Антон Тутынин – Царица несчастий. Часть 1 (страница 58)
— Всё исполню, госпожа! — прохрипел грубый голос.
— Пришла в мой дом, начала небылицами сыпать, напраслину на отца моего наводить, и думает, что живой уйдёт?! Жалкая тварь… постарайся чтобы раньше времени не издохла.
«Ясно. Вляпалась ты, Катя, по доброте душевной в какие-то интриги! Молодец! То же мне моралистка — ребёнка пожалела. Может их здесь специально травили с помощью этот недалёкой идиотки, а ты сопли распустила, влезла со своими советами…» — ругала я себя знатно и долго. Но в какой-то момент меня буквально пробило на смех.
— Ха-ха-ха, вот идиоты! Ху-ух, подстраховались, значит, ху-ху-ху! Забрали амулет мой? А-ха-ха-ха! Кху-кху-кху… — я старалась сдерживаться, но представив, как все они друг за другом подыхают, ломая себе шеи или давятся свей же жратвой, не понимая, что происходит, мне становилось смешно от идиотизма ситуации. А потом меня также резко отрезало.
«А я как отсюда выйду, если все они себе шеи свернут?!»
Пришлось признать, что плыть по течению не получится. И дабы не помереть здесь от голода, будучи забытой всеми, придётся побарахтаться самостоятельно! Подёргалась немного, попробовала верёвки на прочность. К сожалению, не только кисти рук были связаны. Меж локтей тоже была удавка, примотанная к талии. Ноги стянули не так сильно, скорей даже свободно, но бегать с такими путами не было никакой возможности — словно стреноженная лошадь я с трудом семенила короткими шажками. Ещё и руки неметь начали…
— Тс! — встав на колени, выпрямилась, опёршись спиной на стену, после чего заново осмотрелась. Помещение метр на три метра было чем-то вроде ямы, облицованной ошкуренными брёвнами. Вход сюда был сверху. Закрывал вход деревянный люк с небольшой дыркой для вентиляции, при том находился он на высоте метров трёх, не меньше! Выбраться даже двигаясь свободно было бы непросто. А уж связанной… В добавок ко всему здесь ещё и зябко было. Особенно теперь, когда я был совсем без одежды.
— Придётся ждать, пока вытащат сами, — вздохов про себя, опустилась на пятую точку и принялась ждать, время от времени пытаясь шевелить затекающими конечностями. Чем дольше я здесь сижу, тем сильнее станет проклятье в этом доме, и тем больше у меня будет шансов сбежать! Время работало против моих врагов.
* * *
— Слышал, утром Терон ногу сломал, вставая с кровати? Это как он так? А то я тут всю ночь просидел, считай и жизни не чую.
Внутри обширного подвала сидело два воина за столом, играя в кости. Время от времени тряся их в деревянном стакане, они с чувством и грохотом обрушивали его на стол, выбивая нужное число точек на гранях.
— Да идиот этот Терон. Лёг спать, оставив на краю стола пустую бутылку. Та ночью упала, подкатилась к его постели, и когда он утром поднимался, встал на неё и рухнул со всего маха! После чего хромая и матерясь умудрился, падая с лестницы, ногой за стойки перил зацепиться. Ну его и поломало под собственным весом.
— Прямо сплошное невезение…. А ещё слышал, кухарка обварилась утром? Котёл на себя опрокинула и ошпарилась считай вся! Лекарь вроде говорит не выдюжит — помрёт к ночи. Это-то как случилось?
— Да откуда ж мне-то знать? — удивился второй, — Я там не был. Нашли её уже после случившегося. Да и одна она всегда начинает кашеварить, ещё засветло!
— Да-а…! Дела! — помолчали ещё, постучали костями в свете восковых свечей.
— Ну чего, будем девку доставить ужо? Со вчера маринуется. Поди дошла? — воин, исполнявший роль родового палача-дознавателя, размял шею, расстегнув ворот плотной рубахи.
— А давай! Токмо сперва позабавимся, а уже после будем ногти рвать. Госпожа просила сведения выведать, а про саму девку ни слова. Чую её всё равно в расход потом.
— И то верно. Хоть и тощая, да смазлива на личико! Притом молодка. Чё добру пропадать зря? Айда, подмогнёшь с дробыной, — двое мужчин резво встали, открыли люк, после чего опустили массивную лестницу (благо высота потолков в этом месте позволяла), после чего один из них спустился вниз.
— Ох и тяжела! — кряхтя и отдуваясь мужчина достал Бестию вверх, где её аккуратно принял в руки его напарник. Сама девушка вроде как был без сознания, но оно и не удивительно — столько в холоде просидеть.
— А-а-а-а! Отцепи её! Отцепи её от меня! — вдруг заверещал напарник, что держал Девушку на руках. Тотчас схватил её волосы, пытаясь оторвать от себя, но дело шло туго.
— Я сейчас! Миргу, держись! Ах ты ж тварь мелкая! — торопясь подняться по лестнице, палач в кожаном переднике вдруг оступился, рухнув со всей дури вниз, из-за чего его подбородок с треском ударился о перекладину лестницы, прикусив со всего маху язык.
