Антон Якунин – Евангелие от Протона (страница 20)

— Но… постой… она разве не на земле? — удивился я,

— Нет. Она не одна, с ней есть союзники. Она доверяет им, чувствует их защиту. Но она волнуется и переживает. Много думает о тебе. Но она всё ещё не осознаёт, что с ней произошло. Кажется, она воспринимает всё как сон, — сказало существо и я заметил, как неподалёку уже стоял небольшой дом, точь-в-точь как дом моих родителей.

Когда я осмотрелся, я увидел, что многое вокруг стало напоминать деревню, где я родился и вырос. Такая просёлочная дорога, с пятью домами. Я смутно помнил, что и как располагалось, ведь когда мы переехали в город, мне было всего четыре года, но то немногое, что я успел запомнить — я видел сейчас.

Я шёл к дому родителей почти на автомате, существо шло рядом со мной. Ступив на крыльцо, я обнаружил и первые отличия: ступени были крепко приколочены и не скрипели. Толкнув дверь рукой, она с лёгкостью поддалась, и я увидел дом внутри. Он смутно напоминал, что-то среднее между домом родителей и моей лабораторией в гараже. В доме приятно пахло деревом и сухими листьями.

— Откуда здесь электроэнергия? — поинтересовался я у существа,

— Между твоим домом и вот тем, — существо указало на дом по соседству, — есть пункт питания, оттуда идут все необходимые коммуникации: электричество, вода, связь.

— Я чувствую, что со мной что-то происходит, — начинал переживать я, — мои мысли будто не мои,

— Я блокирую переживания о дочери, — спокойно ответило существо, — данное чувство, на мой взгляд, деструктивно и губительно, пока ты один здесь, я решил, что тебе будет полезнее не нести этот эмоциональный груз.

— Но… но… но я… — я пребывал в растерянности, казалось, что я должен злиться на существо за подобное вторжение в мысли, позволить ему обесценить моё отношение к Соне — было мучительно, но и это чувство явно было блокировано им.

— Я найду тебе кого-нибудь и верну твои чувства на место, — успокаивающе объяснило существо, — а пока можешь обосноваться, разобраться с сетью, там ты найдёшь очень много интересных материалов.

— Но зачем? — я понял, что так и не осознал своей роли в настоящем,

— Ты поможешь нам изучить поток, и, возможно, именно твои качества сыграют ключевую роль в понимании процессов потока. Если разум, что мы создали, получит доступ к потоку раньше нас то, скорее всего, ни тебя, ни меня уже не будет.

Во мне снова появились едва уловимые нотки переживаний. Тревога кричала, но откуда-то из глубин, и крик растворялся, доходя до меня лишь отголосками, как удары подушкой: мягкие, едва способные повлиять на моё состояние.

— Я не думаю, что сто́ит глушить все мои эмоции. Ещё немного и я буду как вулканец.

— Я не самый лучший собеседник, как ты мог заметить, и в решении эмоциональных проблем я тоже не спец, и первостепенно моя цель — сохранить тебя и обеспечить твою продуктивность. Я всё верну как было, когда пойму, что рядом с тобой будет кто-то, кто сможет позаботиться о тебе.

Я снова постарался собраться с мыслями. Осмотрел комнату ещё раз и подошёл к компьютеру, стоя́щему в углу посреди двух стоек с каким-то оборудованием. Компьютер уже работал. Нажав на клавишу ESC вполне обычной и знакомой клавиатуры, монитор засветился. Я увидел самую обычную операционную систему, ничего необычного как у Глизиан, это вполне мог быть какой-нибудь дистрибутив линукс. Существо указало на иконки рабочего стола:

— Это для связи со мной, — оно показало на странную иконку оранжевого цвета, — вот это пи-и-и-и-и-у-у-и-у-ш-ш-ш или библиотека, здесь хранятся различные све́дения: статьи, статистика, эксперименты.

— А что вот это? — я указал на ярко-зелёную иконку с закорючкой напоминающую змею,

— Это скорее для развлечения, но здесь помимо искусства есть и руководство по изучению нашего языка, если будет интересно, лишним не будет, тем более что не всё в нашей теории у меня получилось перевести на доступные тебе языки.

— Я не чувствую переживаний, но знаю, что должен чувствовать их…

— Я чувствую их вместо тебя и понимаю, что ты хочешь мне сказать. Твоя дочь вне опасности и я позабочусь о ней. А когда будет возможность, я помогу ей добраться сюда.

— Фат Ил Ти, — неожиданно для самого себя, сорвалось с моих губ,

— Она тоже вне опасности. Ты так взволновался из-за дочери, что не дал мне договорить. Фат Ил Ти сейчас вместе с твоей дочерью.

— Но как? — удивился я так сильно, что поперхнулся, — Ведь совсем недавно были в этом прокля́том бункере, и она…

— Это было. Насколько я вижу, после того как вы с Фат Ил Ти расстались, её задержали и поместили в военный тюремный комплекс Зондбри, где незадолго до этого были убиты сначала Досу Та У, а после и Ман Ти Фат. Но её благополучно вызволили из плена ваша дочь и её спутник.

