Антон Волков – Искатель истины Данила Соколик (страница 20)

– Я тебя не обвиняю, я хочу, чтобы ты увидел правду, – ответил Данила, – Вместо того, чтобы дать девушке увидеть снимки и дать ей принять собственное решение, ты даже не показывал ей их. Ты уже испугался, что таких слабых доказательств будет достаточно, чтобы разрушить ваш союз. Что Артемида на самом деле не любит тебя. Или что ты недостаточно хорош для нее. При этом я вижу лишь доказательства обратного. Иначе зачем ей просить нас найти тебя?

Аполлон склонил голову, снял очки и погрузился в тоскливое молчание.

– У меня остался один вопрос, прежде чем мы уйдем, – сказал Данила, – И я прошу ответить на него искренне. Искренне не перед нами, а перед самим собой. Ты любишь Артемиду?

Он поднял взгляд, хотел было что-то сказать, но вдруг его будто осенило, он резко поднялся со стула и стремительно прошел в угол комнаты к окну. Стянул простынь со своей работы у стола. Это была гипсовая скульптура в античном стиле. Она изображала девушку в тунике, которая стояла, положив руку на плечо. Длинные волосы, характерные черты лица – я сразу догадался, что он моделировал девушку с Артемиды. Скульптура еще не была закончена, но даже в таком виде она воплощала всю красоту оригинала.

– Талантливо, – похвалил Данила.

– Надеюсь, этого ответа вам достаточно.

– Будем считать так.

Данила поднялся, поправил фуражку и направился к двери.

– Подождите, – окликнул его Аполлон, – И что теперь будет?

– На твоем месте я бы пришел к ней сам и рассказал все как есть, – сказал Данила, – Я со своей стороны сообщу Артемиде о том, где ты живешь. Придет она или нет – решать ей.

– Но здесь ужасно! – вскричал он, – Она убежит отсюда, как только ступит за порог.

– Ты опять решаешь за нее, – улыбнулся Данила, – Друг мой, оставь эти глупые волнения. Если твои чувства к ней искренни, ты должен верить в нее. Точнее, верить в вас двоих.

Мы вышли за порог. Нас провожала внимательным взглядом женщина с бигудями. Видимо, она все это время подслушивала у двери. Мужик на ступеньках все так же хлестал пиво и курил.

– Ну как там ваш Артемон? – пробасил он, когда мы проходили мимо.

Выйдя во двор, Данила тут же набрал Артемиде. Спросил, не ушла ли еще горничная. Услышав ответ, прокричал, чтобы она ее задержала. Уронил телефон в карман брюк и поторопил меня следовать за ним.

Мы сели на трамвай, который вернул нас к дому, где жила Артемида. Данила даже не шагами, а прыжками взлетел на третий этаж и позвонил в дверь. Открыла взволнованная Артемида.

– Ну как? – спросила с порога, – Нашли?

Данила проигнорировал ее вопрос и вошел за порог. Я последовал за ним. Горничная стояла рядом с девушкой, с сумочкой в руках, по виду, уже готовая уходить.

– Да, и что вы хотели от Елены-то? Я ей сказала задержаться, но она очень спешит.

– Надеюсь, у вас что-то важное ко мне, – нахмурилась горничная.

Я знал, что ее настоящее имя было Диана. Но что это давало нам? Как она была связана с Артемидой? Этого я вовсе не понимал. Глядя на Данилу, я ожидал услышать обличительную речь, но вместо этого мой спутник широким жестом указал вглубь квартиры.

– Покажите, пожалуйста, где вы убирались.

– А это зачем? – спросила она.

Артемида взволнованно посмотрела на нас.

– Причем здесь ее уборка? Она все хорошо сделала, если вас это интересует.

– Это невероятно важно, – обезумевшим голосом сказал Данила, – Вся ваша жизнь зависит от этой уборки. Поверьте мне.

Слова эти звучали донельзя глупо, но Данила сказал их таким тоном, что Артемида сразу бросилась показывать.

– А вас прошу пройти с нами, – сказал он горничной.

И он пропустил ее вперед, всем своим видом показывая, что не спускает с нее глаз. Артемида сначала показала комнату, в которой сидели мы в свой первый визит. Данила, кажется, забрался во все углы и чуть не перевернул стол, когда пытался что-то под ним найти. Выпрямив смятую от ползания лицом к полу фуражку, он покачал головой и просил показывать дальше. Мы прошли в общий зал и обеденную комнату. И здесь Данила чуть не перевернул все вверх дном, распахивая дверцы и вытаскивая до упора полочки. Артемида с ужасом смотрела на это варварство. В конце осмотра последней комнаты мой спутник, видимо, осознал, как неприглядно смотрятся его действия и снял фуражку, отвесив низкий поклон.

– Прошу извинить меня, – сказал он, – Но медлить нельзя ни секунды. Сколько комнат нам осталось?

– Спальня, – со слезами на глазах сказала девушка.

И Данила ворвался в спальню. В сторону полетели одеяла, матрас и подушки. Прикроватный шкафчик был буквально разворочен. Впрочем, Даниле все-таки хватило такта не вламываться в шкаф девушки. Он попросил Артемиду посмотреть, все ли там в порядке. Она посмотрела и сказала, что в порядке.

