Антон Волков – Искатель истины Данила Соколик (страница 12)
– Спасибо огромное, Данила! Благодарю за помощь!
Но он вдруг покачал головой.
– Не спеши радоваться.
– То есть, как? – выпалил я, – Ты ведь доказал, что это он убил!
– Я доказал
Это подтвердил и капитан Будко, когда мы подошли к нему, после того, как увели Суслова.
– Мы все возможное сделаем, – сказал капитан, – По крайней мере, предварительное следствие будет под моим руководством. А пока, Данилка, тебе нужно приглядывать за Иваном. Я мог бы его тоже увести, но боюсь камер у нас не хватит.
– Я все еще подозреваемый? – спросил я.
– Пока не будет точно доказана вина Суслова, да, – подтвердил Будко. – Тебе нельзя покидать Петербург, пока не завершится следствие.
– А сколько оно займет?
– Точно сказать нельзя. Может быть, месяц, но скорее всего, два.
– Два месяца?! Я скорее умру с голоду к тому времени.
И я рассказал им про свою сложную финансовую ситуацию.
– Выходит, моя оценка была не так далека от истины, – сказал Данила, – Бедный художник… Ну что ж, ты можешь пожить у меня, пока идет следствие. Мой последний сосед по квартире недавно съехал, так что одна из комнат свободна.
– Правда? Я бы рад, но мне нечем платить за жилье, – развел я руками.
– Пожалуй, выбора у тебя и нет, – вставил Будко, – Данилка найдет, чем тебя занять, уж не волнуйся.
С этими словами он отвернулся от нас и стал разгонять толпу. Представление действительно уже закончилось, а главным актерам пора было уходить со сцены. Хотя, скорее, кончился лишь первый акт. Меня так и не оправдали. Дамоклов меч все еще висел над головой.
Двор опустел. Ушла полиция, экскурсанты и жители медленно расходились по домам. Кто-то подходил к Даниле и о чем-то эмоционально с ним говорил. Многие панибратски закидывали ему руку на плечо. В тот момент я понял – Данила сделал нечто большее, чем просто спас меня. Он спас в тот момент и весь Толстовский дом. Мне на память пришли слова его, оброненные в момент разговора с капитаном. «Вы же знаете, что собираются сделать с «Толстовским» домом» – сказал он. К чему это было?
Лучи солнца уже не падали во двор, светя отблесками на воде канала из-за ворот. Закончив все разговоры, Данила наконец подошел ко мне.
– Представляю, какой у тебя был день, Иван, – сказал он, поправляя фуражку. – Все так резко переменилось в твоей жизни.
Я смотрел на его мундир, на фуражку, где блестела кокарда с занесенным мечом, и чувствовал, будто передо мной человек из другого времени. Возможно, даже из другого века. Кто же он был такой? И что сейчас только что случилось между ним и Сусловым? Вопросы роились у меня в голове, ложась на язык, и я уже готов был выпустить их на волю, но Данила меня опередил.
– Предполагаю, у тебя сейчас немало вопросов, – сказал он, – Раз уж наши судьбы оказались переплетены вместе, я думаю, тебе стоит кое-что узнать обо мне.
Он кивнул головой в сторону выхода на Фонтанку.
– Пойдем. Здесь недалеко есть кофейня с лучшим в Петербурге кофе. Там и поговорим.
Мы вышли на утопающую в закатных лучах мостовую и пошли в сторону Садовой. Так я познакомился с Данилой Соколиком.
Глава 2. Скандал в доме Романцевых
Одной из странностей Данилы Соколика было чрезмерное употребление кофе. В дни высокого умственного напряжения он мог выпить до 10 кружек!
– Ничто так не заставляет мозг работать, как отлично сваренный кофе, – говорил он.
Впрочем, пил он не всякий кофе. Если мы были в городе, он всегда заходил только в одну кофейню – «Кофе и кава». Она располагалась в тихом оазисе посреди шумной толкучки Сенного рынка. Туда мы и пришли после злосчастного дела Сергея Япончика.
Это было полутемное помещение, находившееся в подвале. Свет попадал внутрь из узких окон на уровне потолка, а также от круглых ламп, развешанных в середине зала. Струившийся от них теплый свет создавал атмосферу уюта над деревянными столами. Рядом с каждым из них стоял большой фикус, благодаря чему воздух в кофейне чувствовался свежим. Растения также были приятным контрастом с красными кирпичными стенами, которые наверняка достались хозяевам этого заведения от оригинальной постройки. Почти половину кофейни занимала огромная высокая стойка, за которой на многочисленных полках, уходивших до потолка, лежали нераскрытые пачки кофе. «Мадагаскар», «Бразилия», «Эфиопия» и другие названия были написано простым мелом на черной стене. Под ними на импровизированной кухне стояли всевозможные агрегаты по приготовлению кофе. Один из них, с завитой стеклянной трубкой, ведущей к колбе над горелкой, напоминал больше древние приспособления алхимиков. Другие выглядели менее внушительно, но не менее загадочно для меня.