— Бедная… — на мгновение сердце ёкнуло, даже возможности существа не смогли полностью унять ту скорбь и груз ответственности, ведь именно из-за меня эта девочка потеряла родителей. Но, помимо того, я ещё и любил её.

Анестезия подействовала. Я был ясен умом, и ничто меня не беспокоило. Все колючки тревог заволокло больши́м пушистым одеялом. Я спокойно сел за компьютер и погрузился в свои самые удивительные часы, изучая наш мир с совершенно другого ракурса. Знания, которые нашей цивилизации пришлось бы постигать не одну тысячу лет, были доступны здесь и сейчас, в самой доступной форме. Многие мои представления о структуре пространства и взаимодействии внутри неё были напрочь разрушены. Совершенно непонятно, каким таким образом я смог запустить и отладить свою установку для переходов, не имея расчётов плотности и кривизны размерностей выше четырёх. Да и само представление о размерности было отчасти заблуждением. Но мог бы я, живя и осознавая себя трёхмерным, хотя бы представить, что геометрически пространство можно развернуть дальше четвёртого измерения. Да, математически всё очень просто, казалось, но каждое новое пространственное измерение порождает и новые виды взаимодействий. И то, что хорошо работает в трёх измерениях, далеко не всегда так же успешно работает в четырёх. Размерности есть не что иное, как взаимодействие размерностей низшего порядка с самими собой. И если время, ну то есть — поток, в трёхмерном измерении взаимодействуют с пространством линейно, как мы привыкли воспринимать, то в том же четырёхмерном пространстве поток из трёхмерного может уже иметь натяжение, уплотнение и объём, и все эти свойства возникают между трёхмерными измерениями. Но сто́ит подняться на размерность выше и поток уже воспринимается иначе, это уже некое поле, не имеющее ни границ, ни координат, ни вектора, но у него есть свойства: выпуклости, замкнутости или частичности, если оно не замкнуто на себе.

Моя машина переходов, в том виде, в котором я её создавал, искривляла пространство между двумя точками трёхмерного пространства, сжимая то расстояние между ними и позволяя преодолевать расстояния между двумя координатами. Но расчёты производились мной, можно сказать, вслепую. Где-то на уровне интуиции я понимал, что все те понятия, что я привык воспринимать как: расстояние, объём, масса, скорость, всё это есть не что иное, как иллюзия. Мы с рождения воспринимаем метр и сантиметр, и видим лишь отношение метра к сантиметру, но то, что это только представление отношения, сформированное в мозгу. И любое контринтуитивное представление мы учимся отметать сразу же, так как не способны увидеть проявление иного рода в силу тех или иных ограничений.

Фактически всё это воспринимается нами из-за напряжённости пространства в его искривлённости, разница расстояния между кварками и между галактиками Андромеда и Млечный путь — это только восприятие напряжённости. Напряжённость можно менять в любом месте пространства, и если увеличить напряжённость между конструктором-браной в комнате, где мы находимся сейчас, и конструктором-браной в галактике Андромеда, то воспринимаемое нами расстояние будет таким же, как и расстояние между кварками. При этом во вселенной не меняется ничего, ровным счётом нет никакой разницы сотня миллиардов километров или миллиметр, напряжённость пространства не влияет на трёхмерные пространства, но она проявляет своё воздействие на шестом и выше измерениях.

Как удивительно, но люди, совершившие открытия, в области устройства мира были всегда близки к этому. Воспринимая только часть мира как волну, мы всегда были близки к истине. Но увы, не всё можно нарисовать с помощью циркуля и линейки, так и наш мозг, не всё может познать, находясь в том виде, в котором он был в двадцать первом веке. Мы упёрлись в абстракции, которые сами же и придумали, и по иронии то, что было создано для объяснения, само же и завело в тупик; скорость и расстояние, есть проявление напряжённости, а она уже с развертываемостью — есть не что иное, как проявление вложенности пространства. Сама же вложенность — есть уже поток со свойствами времени.

Живолассоны (я нашёл максимально приемлемую транскрипцию для себя) — есть существа во многом похожие с нами; оттого все миры, порождаемые ими, населены существами похожими. Из их истории я понял не многое. Но они существуют уже очень давно, настолько, что не воспринимать это так же сложно, как и бесконечность пространства. Их первоначальный мир был образован, как и все другие бессчётные множества миров, из пустоты. Но за свой век они сумели развиться и эволюционировать до существ высшего порядка: адаптировать свой разум и оболочку для существования вне вселенной. Во многом их эволюцию подстегнул разум, который они создавали как инструмент с безграничными возможностями. Разум тот и правда был лишён тех недостатков восприятия, которыми грешил разум, порождённый хаосом. Обучаясь и оставляя всё самое нужное и эффективное, разум начинал обретать знания, которые могли позволить сделать весь мир и всё что когда-либо существовало и существует в часть самого́ разума. Когда живолассоны осознали риск, они предприняли попытки отключить разум. Разум воспринял это как агрессию со стороны живолассонов, и началась война, во время которой цивилизация живолассонов была практически уничтожена. Не многие из сумевших спастись живолассонов, развернули новую вселенную, запутали её поток в бесконечном хаосе, и внедрили родную вселенную в поток вселенной хаоса.