тогда мы пойдём на крышу, – решительно сказал Никита, направляясь к выходу.

– Вы нам не мешаете, честно, это и твой дома тоже. Не уходите! – горячо сказала Таня и даже взяла Никиту за руку.

Но было видно, что появление Никиты, да еще и с девушкой стало для неё не очень приятной неожиданностью и оставаться Наташе не хотелось.

– Да нет, развлекайтесь! – сказал Никита, снова натягивая пуховик, который успел снять.

– А вы как будете развлекаться зимой на крыше?

– Что-нибудь придумаем! – подмигнул Никита и взял пакет с пивом, намереваясь покинуть квартиру.

– Не отморозите себе важные органы? – спросила Татьяна, ухмыляясь.

– О своих бы органах подумала, – по-свойски, ничуть не смутившись, ответил Никита.

– За мои не переживай, – хохотнула девушка и убежала в комнату.

Они вышли из квартиры. Наташа растерянно сказала:

– Вообще-то я не планировала лезть на крышу.

– Не знал, что она снова хахаля в рабочий день приведет, так бы придумал что-нибудь другое, но, если честно, мне и пойти-то здесь некуда. Тебе понравится на чердаке, там не холодно! Знаешь, мы с Танькой учились в одной школе, она на год старше. В прошлом году пыталась поступить, не вышло. Осталась тут жить, работала официанткой. В этом году тоже пролетела. Гордость нашего города, отличница, в местном ансамбле танцевала и пела, первая красавица. Семья полная, в общем, девчонка положительная со всех сторон. Была. Думала, что не поступит, так хоть замуж удачно тут выйдет. Но замуж никто не зовет, да и женихов приличных нет. Один к ней прибьётся, другой, третий. Каждый раз думает – судьба! Никита тащил подругу за руку вверх по лестнице и говорил на ходу.

На чердаке оказалось очень уютно и не холодно. Крыша была низкая, но в некоторых местах можно было встать в полный рост. Через маленькое старое полукруглое окошко виднелся закрытый со всех сторон домами дворик, чуть сбоку – широкая, одна из центральных улиц города.

Внутри чердака стояли две скамьи, на которых лежали свернутые вдвое тканые половики, вполне чистые, рядом красовался небольшой грубо сколоченный столик, сверху была прилажена покрытая лаком фанера. На столике красовалась керосиновая лампа, впрочем, зажигать её не требовалось – дневного света, проникающего через окошко, было вполне достаточно.

– Как тут здорово! Ты мне не рассказывал про это место, – сказала Наташа, оглядываясь по сторонам.

–А что про него рассказывать, чердак и чердак.

– Нас никто не прогонит? – на всякий случай уточнила она.

– Мы сами кого хочешь прогоним.

Никита достал пиво и протянул Наташе. Она открыла банку, пена с шипением вышла наружу. Отхлебнула, села на лавку, он сел рядом.

– У матери появился мужчина, – коротко сказал он.

– Она молодая и красивая, всю свою жизнь отдала тебе. Теперь тебя нет рядом, и она, наконец, может обрести счастье! – с чувством сказала Наташа.

– Я всё это понимаю, кажется, она действительно счастлива, но стесняется этого и боится моей реакции.

– Тебе обязательно нужно её поддержать! Как ты понял, что у неё кто-то появился?

– Цветы в вазе, бутылка от шампанского в мусорном ведре. Спросил, откуда, ответила, что подарили. Без подробностей всё понятно.

– Ух ты! – Наташа аж затопала ногами от восторга. – Как здорово, Никит! Неужели ты не рад за неё?

– Боюсь за неё. Я не рядом, защитить некому. Насмотрелся, вон, на Танькиных "мужчин мечты".

– Почему бы тебе не думать о том, как ей хорошо, и как у неё в животе порхают бабочки, и что наконец-то у неё появилось мужское плечо и опора?

– Ты говоришь, как будто проживала это сто раз.

– Я много читаю, – состроила умное лицо Наташа.

Она действительно любила читать.

Переходя с темы на тему, они проболтали до вечера. Потом Никита вспомнил про припрятанный в кармане косячок, и они вдвоём, потирая руки, его с удовольствием раскурили, пуская паровозы и выдувая дым в приоткрытое окно.

***

В помещении пахло скуренной травой, мягким теплым мерцанием маячила на столе керосиновая лампа, её свет выхватывал несколько пустых пивных банок и одну недопитую. Передавая её друг другу, Никита и Наташа планировали её прикончить и разойтись по домам. Но расставаться ни ей, ни ему не хотелось. Он сидел на лавке, положив руку на спинку, а Наташа лежала на ней же. Голова её была на коленях Никиты, волосы рассыпались, он убирал волосинки с её лица и наматывал вьющиеся локоны на палец. Когда она разговаривала с ним, смотря вверх, пыталась поймать его взгляд, который он и не прятал.

– Знаешь, мне сейчас так хорошо! – призналась она.

– Запомню этот момент, – он сложил пальцы квадратиком, поймал в него Наташину физиономию и заглянул сверху, так, что тоже оказался в квадрате из пальцев.

Она засмеялась и сказала:

– Почему ты не хочешь запомнить эту прекрасную керосиновую лампу и старое окошко, через которое виден одинокий фонарь? Там снег пошел, смотри, как красиво! – она на согнутых ногах подползла к окну. – Весь этот натюрморт смотрится очень поэтично, не то, что моё лицо.

– Много ты понимаешь, Натаха! – сказал он, встал со скамейки, собрал весь мусор со стола в пакет и позвал её на выход.