Антон Водолей – Великая стужа (страница 6)

– Куда? – спросил Таран.

Велес посмотрел в небо:

– На Фату.

Глава 14. Сердца по ту сторону

Таран лежал на грубом лежаке, перебинтованный. Рана на боку ещё болела, но его уже не держали в цепях. За дверью стоял лишь один страж – старик с серыми глазами, по виду бывший пастух, а не воин.

– Ты проснулся, – сказал он просто, входя в шатёр. – Это хорошо. Тебя звали Таран?

– Да, – кивнул Таран осторожно.

– Я – Родимир. Когда-то жил в поселке на юге, пока он не стал целью ваших бомбардировщиков.

Таран молчал. Не потому что не знал, что сказать – а потому что не знал, как говорить, когда тебе улыбается тот, чью деревню ты сжёг по приказу.

– Знаешь, – продолжил Родимир, – когда я был мальчиком, мне тоже говорили, что на севере живут чудовища. Что Атланты – жадные, бездушные, что вы высасываете энергию из земли, и что вы порождение Кащея.

Таран вскинулся:

– Это ложь! Мы… Мы боремся с ним!

– Может быть. А может, и нет. Но суть не в этом. Суть в том, что нас обоих учили бояться друг друга. И только когда я стою вот так, перед тобой – человеком, а не монстром – я понимаю, насколько велика была эта ложь.

Таран отвёл взгляд. В голове крутились воспоминания: лозунги на учёбе, пропаганда на экранах, речи офицеров… И ни разу – ни разу – он не слышал, чтобы тартарцы были людьми.

– Почему вы не убили меня? – тихо спросил он.

– Потому что мы – не выдуманные враги. А люди. И потому что Велес сказал: «Этот – увидит больше, чем другие».

Вечером его отпустили в общий лагерь, под наблюдением. Он сидел у костра, слушал песни, шутки. Видел, как дети бегают между палатками. Они не были дикарями. Их техника была иной, но не примитивной. Их вера – древнее, но не фанатичной.

К нему подошёл юноша лет шестнадцати, с ожогом на щеке и сияющими глазами.

– Ты с той стороны? – спросил он.

Таран кивнул.

– Ничего. У нас все бывало. Один мой прадед женился на атлантке.

Он улыбнулся и кинул Тарану одеяло.

– Здесь ночью холодно. Даже врагам.

Таран заснул у костра. И впервые за всё время – без страха.

Глава 15. Перекрёсток

Таран стоял перед Велесом и двумя старейшинами Тартарии. За окнами шатра свистел холодный ветер с гор. Пламя лампад дрожало, будто чувствовало приближение чего-то неизбежного.

– Ты многое увидел, – начал Велес. – И многое понял. Но теперь тебе предстоит сделать выбор.

Таран смотрел на него, не отводя взгляда. Его рука всё ещё болела после операции – пулю извлекли тартарские лекари. Он жил с ними, ел с ними, говорил с их детьми. И они не были чудовищами.

– Хочешь остаться – останешься. Мы примем тебя как равного. Ты будешь жить здесь, среди людей, которые тебе уже не чужие.

Пауза.

– Но ты можешь вернуться. В Атланту. Тебя отпустим. Но – с глазами, что уже не смогут смотреть прежним взглядом. Ты станешь для них чужим. Или… шпионом.

Один из старейшин – седой, с длинной косой и ожогами на лице – добавил:

– Ты узнаешь, что значит одиночество между двух миров.

Таран медлил. Мысли клокотали. Вернуться – значит вернуться к жене, к дому, к тем, кто остался там. Но как смотреть в глаза офицеру, что отдал приказ бомбить ту деревню? Как снова жить в лжи?

– А если я выберу третий путь? – тихо спросил он. – Не быть ни вашим, ни их, а… стать чем-то иным?

Велес кивнул:

– Тогда ты станешь тем, кем становятся все, кто проходит между мирами. Проводником. Мостом. Или – искрой.

Таран закрыл глаза. Перед мысленным взором промелькнули лица: жена, бегущие дети в лагере тартарцев, глаза Кощея, пустые и вечные.

Он выдохнул:

– Отпустите меня в Атланту. Я скажу им, что сбежал. Что я выжил. Но я больше не их.

– Ты хочешь быть глазами и ушами? – спросил Велес.

– Я хочу быть голосом. Я хочу сказать им правду. А если не услышат – тогда я сам стану их приговором.

Таран шёл один, в плаще тартарского мага, за спиной – лишь скудный мешок. Он шёл в мир, что считал своим домом – теперь уже чужим. Его сердце стучало иначе.

Он нёс не информацию. Он нёс сомнение. А иногда это – сильнее любого оружия.

Глава 16. Возвращение

"Ты сам выбрал быть голосом. Не молчи."Небо было стальным, как клинок. Ветер нес в себе запах чужой земли, пожарищ и… свободы. Таран вышел из-за складки холма, шаг за шагом приближаясь к линии серого маркера – невидимая черта, отделявшая два мира. За спиной остались горы Тартарии, лагерь, костры, песни. И слова Велеса: На нём была старая форма атлантского бойца. Изорванная, с чужими заплатами. На поясе – нож. В сумке – немного еды, рунический амулет, завернутый в ткань. Он не знал, как его встретят. Героем? Подозреваемым? Или мертвецом?

Первым его заметил дрон. Затем – солдат из дозора. Через десять минут его уже вели под дулами в укреплённую капсулу. Сначала – обыск. Затем – допрос.

– Имя?

– Рядовой Таран, 314-й десант.

– Ты числишься мёртвым. Где ты был?

– В плену.

– У тартарцев?

Кивок.

Офицер сжимал зубы.

– Почему ты жив?

Таран не ответил. Не потому что не хотел – а потому что не знал, что сказать, чтобы они поверили.

– Жди. Тебя доставят в Центр фильтрации.

Переходный центр. Транспортировка

Но теперь он чувствовал фальшь в этих словах. Пустоту. Он видел другие лица, другую правду.По пути в бронекапсуле Таран смотрел в окно. Мир Атланты был всё тот же – строгость линий, серые здания, башни контроля, пропагандистские баннеры с лозунгами: "Враг – на Севере. Сила – в нас!" Один из солдат, сидевших напротив, переглянулся с другим:

– Думаешь, правда наш?

– Или шпион. Посмотрим, что скажут наверху.

Таран сидел на холодном металлическом стуле. На нём была простая серая форма, без знаков отличия. Его лицо было выбрито, волосы обрезаны. Всё – по протоколу. Чтобы не осталась даже тени чужой земли.Металлические двери лязгнули за спиной. Воздух в помещении был сухим и тяжёлым. Свет – резким, как допрос. Перед ним – двое: военный следователь майор Карлос и женщина в чёрной форме из Бюро Психоконтроля. На лацкане – эмблема в виде глаза, вписанного в треугольник.

– Имя?

– Таран. Рядовой.

– Подразделение?