Антон Водолей – Жатва (страница 5)

– Шифр-идентификатор для пометки тела (в случае исполнения меры III).

– Кодовое слово, сигнализирующее активацию («Гармония-7»).

После вскрытия тюремные администрации обязаны:

– немедленно изолировать категорию III,

– подготовить площадку или транспорт,

– не сообщать заключённым о содержимом до последнего момента.»

Глава 5. Унижение

На часах – 5:57.

За дубовым столом – начальник тюрьмы полковник Селин, рядом – главный надзиратель Серн, с чашкой остывшего кофе.Сквозь решётки окон кабинет начальника колонии залит серым рассветным светом.

Оба молчат. На столе лежит запечатанный конверт с гербом Комитета Безопасности. Гриф "Открыть строго в 6:00 по местному времени. Лично. Без копий. Без пересылки."

Ровно в 6:00 Селин аккуратно разрывает печать. Внутри – два листа. Один официальный, другой – вручную подписан чёрными чернилами:

«Директива №13-К. Только для внутреннего исполнения. Без записи в делопроизводство.»

Он читает вслух.

Приказ

"Все лица, приговорённые к смертной казни по статье 11-Г (категория III), подлежат немедленному этапированию в назначенные города исполнения приговора.

Согласно инструкции, все они:

· лишены всех гражданских и юридических прав, включая право на обращение, защиту, медицинское обслуживание;

· должны быть изолированы от других категорий заключённых;

· включены в особый режим моральной и физической дезинтеграции, включающий:

o публичное лишение статуса личности,

o постановку в позу подчинения (на коленях, с табличкой "изменник"),

o передачу охране с разрешением на принуждение к "коррекционным мерам", включая унижение и избиение;

o принудительное объявление статуса "опущенный" внутри тюремной иерархии."

Этапирование – сегодня в 21:00. Список имён – прилагается.

Подпись: Комитет по национальной гармонии.

Штамп: Уничтожить после прочтения."

Селин отложил лист. Его лицо оставалось каменным.

– Что будем делать? – негромко спросил Серн.

– Выполнять.

– Даже это?..

Селин поднял глаза.

– Это больше не люди. Так сказано. И мы – не задаём вопросов.

Он достал спички. Бумага вспыхнула. Через минуту от приказа остался пепел.

Около 8:00 надзиратели начали по списку выдёргивать заключённых. Каждого вызывали по номеру, одевали в ту самую серую робу, сшитую без карманов. На шею – табличка на шнуре: ИМЯ / ДЕЛО № / КАТЕГОРИЯ III / "ИЗМЕННИК"

Никаких разговоров. Никаких объяснений.

Перед выведением заключённых собирали в центральном коридоре, между блоками. По сигналу – открывали двери для остальных узников.

– Смотрите, вот ваши герои! Гниль!Зеки выходили, видели строем стоящих "изменников". Им ничего не говорили – но всё было ясно. Толпа ревела. Кто-то плевал, кто-то кричал:

– Глянь, как ссаться будут!

Надзиратели не вмешивались. Более того – поощряли.

По неофициальному указанию:

"Каждого заключённого категории III – обязать к публичному акту подчинения:

· Ставить на колени.

· Обливать водой.

· Пинать по спине, шее, животу.

· При желании – бить без причинения необратимого вреда."

Когда дошла очередь до него, он стоял спокойно. Ни страха, ни мольбы. Его опустили на колени. Один из охранников с размаху ударил его в живот – он согнулся, но не издал ни звука. Кто-то из зеков плюнул в лицо. Он поднял глаза – и встретился взглядом с тем, кто плевал.

Тот отшатнулся.

Голос внутри вновь раздался, как нечто вне плоти:

– Им не объяснишь. Но ты идёшь до конца. Это путь наблюдателя. Смотри и помни.

После унижения приговорённых заперли в карцере – по пять человек в каждую камеру без окон. Температура – чуть выше нуля. Им не дали еды ни воды. Только ожидание.

Надзиратели проходили мимо, смеясь. Иногда стучали дубинкой по прутьям:

– Ещё живы, гниды? Потерпите до завтра!

Мертан сидел у стены. Тело болело, губа разбита. Но в глазах – тишина, странное спокойствие, словно он знал больше, чем кто-либо.

Он вспомнил лицо жены. Дочь. Город до войны. Затем – тот силуэт, в тюремной темноте.

В 20:45 охрана вновь выстроила приговорённых. Без слов повели во двор. Фургон с красной меткой К3 уже ждал.

Их загрузили внутрь, на коленях, спиной к двери, под крики толпы заключённых.

Когда дверь захлопнулась, тишина стала ощутимой. Она звенела, как колокол.

На окраине областного центра, за высоким забором, под охраной спецчастей, стоял чёрный состав.

Никаких опознавательных знаков. Только номер – П-17-К3.

Это был не обычный поезд. Тюремный эшелон. Передвижной пункт молчаливой, автоматизированной кары.

К каждому вагону – отдельный наряд охраны. На крыше – пулемётчики. По периметру – прожекторы, пси-глушители, сигнализация. На платформе – уже собрали все группы осуждённых к высшей мере- всего 46 человек молча в наручниках по списку, сверенному трижды. Как предчувствие последней главы.

В 22:55 начальник охраны произнёс в рацию коротко:

– Время.

Тюремные охранники подтолкнули первую пятёрку к открытому вагону.

Вагоны были переоборудованы. Жёсткие одиночные ячейки с креплением для ног и шеи без окон. Только вентиляция и надзирательные смотровые щели.