— М-м-м!
— А-а-а! Ракх! Арх! — орал его помощник, когда Бестия наконец откусила кусок мяса от его шеи. Вцепившись своими зубов в то место, где была сонная артерия воина, она в одно движение нанесла тому смертельную рану!
Тот отпрянул от неё, упал, отполз немного назад с диким ужасом в глазах, и зажимая пульсирующую кровью рану затих, теряя ясность мышления. Кровь выливалась из него стремительно!
Когда же палач из ямы наконец выбрался, поравнявшись лицом с полом, ему прямо в голову прилетел кухонный нож, ударившись остриём лезвия плашмя — всё-таки метать ножи девчонка умела посредственно. Но и так удар лезвием по глазам пришёлся серьёзный, разрезав воину часть левого глазного яблока!
— Гра-а! — после чего тот с рёвом и матом вновь рухнул назад в яму. Когда же боль его немного отпустила, и бедолага попытался осмотреться, он увидел нацеленное на себя короткое копьё, кое держала в руках освободившаяся от пут голая пленница.
— Сто! — не успел он договорить, когда жало гранёного наконечника в мощном броске пробило его насквозь, войдя где-то чуть выше грудины, а выйдя в области таза. Надзиратели Бестии были наконец-то мертвы!
Глава 38
— На том свете друг друга отымеете! Твари! — плюнув в гневе в яму, где лежал пришпиленный к полу враг, я растёрла с усилием затёкшие кисти. Мышцы болели нестерпимо, координация движения и вовсе работала на половину, но времени торчать здесь не было. Следовало валить как можно скорее, попутно постаравшись зарезать всех, кто окажется на пути. Чем меньше в подчинении Мириэм останется людей, тем с большей вероятностью она вернётся в свои земли, если я всё же решу оставить её в живых. Мне осталось пять дней подождать до готовности доспехов Учителя! А там уже ищи нас, свищи.
«Но ситуация конечно идиотская! Как это безграмотное быдло вообще додумалось меня к виновным приплести? Не поверила, что свинец и правда ядовит. Охренеть просто не встать! Наверняка с точно таким же энтузиазмом церковники жгли учёных, посмевших заниматься вскрытием трупов и изучением анатомии. Да что трупов, если они на полном серьёзе сожгли первые нарезные штуцеры, как нечестивые и дьявольские орудия. Ведь с помощью освещённой серебряной пули (вместо свинцовой) точного выстрела не получилось. Подумаешь серебро слишком твёрдый металл и нарезы срывает. Это никого не волнует! Нечестивое оружие, и всё тут! Всё в огонь!» — ругая саму себя за недальновидность и недооценку чужой глупости, я спешно искала свою одежду. К сожалению, не нашла вообще ничего, ноль! Лишь пыточные инструменты, грубая мебель, и прочая ерунда.
— Не-е… фу! — прикинув не снять ли одежду с убитых, представила состояние их немытых тел, возможное наличие вшей или ещё какой заразы, после чего сразу передумала, — Придётся импровизировать…
Рядом с жаровней, где должны были прокаливаться инструменты перед пыткой, было ведро с золой, где немало осталось и древесного угля. Растерла угольки в порошок, после чего принялась остервенело натирать им своё белое тело. Лицо, руки, груди, живот и так далее — всё стало тёмного цвета очень быстро! Подняла два боевых ножа, найденных на поясах мертвецов, после чего загасила свечи и в почти полной темноте открыла дверь, ведущую из подвала. Пока вокруг была полная тишина.
По крутой лестнице, ведущей наверх, поднималась почти на четвереньках, зажав в своих кулачках длинные ножи. Обострила слух и зрение до предела, стараясь понять, как живёт враждебное мне окружение: кто где говорит, кто куда идёт, сколько и где человек находится, и слышно ли позвякивание оружия или доспехов. В общем старалась на слух оценить абсолютно всё!
И благодаря ежедневным снам, роднившим меня с пепельной гончей, мне это на удивление неплохо удавалось. Выползая через едва приоткрытые двери, я мельком огляделась, бросившись к своей первой жертве: караульный, в полусонном состоянии раннего утра стоял, опёршись на короткое копьё. Я молниеносно подскочила, вонзила свои ножи, взятые обратным хватом, в его незащищённую шею, и под взглядом удивлённых, сияющих болью серых глаз упёрлась ногой в грудь воину, резко оттолкнувшись назад. Перекрещенные внутри шеи ножи с булькающим звуком рассекли плоть, практически отрезав голову задремавшего мужчины. А я, аккуратно подхватив падающее тело и опустив его на пол, задула зажжённую недалеко сальную свечу, вновь исчезнув в темноте коридоров огромного здания.
«Прости, я не могу рисковать!» — с ощутимой болью сожаления, следующей прирезала служанку, попавшуюся на пути. Недалеко слышались отчётливые смех и разговоры воинов, а потому пришлось действовать наверняка. Иначе крики её поднимут тревогу, и меня тупо задавят числом! Освободила левую руку от второго ножа, зажала рот девице, и резко вогнала второй нож под её небольшую грудь. Удар в сердце — самый безболезненный способ убить человека.