Антон Захаваев – Право выбора (СИ) (страница 24)

Самое забавное, что единственное, о чем ему не рассказывали на лекциях кураторы, так это об ощущениях пилота внутри корабля. То ли они сами этого не знали, то ли считали это чем-то интимным, но факт оставался фактом. О своих ощущениях от нахождения внутри своей напарницы Марк до настоящего момента мог только фантазировать. Фантазии с реальностью если и совпали, то весьма отдаленно.

Внутри кораблика было довольно-таки просторно, сухо и тепло, даже жарко, а все пространство озарялось бледно-зеленым светом, испускаемым некими фосфоресцирующими бородавками-переростками. Пилот закрыл глаза и прислушался, ожидая услышать стук ее сердца или, на худой конец, урчание кишечника, но ничего такого не было даже и близко. Внутри его напарницы царила абсолютная тишина.

— Ну и как тебе ощущения?

— По правде сказать, я думал, что тут будет как-то иначе, — резюмировал Марк, пытаясь при этом расположится в капитанском кресле.

«Рабочее место» больше напоминало растущий прямо из пола живой шезлонг, нежели нормальное, в представлении пилота, капитанское кресло с высокой спинкой и подголовником.

— В смысле?!

— Ну… Думал, что тут, у тебя внутри, будет влажно и чем-то пахнуть.

— Какие-то нездоровые у тебя ассоциации, тебе так не кажется?! — с легкой настороженностью в голосе поинтересовался у него кораблик. — Влажно ему должно было быть, пахнуть. Я даже комментировать эти твои бредни не хочу!

— Я до этого вообще внутри тебе подобных созданий как-то не оказывался. — В голосе у мужчины пробежали «примирительные нотки». Хоть он и не считал, что сказал что-то обидное, но, тем не менее, дополнительно перестраховаться стоило. — А тебе каково быть беременной тридцатилетним дядькой?

— Необычное такое чувство, когда внутри тебя что-то шевелится и при этом с тобой же осмысленно разговаривает. Такое чувство, что я тебя проглотила. Пожалуйста, поаккуратнее там, ладно?

— Со всем усердием постараюсь быть как можно более аккуратным и являть собой миру живое воплощение грациозности, ваша светлость! — ответил Марк, после чего послал своему кораблику ментому «реверанс» и наконец-таки умостился на свое рабочее место в правильной позе. Надо заметить, что сидеть (лежать) тут было на редкость удобно.

— Вот откуда простой рабочий мог таких словесных оборотов нахвататься? — слегка качнувшись вперед-назад, явно примеряясь к весу своего «содержимого», полюбопытствовала Лера.

— Да все оттуда же. От деда своего. Ты ведь знаешь про моего деда, да?

— Да, Елена рассказывала и про твоего дедушку, и про Ламию. А он что, с тобой всегда в таком стиле разговаривал?

— Не всегда. Только когда сильно на меня сердился. Другие матерятся, а он, вот, на светское наречие переходил.

— Капрал! — раздался из крошечного вставленного ему в ухо наушника, про который Марк уже и думать забыл, голос куратора Вальтера. — Произведите подключение к нервной системе корабля.

— Произвожу попытку подключения, — отрапортовал пилот в столь же крошечный, едва заметный, как и наушник, микрофон, и, сняв с шеи прикрывающий имплантат воротник-предохранитель, плавно откинул голову назад. Он даже не надеялся на то, что сможет правильно «прицелиться» с первой попытки. Но, как вскоре выяснилось, «целиться» было не нужно в принципе.

Нечто тонкое, длинное и подозрительно напоминающее собой щупальце осьминога скользнуло по его шее. Далее была ослепительная вспышка, и Марк просто перестал существовать, как человек.

Он чудовищно хотел пить, мог смотреть одновременно на все триста шестьдесят градусов и имел шесть ног, которые его совершенно не слушались. Это было все, что он успел осознать, прежде чем другая, не менее яркая вспышка буквально вернула пилота в его собственное тело. Сердце у мужчины колотилось просто бешено, а пульс явно был не меньше ста двадцати ударов в минуту. Мужчина рефлекторно принялся озираться по сторонам.

Надо заметить, что реальность, в плане ощущений, опять ни Сестра не совпала с фантазиями, а смотреть на триста шестьдесят градусов одновременно оказалось как-то само собой разумеющимся.

— Пилотя, ты как? — настороженно поинтересовался кораблик, выведя этим самым вопросом пилота из состояния своеобразного транса.

— Странно. — Пилот несколько раз сильно потряс головой из стороны в сторону, словно прогоняя какое-то наваждение. — Странно, Лера. Очень странно. Из меня как будто только что душу вынули. Вынули, а потом назад вернули…

Пульс у пилота наконец-то начал снижаться.

— Мы позволили себе произвести экстренный разрыв вашей связи с Тантрой. — Теперь с ним, вместо куратора Вальтера, говорил куратор Андерс. — Выделяем вам пять минут на отдых, после чего приказываем повторить подключение. — Старик на том конце громко вздохнул, после чего перешел с «казенной речи» на нормальную, человеческую лингву. — Марк, пробуй разрывать связь сам. Ты же помнишь, как это должно делаться? Мы подстрахуем, если что. Но мы тебя так только тут подстраховать можем и только сейчас.

