Антон Якунин – Евангелие от Протона (страница 11)
Приняв трансформатор из моих рук, он сказал, на вполне себе русском: — здравствуйте!
— Здравствуйте, — оторопел я от услышанного, — вы тоже выучили мой язык?
— «Я только учит говорит», — здесь уже и акцент поплыл в его речи, — «папа сказал, мне пригодится, полезно»,
— Может быть и пригодится, — улыбнулся я
— Меня зовут Тат У Пэс, — он протянул руку и крепко пожал мою,
— Меня Антон, — ответил на рукопожатие я, — Ващ отец Досу Та У?
— Да, он самый. — Его глаза в этот момент засветились гордостью.
Я вернулся в дом. Из подвала, пока я разговаривал с Тат У Пэс, уже выносили оставшуюся мелочёвку. Досу Та У протянул мне небольшую сумку, набитую различными запчастями. А потом дал фотографию Сони в рамочке. Взяв её, в моём сердце в очередной раз что-то щёлкнуло и начало растекаться теплом в груди, оставляя грустные нотки послевкусия. — Соня, соня, — мысленно произнёс я, — как же я сильно скучаю по тебе.
— Это твой ребёнок? — спросил меня Досу Та У,
— Да, — ответил я, — её зовут Соня,
— Скучаешь по ней? — Лукаво взглянул он исподлобья,
— Безумно!
— Тогда поторопись, — он указал на лестницу,
— Даже если я отремонтирую установку и смогу перейти домой, — я медленно поднимался по лестнице и смотрел на фото, — после перехода я долго не проживу. Ваш уровень медицины высок, и тем не менее я всё ещё не пришёл в норму. А на земле я буду мёртв в первую же неделю. И, скорее всего, не увижу Соню.
Досу Та У ничего не сказал. Я медленно доковылял до грузовика. Положил сумку с мелочёвкой в салон и сел на заднее сиденье. Разглядывая фотографию, я начал ловить себя на мысли, что стал забывать лицо сони. Конечно, я сразу узнал её на фотографии, и, наверное, никогда бы не забыл её полностью, но в её чертах я подмечал совершенно новые грани, детали на которые раньше попросту не обращал внимания. Моя дорогая Соня… Возможно увидеть тебя ещё раз, пускай и на один день — это то, о чём я грежу сейчас больше всего.
Тат У Пэс постучал по стеклу и открыл дверь.
— Вам нельзя ехать тут, — на его лице читалась неловкость, — вас ищут, и они ни перед чем не остановятся.
— Да, конечно, — я вылез из машины.
Тат У Пэс запрыгнул в грузовой отсек и подал мне руку.
— Я, извините, пожалуйста, — Тат У Пэс указал на большой баллон и открыл потайную дверку.
— Не самые комфортные условия, но здесь есть всё необходимое, — раздался голос Досу Та У, возле грузовика.
Капсула напоминала большой баллон для газов. На поверхности было полно́ надписей и пиктограмм. Внутри всё было обшито мягким материалом и повторяло контур человеческого тела. По сторонам было много отсеков с различными пакетиками и бутылками.
— Вот здесь запас еды, — Досу Та У показал на полочку с пакетиками, — и напитки. Вот тут всё необходимое для гигиены. А это дополнительный баллон с кислородом. Но я надеюсь, до этого дело не дойдёт.
— Капсула герметична? — спросил я, осматривая содержимое полочек,
— Да, это необходимость, — он немного помолчал, — мы заварим капсулу, когда вы будете внутри, и откроем её не раньше чем мы доставим вас в лабораторию на Сантри.
— Меея?! — переспросил я,
— Меея — это луна, но эта луна имеет довольно большую орбиту, и её почти не видно ночью.
— И как долго я буду находиться внутри, — я посмотрел на капсулу.
— Примерно три дня, — ответил Тат У Пэс, — но запаса еды и кислорода здесь ровно на шесть,
— Большой запас, есть вероятность, что, что-то пойдёт не по плану? — спросил я,
— Всегда что-то может пойти не по плану, — сказал Досу Та У, — Но тут многое зависит не от нас. Мы доставим вас в самое логово врага. Меея — не просто луна, это столица Зондбри. Они военизированная нация, и предпочли захватить луну из своих стратегических соображений. На этой луне есть четыре больших аванпоста. Но нас интересует маленькая деревенька на окраине, её предоставили нам для размещения там лаборатории. Внутри комплекса нет Зондбри, там несут вахту несколько сотрудников нашего института, и ближайшие три цикла там будут самые верные его представители. Я очень надеюсь, что вам хватит времени.
— Я уже говорил и повторю снова, я сделаю всё возможное и невозможное.
К машине подошли Ман Ти Фат с дочерью. Я вылез и грузовика. И пожал руку Ман Ти Фат, но подтянув её к себе, обнял. — Спасибо вам. — Сказал я ей,
— Не за что, — прозвучало знакомый голос переводчика.
Пожав руку Фат Ил Ти. Я запрыгнул внутрь грузовика и расположился внутри капсулы.
— Заколачивайте «гроб», — сказал я и помахал провожающим меня.
