Антон Водолей – Ангел. Первая битва (страница 3)

– Да, – кивнул священник. – Знакомьтесь, Андрей. Это мой племянник. Сестра уехала за границу на неопределённое время. Оставила его под моим присмотром.

– Ясно… – директор перевёл взгляд на подростка. – Ну что, Андрей? Как тебе у нас в селе?

Подросток едва заметно пожал плечами, глядя в окно.

– Тихо, – коротко ответил он.

– Тихо – это хорошо, – усмехнулся директор. – Хотя… в последнее время у нас тут всё неспокойнее. Народ шепчется.

Отец Михаил немного наклонил голову, словно прислушался к невидимому голосу, а потом спокойно продолжил:

– Мальчик непростой. Тяжёлый характер, но умный. В городе бросать школу не хотел. Я подумал, может, сможете его временно взять. Ходить будет, как вольный слушатель. А завтра я принесу документы, всё как положено.

– Конечно, конечно. Пусть завтра приходит. Познакомлю с классом, посмотрим, как вольётся.

Директор задумчиво посмотрел на Андрея. Тот стоял спокойно, почти отрешённо. Но что-то в его присутствии – немая тяжесть, взгляд, молчание – заставляло Петра Ивановича чувствовать лёгкое беспокойство. Глаза у мальчика были странные: серые, как лёд, глубоко сидящие, не отражали свет.

– Надеюсь, ты быстро освоишься, Андрей, – сказал директор. – Мы тут люди простые. Дружные. В большинстве.

Андрей посмотрел на него. Прямо. Внимательно. Мгновение – и директору показалось, что этот взгляд – не один. Будто через мальчика смотрит кто-то другой.

– Спасибо, – спокойно ответил Андрей.

Когда они вышли из кабинета, директор встал и подошёл к окну. Михаил и Андрей шли по двору, один чуть впереди, другой позади. Священник что-то говорил, Андрей молчал.

Пётр Иванович закрыл окно и медленно провёл рукой по лицу.

– Не знаю, что ты привёл, отец Михаил… – прошептал он сам себе, – …но пусть бы это оказалось человеком.

Глава 9. Первый день

Утро выдалось хмурым. Облака, будто серое одеяло, зависли над селом, не пуская свет. Школьный двор был залит тяжёлым туманом, от которого у стен оседала влага, и даже звонок прозвучал как-то приглушённо.

Андрей пришёл один.

На нём был тот же чёрный пуховик, капюшон опущен, шаги – бесшумные. Он вошёл в здание, не оглянувшись, как будто знал дорогу.

Директор встретил его в холле.

– Ну что, готов? – спросил он бодро, но голос прозвучал тускло, почти чужим.

– Да, – ответил Андрей.

Учительница русского языка, Ирина Павловна, женщина строгая, но добрая, подняла глаза от бумаг, когда они вошли в класс. Ученики уже сидели по местам, жевали завтраки, листали тетради.

– Класс, внимание. У нас новый ученик. Андрей. – Пётр Иванович повернулся к нему. – Представься.

Андрей посмотрел на всех сразу. Молча. Его взгляд был не грубым, не вызывающим. Но в нём было что-то слишком взрослое. Слишком древнее.

– Андрей, – повторил он. – Я тут ненадолго.

Он сел у окна. Никто не пошевелился. Даже троица балагуров с задней парты, которые обычно отпускали шуточки, промолчала.

Ирина Павловна, забыв где-то посреди объяснения про синтаксис, вдруг уставилась в окно. Потом извинялась, теряя строчку в тетради.Первые уроки прошли странно. На математике у преподавателя затряслась рука, когда он писал у доски дроби, и один из мальчиков прошептал:

– Стало холодно. Как будто сквозняк…

В столовой Андрей почти не ел. Просто сидел, глядя, как вода в стакане чуть-чуть дрожит – будто рядом с ним вибрировал воздух. Несколько девочек перешёптывались, одна сказала:

– У него пальцы… слишком длинные, ты заметила?

– Да нет, ты что… Просто он странный.

Некоторые видели. И почти все сказали потом одно и то же:После обеда он вышел во двор. Отошёл за спортплощадку. Там, где уже начинался склон к болоту. Стоял. Долго. – Он будто с кем-то говорил.

Вечером учитель биологии, пожилая Татьяна Алексеевна, пришла к директору.

– Пётр Иванович, я, наверное, сумасшедшая… Но после шестого урока я почти услышала, как он шепчет, хотя рот у него был закрыт.

– Кто?

– Андрей. Этот мальчик. Он что-то… зовёт. Не словами. Внутри.

Мать едва не вызвала "скорую". Он повторял:На следующее утро один из учеников – парень, который сидел рядом с Андреем – проснулся с носовым кровотечением и закричал во сне. – Он видел меня. Он стоял надо мной. Он… вошёл в меня, как дым.