— Ну что, капрал, учел слова старшего куратора? — вмешался в их беседу господин полковник. Его голос, несмотря на приказывающий тон, звучал весьма доброжелательно. — Тогда сосредоточься и попробуй еще раз.

— Легко сказать «помнишь». — Пилот закрыл глаза и теперь медленно и плавно вдыхал и выдыхал воздух, чтобы окончательно успокоиться. — Помнить-то я помню. Чтобы отключится, мне нужно резко осознать себя.

— Опять сомневаешься в своих силах? — полюбопытствовал кораблик.

— Я просто в принципе не понимаю, как это сделать. Осознать себя, когда я уже не я… Меня этому как бы и не учили особо. Дали просто немного того, что и на теорию-то не сильно тянет…

— Капрал, — снова заговорил микро наушник в ухе у мужчины. — Приказываем произвести подключение к Тантре.

Пилот сосредоточился и попробовал подключиться снова. Благо, что хотя бы подключение происходило автоматически и не требовано от него ничего кроме как слегка откинуться назад, прислонившись затылком к нужному месту.

Марк чудовищно устал. Ему упорно не удавалось самостоятельно разорвать прямую связь. Ни с третьей попытки, ни с десятой. Он определенно делал, что-то не так, но что именно, не видел в упор. Кураторы проявляли просто запредельное терпение, раз за разом разрывая связь пилота и корабля вручную, по истечении определенного времени, давали ему время оклематься и требовали повторить попытку.

В этот раз разрыва связи извне не последовало, ни через оговоренную минуту, ни через две, ни через пять. Пилот (или уже сам корабль?) не на шутку перепугался. Он оказался, в самом прямом смысле, заперт в чужом теле. В теле, которым он даже полноценно управлять не мог. К тому же, что было еще страшнее, буквально отобрав это тело у его оригинальной обладательницы и загнав ее сознание в состояние чего-то среднего между сном и обмороком.

— Кураторы! — телепатически (а как по-другому?) буквально заорал мужчина. — Кураторы, что-то не так!

Однако в ответ, как, наверное, и следовало ожидать, была полнейшая тишина.

Спустя еще где-то минут двадцать Марк забился в самой настоящей, так не соответствующей его полу, возрасту и должности, истерике. Только вот никто из находящихся снаружи людей, скорее всего, даже не догадывался об этом. Постепенно истерика сошла на ноль, и на ее место пришла злость. Злость на самого себя, такого ничтожного и не способного ни на что… Человеку жутко захотелось что-то с собой сделать, с собой, двуногим и двуруким, лежащим сейчас в пилотском кресле внутри его шестиногой боевой подруги.

Вспышка, ослепительно белая вспышка, после которой буквально сразу же последовал полный злости удар его кулака в его же грудь.

— Тридцать шесть минут. Прекрасный результат, — раздался в его ухе голос куратора по вопросам безопасности. — Поздравляем.

— Вы там что, в конец с ума сошли?! — что есть мочи заорал в микрофон капрал. — А если бы я не смог?!

Осознание того, что именно он себе позволяет и в чей именно адрес пришло к нему буквально сразу же, как только он выкричался. Следом пришло запоздалое осознание того, что он теперь находится в собственном теле.

— Считай, что тебя учили плавать, сынок, — самодовольно хмыкнул на том конце провода господин полковник. — Тебя несколько раз подстраховали на мелководье, а потом зашвырнули на глубину. Жить захочешь — выплывешь…

— Запомни то состояние, в котором ты разорвал связь. С этого момента тебя больше никто страховать не будет, — подключилась к разговору госпожа психолог. — Это будет твой «якорь» на первое время. Ты должен научиться входить в то самое состояние мгновенно и по собственному желанию. Потом, со временем, «якорь», конечно, станет не нужным и будет работать одно подсознание… Кстати, что именно за состояние тебя выдернуло, если не секрет?

— Не секрет! Желание максимально сильно самого себя покалечить. — Говоря это, Марк не смог сдержать едкой, невидимой для кураторов усмешки.

Извне повисло неловкое молчание

— Ну, вот как-то оно так вот, Пчелка. — Мужчина посмотрел на медленно закатывающееся за ограждение периметра солнце. — Забавно, правда?

— И это ты называешь забавным, пилотя? — послала ему ментому «удивленный взгляд» кораблик. — Как по мне, так это не забавно. Это жутко.

— Может быть… — Марк присвистнул, подзывая, судя по всему давно уже сделавшего свои собачьи дела, питомца. Животное разразилось в ответ лаем откуда-то из полумрака. В голове у мужчины проскочило, что надо бы что-то придумать с этой его физиологией, и превращать поверхность полигона в сплошной туалет дело не особо правильное, мало ли кто может по невнимательности в подобный подарок наступить. Хорошо, если просто какой рабочий. Тогда это будет полбеды. А если кто из его кураторов? Неудобно может получиться. — Ну, так и я ведь взрослый мальчик.