Крышка закрылась. Включилось приятное освещение. Засветился небольшой экран, на нём был Досу Та У:
— Я вкратце постараюсь рассказать, что и как тут внутри устроено, — говорил с экрана Досу Та У. — Красная кнопка справа от экрана отвечает за освещение, есть три режима: основной — когда яркость на комфортном уровне; тусклый — на случай если будет некомфортно спать в темноте; и полностью выключено. Слева от тебя полки с провизией. Чуть выше напитки. Туалет реализован на установке компактного типа. Кнопка рядом возле сидения с пиктограммой, активирует его. Данный экран можно будет использовать как компьютер. Здесь есть музыка и кино — возможно, ты найдёшь это полезным для себя.
Голос Досу Та У начал уплывать куда-то в сторону. Я уже практически не слышал его. Когда начал слышать свой внутренний голос. Я будто уплывал куда-то, вслед за голосом Досу Та У, но тем громче был мой собственный:
— Господи, что вообще происходит? — спросил я себя, — где я и как здесь вообще оказался. Я лежу, а вернее, пока что стою в каком-то гробу, снаружи напоминающим бомбу. И ведь так оно и есть. Прячут меня. А сам я что, сбежал с родной планеты?! В никуда. Ведь осознавал, что создаю оружие. Но всё равно лез в это с головой. Соня… Что же я натворил. Теперь мне нет места нигде, ни здесь и ни там. Обрушившись как чума и отравив падкий на открытия разум местных жителей, я забрал ещё и несколько невинных жизней. А ради чего? Прогресс?! Любой прогресс обречён стать оружием самоуничтожения. И неважно землянин ты или глизианин. Природа жизни сводится к тому, чтобы уничтожить себя как можно изощренней.
Снаружи, видимо, начали заваривать капсулу. Внутри запахло горелым и немного поднялась температура. Я, перестав смотреть на себя со стороны, вернулся в своё тело. И выбрав первый фильм в списке, включил его.
Понять, о чём фильмы, было нетрудно, но вот разительное отличие речи ставило в тупик восприятие происходящего на экране. Отличие в первую очередь было интонационное. На земле, хоть на разных языках говорят, но интонация как прародитель, отголосок протоязыка всех языков, была очень похожа. Здесь дела обстояли иначе: удивление, гнев, порицание, насмешка — было не разобрать где что. Смотришь как два человека, чуть ли не смеются друг другу в лицо по злому, а потом у них акт нежности и взаимной симпатии. Но могу ли я быть уверен, что и невербальные знаки означают то, что я привык воспринимать. Возможно. Может быть, земляне и глизиане тоже родственники, не исключено, что и у нас есть общий предок. Так как общее у нас всё же есть, несмотря на световые года разделяющие нас.
— Откуда это в моей голове? — спросил я мысленно себя.
Космос перед глазами развернулся, выворачиваясь из точки моего зрения, в поле осознания всего вокруг; и снова перед глазами кипящая, бурлящая, полная движения и искажений вселенная.
— Что ты хочешь показать мне на этот раз? — снова я задал вопрос вглубь себя.
Незаметно для себя, я ушёл в некий транс, любуясь красотами, построенными на паре фундаментальных законов. Увидеть многомерное разнообразие и прийти к осознанию простоты конструкции, снять запрет на восприятие и обнаружить мир не как часть чего-то, а как единое целое. Без границ, без времени, без расстояний, без правил — только функция. Поменяй одну переменную и измениться всё, поменяй все переменные и не изменится ничего.
Когда мы начали взлетать, мне поплохело, перегрузки были велики. Сначала потемнело в глазах, потом появилась тёплая пульсация в висках. Мой транс был прерван резкой вспышкой света. Всё вокруг было белым-бело. Я щурился, так как смотреть было больно.
— Похоже, я умер. — Я увидел идущий ко мне силуэт.
Когда человек подошёл поближе, стало видно, что это женский образ, но лица было не разобрать. Но я чувствовал, что люблю этого человека.
— Соня, это ты? — Спросил я и осознал, что губы мои немы.
Всё тело онемело, я не чувствовал своих конечностей и не мог ими управлять. Паника начала нарастать в моей голове. Она подошла ко мне вплотную и склонилась надо мной.
— Просыпайся, Антон. — Сказала она чуть слышно мне на ухо.
Часть 1 — Глава 10
Постепенно я начал отходить. И чувства возвращались. Лёгкое покалывание в руках и ногах. Свист в ушах.
Моя капсула падала раз за разом, кто-то небрежно перемещал её. Я, то и дело, бился головой о монитор, который уже был весь в крови. Кровь была повсюду. Еще свежая, и уже запёкшаяся, она создавала причудливые узоры поверх работающего монитора. В этих узорах можно было увидеть различные картины, количество оттенков крови было впечатляющим и поражало воображение.
В очередной раз капсула упала, но на этот раз так, что я оказался лежать на спине. И я чувствовал, что мы едем по неровной дороге. Температура начала снижаться и очень быстро. Через пятнадцать минут холодрыга была такая, что зуб на зуб не попадал. А пальцы на ногах, казалось, начинали отваливаться. Пока наконец мы не остановились. Некоторое время спустя, температура начала поднимать. Удовольствие от прошедшей боли может сравниться только с удовольствием, когда ты из сорокаградусного мороза с жутким ветром попадаешь в уютный и тёплый дом, снимаешь с себя верхнюю одежду, обувь. И проваливаешься в пучину блаженства, намыливая руки под струёй горячей воды из крана.