Антонина Чернецова – Колыбельная для медведицы. Книга вторая (страница 2)

– Это уже не первый раз, – вытирая слёзы, доверительно сообщила ей Лотта, – но тогда было не так много.

– Обычно это начинается немного позже, – улыбнулась Тея, – наверное, это ещё одна твоя особенность.

Лотта, успокоенная объяснением Теи, больше никогда к ней не обращалась с подобными вопросами, но сейчас, обратив внимание на юбку, Тея вдруг вспомнила об этом. Она подумала, что Кейл уже совсем взрослый парень, и неплохо было бы провести с ними обоими беседу о взаимоотношении полов. Решив, что мысли эти навеяны недавно принятыми родами, женщина отмахнулась от них. Она хотела было похлопотать по хозяйству, но подумала: «Какого чёрта! Все эти пять с лишним лет я навязываю Юкасу своё общество, но лишь обременяю его этим! Он так и норовит улизнуть из дома под различными предлогами, и ни разу за всё это время не предложил мне переехать к нему!»

Решительно поднявшись она начала собирать по дому свои вещи, которые намеренно потихоньку всё это время сюда перетаскивала. Ей совсем не нравился этот старый тесный и неуютный дом на окраине, почти в лесу, его обстановка, которую она безуспешно пыталась поменять, и вообще вся её жизнь ей не нравилась! Откровенно обсудив с Юкасом возможное развитие их отношений тогда, почти шесть лет назад, она решила, что всё же стоит попробовать. И она пробовала, честно, старалась. Он не старался вовсе. Возможно, он любил её, но не желал ничем жертвовать. А, может, он и прав! Когда люди по-настоящему находят свою вторую половинку, им не приходится ничем жертвовать. Вон, Ванда с мужем живут в таком согласии, о котором можно лишь мечтать. Они заботятся друг о друге, сажают розы и вместе ходят на рынок, они играют в шахматы, говорят нежности. Они окружены заботой и уважением своих детей и внуков. У Теи нет ничего вышеперечисленного. Ни дома, ни заботы, ни детей. Даже мужчины с ней рядом нет! Большую часть времени он где-то шляется, лазает по чужим карманам и от нечего делать таскается с этим недоумком Слоаном! Единственное, в чём Юкас преуспел – это в ласковых словах. Их он говорить умеет! Наверное, благодаря этому, она до сих пор верила в то, что рано или поздно всё у них сложится.

Собрав все до единой вещи, Тея, не оглядываясь, вышла из его дома с намерением больше никогда тут не появляться. Она шла по дорожке с усилием таща за собой большой баул, а затем села на него и разрыдалась.

***

Юкас сидел у костра в компании мужчин и женщин. Среди них был преклонных лет проповедник, дама непонятого возраста, утверждающая, что она ведунья, грозного вида большой, сильный мужчина в боевых доспехах, парочка бродячих артистов – отец и взрослая дочь. Здесь же находились Слоан, Мойра и Тарлок. Эта разномастная компания ездила по городам и деревням, ненавязчиво собирая армию оппозиции. Каждый участник играл свою роль. Слоан красноречиво говорил, организовывая вокруг себя толпу и удерживая её внимание. Он указывал на богатыря в доспехах, давая понять, что в их рядах лучшие воины! При этом великан, ни разу не бывавший в сражениях, гнул руками сковороду или кочергу. Слоан продолжал, представлял всем Мойру и говорил, что она единственная, кто знает формулу секретного оружия. Единственная, потом что сама её составила! Мойра показывала ротозеям какой-нибудь эффектный фокус с порохом, сопровождаемый хлопками и искрами.

Проповедник вкрадчивым голосом, проникая в самое сердце верующих, убеждал, что Господь хочет возмездия за всё зло, сотворённое узурпаторами, и любой, кто захочет это возмездие вершить своими руками, может рассчитывать на его, то есть, Господа, всестороннюю поддержку. Ведунья театрально сообщала, что сейчас через неё будут говорить духи, а потом закатывала глаза, тряслась, и из её рта доносились страшные утробные звуки. Что за духи в неё вселялись, было не совсем понятно, Юкас предполагал, что вызваны они были опиумом, который ведунья курила в огромных количествах. Но, как бы то ни было, духи были полностью солидарны с Господом, и так же призывали к борьбе за независимость.

Артисты пели песенки и плясами на потеху публике, при этом репертуар у них был разнообразным: от похабщины и шуточных куплетиков, которые потом еще долго крутились в голове у тех, кто их услышал, до цепляющих за душу патриотических гимнов, способных вызвать слезу даже у суровых мужчин.

Сам Юкас со своим умением втираться в доверие, ходил во время «представления» в толпе, слушал и выискивал тех, кому отзывалась идея борьбы с Седыми, и уже предметно «обрабатывал» каждого. Тарлок же занимал что-то вроде административной должности.