Глава 10. Трое

Второй день начался с мороза. Земля застыла серой коркой, трава на школьном дворе хрустела под ногами, как стекло. Туман не рассеялся полностью – он лежал в низине, словно не желая уходить.

Некоторые даже боялись.Андрей пришёл, как и вчера, один. Сел за свою парту, не обернувшись ни на кого. Учителя начинали к нему привыкать. Ученики – нет. И Мирон, молчун, который обычно просто стоит сзади – «для веса».На третьем уроке, во время перемены, к нему подошли трое. Артём, здоровяк из десятых, из тех, кто вечно командует. Славик, его тень, остряк с подленьким прищуром. Ты чё – особенный?Артём ударил по парте кулаком. – Слушай, ты чё за тип вообще? С улицы зашёл – и сразу «все на цыпочках». У Славика дрогнула бровь.Андрей поднял глаза. Тихо. Беззлобно. Просто посмотрел. – Он молчит. Типа крутого включает, – фыркнул Славик. – Говорят, в городе он типа в дурке лежал. М?

– А может, вообще не человек, а? – усмехнулся Артём. – Или святой, ага. Только святой, который смотреть умеет так, будто ты уже под землёй. Ну?

Только глаза его, холодные, будто вгрызались в реальность. Он смотрел внутрь них, а не на них.Андрей всё ещё молчал. И тогда Мирон, тот самый молчун, вдруг резко шагнул ближе и схватил Андрея за ворот куртки:

– Слушай ты, чёрт с улицы, хватит выёживаться!

Андрей медленно, почти лениво поднял руку – и прикоснулся двумя пальцами к запястью Мирона.Остальные замерли. В классе повисла густая, липкая тишина, хотя за дверью шумела перемена. В этот миг Мирон всхлипнул.

– Он… он… он горячий! – крикнул он, держа руку. – Как печка, сука, как огонь!Резко отскочил. – Чё несёшь? – Славик дернулся к нему.

– Серьёзно! Я будто в угольную яму сунулся! – Мирон испуганно дышал, смотрел на Андрея, отступая. – Его глаза… они не моргнули ни разу!

Андрей сидел спокойно. Даже не вздохнул. Он только тихо сказал:

– Не трогайте меня. Во мне нет злобы. Но есть кое-что хуже.

У Славика в ухе будто звенело. Артём хмурился, пытаясь придумать, как ответить, но слов не было.Трое стояли, не зная, что ответить. В этот момент прозвенел звонок, но они не сдвинулись. В коридоре пролетел ветер. Хотя все окна были закрыты.

Позже, за школой, Славик закурил, и сказал дрожащим голосом:

И всё небо как будто загудело.– А я вчера видел, как он на перемене смотрел в небо. Артём не пришёл домой до ночи. Его нашли в овраге – он стоял по колено в воде, и шептал какое-то имя, которое никто не мог разобрать.Мирон молчал. Он прятал обожжённую кожу на запястье под рукавом.

Глава 11. Испытание

Третий день выдался сухим, но холодным. В воздухе чувствовался металлический привкус, как перед грозой, которой не должно быть в эту пору. Над селом кружили вороны – много. Слишком много.

Но трое из класса – Артём, Славик и Мирон – не оставили это просто так.С утра Андрей пришёл, как всегда, молча. Учителя почти перестали его замечать. Он будто скользил вне внимания, вне времени. Артём пришёл с новым настроем. Без шуточек. Он шёл, как к делу.

Закрытая дверь. Тусклый свет.На большой перемене они перехватили Андрея в коридоре между спортзалом и старым блоком, где редко ходили другие. Артём схватил его за плечо:

– Слушай сюда. Мы не боимся тебя. Хватит строить из себя проклятого. Устроим тебе экзорцизм, если надо.

Славик добавил, смеясь:

– Ага. Сейчас покажем тебе, кто тут в аду будет.

Он выпрямился. Посмотрел.Мирон молчал, но в руках у него была палка – просто, «на всякий случай». Артём отвёл руку и ударил Андрея в живот. Сильно. Тело подростка согнулось, но он не упал. И в этот момент коридор изменился.

С потолка потёк чёрный конденсат.Свет тускнел. Шум школы ушёл, будто был выключен. Окно затянуло инеем, хотя снаружи не было морозно. Андрей посмотрел на них. В его глазах – не боль, не страх, не гнев.

– Я не зову тьму. Но она знает, где я.

Он сделал шаг вперёд. Не быстро – медленно. Как приговор.

Артём сделал шаг назад, но пол покачнулся, будто здание дышало.

Славик хотел закричать – но голос не вышел.