– Это что? Разве кофе не готовят просто в турке на плите? Или там заваривают в кофемашине? – спросил я Данилу.
Он посмотрел на меня словно на дикаря.
– Мой друг, кофе – это поэзия, выраженная в химических процессах. Малейшая оплошность в процессе создании напитка, и весь стих кажется насквозь фальшивым. Впрочем, кофемашина здесь тоже имеется.
Пока Данила просвещал меня, из погруженной в полутьму части стойки вышла девушка. Она была одета весьма импозантно: короткие волосы были спрятаны под элегантной маленькой шляпкой, а наряд из белой рубашки и черного жилета венчала аккуратная бабочка.
– Привет, Данила, – сказала она с улыбкой. Причем не была эта улыбка той искусственной, какой встречают тебя в любых подобных заведениях. Это был знак приветствия старого друга.
– Здравствуй, Катенька, – сказал Данила и показал на меня, – Я привел к тебе неофита. Представь себе, он до сих пор не пил твой кофе!
Я представился. Катенька приветственно кивнула, потом спросила Данилу:
– Чего не пришел с утра? Новое расследование?
– Можно и так сказать, – ответил он. – Распутывал дело в нашем доме. И теперь нас с Иваном свела судьба на неопределенное время.
Девушка не стала выспрашивать у Данилы подробности – я отметил, что у нее есть чувство такта. Вместо этого она хлопнула в ладоши и сказала:
– У меня сегодня свежезаваренная Кения. Налью вам по чашечке, что скажете?
Данила энергично закивал, мне оставалось только вторить ему. Мы сели за стойку, Данила снял фуражку и положил ее перед собой. Он посмотрел на меня, ожидая вопросов. Я же не знал, с чего начать и прямо сказал:
– У меня слишком много вопросов!
– Понятно, ты же художник – творческая личность. Всегда сомневаешься. Ничего, подумай, потом спроси. Мы не спешим.
– Нет, дело не в этом. Я скорее пытаюсь сформулировать… Ладно, сначала я спрошу, кто был тот человек, который меня сегодня подставил? Марат Суслов, кто он?
– Он был экскурсовод вроде. Ты ведь и сам это знаешь.
– Но ведь он был не просто экскурсовод? Иначе зачем ему убивать Япончика и подставлять меня?
– А вот этого, мой друг, не знаю даже я. Я представил логичную теорию, как он совершил убийство, но его мотив остался для меня загадкой.
Я пристально посмотрел на Данилу.
– Знаешь, я прежде всего ценю в людях честность, – сказал я, – И у меня ощущение, что ты мне не договариваешь. Если нам с тобой жить вместе бог знает сколько времени, стоит хотя бы раскрыть карты.
– А что я не договариваю? – удивился он.
– Ты увидел его татуировку, эту, с человеком-псом, и сразу весь переменился. Что она значила? Только не говори, что ничего!
Краем глаза я увидел, как после моих слов Катенька быстро посмотрела в нашу сторону. Я повернулся к ней, но успел заметить лишь встревоженное выражение на лице перед тем, как она вернулась к приготовлению кофе. Данила рассмеялся.
– Ты мне нравишься, Иван, – сказал он, – У нас с тобой схожие принципы: я тоже ценю в людях честность. Но помимо этого на мне есть ответственность.
– Ответственность за что?
– За тебя, конечно. И поэтому я не могу сказать тебе, что значила эта татуировка.
– Но почему?! – взвился я. – Меня чуть не посадили на десять лет. Я имею право знать, кто был этот человек!
– Если ты узнаешь это, твоя жизнь станет гораздо более опасной. Ты этого хочешь?
– А разве сейчас я в комфорте и безопасности?
– Справедливо, – признал он. Подумал и добавил, – Давай условимся так: если по истечении срока следствия Суслов будет признан виновным, ты просто вернешься к себе и будешь жить счастливой жизнью, будто всего этого никогда не было.
Я горько усмехнулся. Счастливой жизнью он называл нищее прозябание без каких-либо просветов? Что тогда было альтернативой?
– Но если Суслову удастся выкрутиться, – продолжал Данила, – Тогда тебе придется окунуться в мрачную бездну истории этого города. Ты узнаешь истинное значение символа человека-пса. Договорились?
Он протянул мне ладонь.
– У меня ведь и выбора нет? – спросил я.
– Поверь мне, так будет лучше для нас обоих, – ответил он.