Всю их компанию Юкас считал невероятно талантливой. Каждый из них был на своём месте и отлично справлялся с поставленной задачей. Но из всех этих людей симпатична ему была только Мойра, общения с остальными он старался избегать. Правда, через несколько недель походов, он стал обращать внимание на худышку Эсфирь – молоденькую артистку с длинными вьющимися волосами и огромными глазищами, обрамлёнными густыми пушистыми ресницами. На «сцене» она казалась беззаботной глупенькой хохотушкой, но в жизни была серьёзная и очень умная девушка. Именно она сочиняла те самые гимны, баллады и романсы, содержание которых было наполнено по-настоящему глубоким смыслом и заставляло задуматься. Стишки с искромётным юмором придумывал её отец, что, впрочем, тоже было очень полезно для общего дела.

Однажды Юкас умывался водой из ручья, почувствовал приближение кого-то за спиной и оглянулся. Подошедшая сзади Эсфирь вскрикнула, напугавшись его вида, и тут же смутилась из-за своего испуга. Юкас сразу надел маску и смутился сам.

– Прости, не хотела показаться невоспитанной, – сказала она, но подходить к нему ближе не решилась. – Что с тобой случилось?

– Не хочу об этом говорить, и ты окажешь мне услугу, если не будешь спрашивать, – улыбнулся он уголком рта.

Несколько дней после этого они почти не разговаривали и даже держались на расстоянии друг от друга, пока однажды, улучив момент, девушка не подошла к нему и не сказала:

– Ты не выходишь у меня из головы, Юкас.

Он, вспоминая, как она была напугана его видом, ответил:

– Ещё бы!

– Ты неправильно меня понял. Я хотела перед тобой извиниться за свою реакцию. В маске ты кажешься очень красивым, она даже придаёт твоему образу мужественности. Прости, что испугалась. И прости, что спросила тебя о том, что с тобой произошло.

– Любой бы испугался, и любой бы спросил, – ответил Юкас.

Он вспомнил, как пьяная Тея в первый день их знакомства сняла с него маску, и он ожидал, что она завизжит и выбежит из комнаты, но она опустилась к его лицу и начала его целовать. Она часто целовала его, его Тея, не обращая внимания на шрамы, на отсутствие крыла носа и верхнего века, на слипшиеся губы в уголке рта, на отсутствие ушной раковины. Она закрывала глаза на многие его уродства, не только физические. Тея никогда не спрашивала его об этих ожогах, он сам ей рассказал, и она больше никогда к этому не возвращалась. Эсфирь на неё совсем не похожа, она задумчивая, какая-то сложная что ли. Но в то же время новая, интересная, неизведанная.

– Тебе тоже не слишком нравится наша компания? – без улыбки, но как-то доверчиво спросила Эсфирь, заканчивая неприятный разговор об его изуродованном лице.

– Почему же? – охотно ответил Юкас. – Ведунья, вроде как ничего, когда накурится и пускает слюни, уткнувшись носом в землю.

Эсфирь засмеялась.

– Что за план с взрывчаткой? – спросила она уже смелее.

– План хороший, но вечно что-то идёт не так. Вся первая партия пороха была забракована Мойрой – она недостаточно хорошо вспыхивала. Пока нашли новые источники хорошей селитры, прошло много времени, но объёмов составляющих недостаточно. Да и постройка хода под казармы идёт ни шатко ни валко. Много людей туда не послать, а те, что занимаются возведением хода, опасаются, что заметят вывозимую землю и камни, к тому же, нужны доски и брёвна, чтобы укреплять своды тоннеля. После того, как напали на командира их армии, они стали более осмотрительные и осторожные. А сейчас, когда Ирай имеет свой голос, а Маран сынишке потакает, управление практически перешло к мальчишке и его разноглазой девчонке на альбиносе, а с этими чертятами шутить нельзя!

– Я слышала, сын Марана очень жесток, переплюнул папашу и своего учителя. А ведь ему всего шестнадцать?

– Я сталкивался с ним лишь однажды, он был ещё пацаном, но вёл себя так, как и подобает единственному сыну правителя. Им не слишком интересно тут, в нашем захолустье, они отправляются дальше, расширять границы. Производят разведку боем, с помощью армии Марана, а потом докладывают ему обстановку, и тогда уже Маран решает, что делать дальше. Они ещё дети и они играют в войнушку. Просто солдатики у них настоящие, а не из дерева выточенные.

Тея никогда не разговаривала с ним про седых, она даже уходила тогда, когда при ней поднимались беседы подобного рода, поэтому Юкас не спешил прерывать разговор с Эсфирь. Иногда ему хотелось поговорить на такие темы.

– Это же они сделали? – девушка потянулась к его маске.

– Не трогай, – отклонился он. – Я просил не спрашивать.

– Я тебе тоже покажу кое-что, что тебя напугает.

Девушка задрала юбку, и Юкас увидел, что вместо ноги у неё деревянный протез, а бедро, к которому он крепится, синее и неровное от покрывающих его шрамов.