– А что может быть не так? Данила, вы меня изводите! Скажите, уже, наконец, что мы ищем?! – плакала она, заламывая руки.

Но он по-прежнему молчал. В ванной тоже ничего не оказалось, хотя Данила даже скрутил лейку с шланга и заглянул внутрь. Струя воды залила мундир, но это его не смутило. Из всех комнат оставалась лишь кухня. Только мы вошли, Данила остановился на полушаге и стал смотреть куда-то в пол. Я проследил за его взглядом. Орф что-то мирно ел из миски. Будто почувствовав взгляд Данилы, он развернул к нему морду и стал смотреть в ответ. Потом обтер морду язычком и вернулся к миске.

– Артемида, это вы положили ему еды сейчас?

– Нет, – покачала головой девушка.

– Тогда…

И он посмотрел на горничную. Она стояла у входа на кухню как изваяние из камня, безо всяких движений. Ничего не дрогнуло в ней, когда она говорила:

– Да, я положила.

И поспешила дополнить:

– Это просто еда. Я решила, что собака будет голодной с прогулки.

– Вы молодец! – похвалила Артемида, – Но Данила…

Только она повернулась к нему, чтобы продолжить фразу, а он вдруг нырнул к миске, хватаясь за нее обеими руками. Собака сначала с недоумением посмотрела, как из-под носа уплывает еда, а затем зарычала и попыталась отобрать миску. Данила же запустил в нее ладонь и стал перебирать корм. Внезапно он распрямился и развернулся к нам. Протянул вперед руку с влажным коричневым месивом. Среди кусочков собачьего корма виднелись кусочки чего-то фиолетового, будто обломки длинного стержня. Приглядевшись к ним, Артемида нахмурилась.

– Что это такое? – спросила она, касаясь пальцем одного из кусочков.

– Если это то, что я думаю, то трогать не советую, – предостерег Данила, – Скорее всего, это флокумафен – мощный пестицид. Откуда он у вас?

Вопрос был направлен горничной, которая стояла у нас за спинами. В ответ было молчание. Я развернулся – проход был пустой. Пока мы все смотрели на кульбиты Данилы у миски, Елена-Диана использовала эту возможность, чтобы убежать.

– Звоните ветеринару! – крикнул Данила и рванул за горничной.

Я за ним. От кухни до входной двери расстояние было около трех-четырех метров. В конце коридора я видел, как девушка в отчаянии возится с замками, пытаясь распахнуть дверь и бежать. Вот щелкнул последний замок, дверь подалась и она уже готова была выскользнуть. Но в этот же миг рядом с ней оказался и Данила. Схватил ее за локоть – несильно – завел за спину и аккуратной подсечкой положил девушку на пол. С заведенной за спину рукой, отчаянно дергающая ногами, она выглядела сейчас как рыба, которую выудили зимой из проруби и она стучит хвостом об лед.

– Пусти! На женщин нападает! Помогите! – кричала самозванка.

– Не советую тратить силы, – сказал Данила.

Хватка у него была железная. Захват он тоже сделал грамотно: любая попытка вырваться вела только к тому, что девушка сильнее выла от боли в суставах.

– Иван, глянь ее сумочку, – сказал он.

Поколебавшись, я потянулся к ее сумочке, лежавшей рядом. С некоторым смущением стал шарить там рукой.

– Смелее, – сказал Данила, – Скорее всего, она подмешала средство от крыс. Есть там что?

– Я в полицию заявлю! – рычала тем временем девушка, – Вы не имеете права!

Среди вороха одежды, косметички и еще бог знает чего, моя рука наткнулась на картонную упаковку. Я вытащил ее на свет. Это был пестицид с труднопроизносимым названием. На упаковке была изображена мышь внутри красного перечеркнутого круга. Я осторожно сунул внутрь руку и извлек на свет те самые фиолетовые кусочки, что лежали в миске у собаки.

– Так это правда! – ахнула Артемида.

Девушка подошла к нам, трясущимися руками держа у груди Орфа. Собака облизывалась и с понурым взглядом смотрела по сторонам. Пес вовсе не понимал, от чего вдруг такой шум.

– Позвонили врачу? – спросил Данила, – Собака или еще не успела съесть яд, или он не успел подействовать.

– Конечно, позвонила! – сказала она, не отрывая взгляда от лежавшей на полу девушки. – Зачем вы это сделали?

Та неожиданно засмеялась. От беспрестанной борьбы с Данилы, волосы на ее голове растрепались и попали в рот. Она выплевывала их, слюна падала на ковер, оставляя там пенистые следы. Зрелище было неприятное, как, впрочем, и вся возникшая ситуация.

– Какая ты тупая! – вдруг закричала девушка. В этих грубых словах чувствовалось облегчение, будто она давно хотела выразить эту эмоцию презрения. Я понял, что на полу лежала уже не горничная «Лесных нимф». Будто девушка решила наконец снять с себя эту надоевшую личину, показав истинное лицо.

– Простите, – опешила Артемида, – Разве мы с вами знакомы?