Антон Тутынин – Царица несчастий. Часть 1 (страница 23)

Я так испугалась, что даже не заметила промоину впереди, где земля просела, образовав чашу, влетев в неё со всего маха. Чудом увернулась от острого обломка ствола небольшого деревца, которое так и осталось зажатым меж двух упавших стволов побольше. Даже не заметив, что где-то потеряла своё копьё, принялась судорожно выбираться из ловушки, когда надо мной вдруг образовалась коричневая тень, а саму меня тут же придавило чем-то тяжёлым!

— Мне конец! — была моя последняя мысль.

Но шла минута, вторая, я меня до сих пор никто не ест. Я что такая неаппетитная да? Это потому что я почти не моюсь неделями?!

Через силу открыла глаза, уставившись прямо на оскаленную морду гиены-переростка.

— У-укх! — судорожно вдохнув, наконец разглядела текущую из её пасти кровь и остекленевшие глаза. — Кху-у-у, — с облегчением выдохнув, поняла, что тварь просто насадилась на тот самый оголённый сухой ствол, что я сама с трудом сумела избежать. Это уже становится традицией, использовать деревья как оружие…

— Эка невидаль, — тут вдруг совсем рядом раздался густой мужской бас, от какого меня ещё больше в дрожь бросило. Похоже я всё-таки начала бояться мужчин… — Дивчина да с копьём носится по́ лесу. Ты как здесь оказалась, малышка…? Ты что же, ещё и колывена завалила?! Ха! Боевая девка!

Сверху на меня взирал бородатый седой мужик, одетый в серую ткань и шкуры, с такими плечищами и с таким ростом, что впору былину о нём писать — такой дядя и медведя заломает не напрягаясь!

— Мр-р-рвуяу! — с другой стороны круглого оврага послышался рёв ягуара, как они обычно кричат на земле, и показалась наконец морда моего горе защитника. Котик шёл полу-пригнувшись, явно целясь в случае чего броситься с атаку на незнакомца. Тот ответил тем же, перехватив обратным хватом короткий меч с узким лезвием, и встав в защитную стойку. Правда это для меня он был словно меч, а на гиганте смотрелся как обычный кинжал.

— Котя… стой! Он пока мне ничего не сделал!

Пепельная гончая не перестала тихонько порыкивать, оскаливая клыки и с подозрением глядя на незнакомца, но готовиться к прыжку прекратила.

— Ох ты ж ё-ё, — охотника (а это точно был опытная охотник, я аж сердцем чуяла) почесал затылок, убрав с неохотой кинжал в деревянные ножны. — Всякого видал, но такого… Ручной пепельник… Кому скажу не поверят!

Охотник уставился на меня, я на него, и на несколько мгновений вдруг установилась абсолютная тишина.

Глава 10

Молчание продолжалось довольно долго, и всё это время мы внимательно разглядывали друг друга.

— Вы… кто? — не что бы я была напугана до мокрых трусиков, но встреча с любым незнакомцем после пережитого выродилась в подобие подсознательного страха. Я и защитника своего остановила лишь потому, что ещё сохраняла остатки здравомыслия. Понимала, что далеко не все мужчины насильники и садисты, однако бояться от это меньше не получалось… Долго, наверное, ещё буду в себя приходить.

Седой гигант как-то крякнул удивлённо себе под нос, но стоял спокойно и подходить не спешил. Что радовало. Даже руки в замок на груди сплёл. Ишь!

— Да я обычный отшельник, живу в этих лесах, охочусь, хозяйство помаленьку отстраиваю. А что? Да не трясись ты, дева, не обижу. Неужели такой страшный?

— Нет. Просто… — мне даже немного стыдно стало от того что во всех вокруг я начала врагов видеть. Даже сама не заметила, как паранойя развилась. Не этому меня бабушка учила. Вот! Вспомнила о бабуле, и сразу чуть успокоилась. — Я не доверяю незнакомцам. Много зла видела, многое ещё не забылось.

Мелкую дрожь в плечах и груди я кое-как уняла, но находиться рядом с человеком, способным меня скрутить в бараний рог против моей воли всё равно было страшно. Ну почему девочек природа создала слабее мужчин?!

— Нда. Не доверяешь, опасаешься… Обидно конечно, но я понимаю. Много по земле швали всякой ходит! Но откуда ты такая взялась, девица-воробышек? Растрёпанная вся, хмурая, ещё и надулась на меня словно мышь на крупу. Да не кусаюсь я! Не кусаюсь! И никогда баб силой не брал — это скотство.

— Слова — пыль. Я людей по делам сужу. И я первая спросила: вы кто? Как вас звать? Зачем на меня вышли? Лес большой, затеряться легче лёгкого, а значит это не случайность.

— Да Дигве́р меня кличут — отшельник я тутошний. Охочусь и живу в этих чащах уже зим двадцать, наверное. Сбился правда со счёту давно…. А тебя как звать, погонщица пепельников?

Разглядывание незнакомца не особо помогало. Разве что я подтвердила свою догадку что он охотник, ибо бо́льшая часть одежды и вещей на нём были сделаны явно руками одного человека. Стиль обработки и пошива у вещей был почти идентичным. С одинаковыми узорами и швами, и это явно не было фабричной серийной поделкой.

«Ну хорошо… допустим он нормальный, и с этим человеком стоит поговорить. Как мне представляться? Настоящим именем? Катей? Но имя слишком уникально для этого языка, и слышится на нём чужеродно. Перевода я не знаю. Бести — по нему меня могут искать, как и по прежним приметам. Я конечно сменила цвет волос и глаз, но лучше бы перестраховаться — имя Бести использовать как-то не хочется. Может и правда Бестией назваться на местный манер? Это скорей прозвище чем имя, и может людей запутать. Бестией ведь кто угодно может назваться — не подкопаешься.»

— Зовите меня Бестией, — я старалась выглядеть серьёзно, но вид имела вероятно крайне забавный. Ибо улыбка с лица уже седого мужичищи не сползала ни на мгновение.

— Бестия… а чего? Мне нравится, тебе подходит. Чисто зверёк лесной, хых! Только не надо ко мне не Вы — не люблю я эту чуждость от людей. Зови просто дед Дигве́р и всё.

— Эм, ладно. Тогда здравия тебе желаю, дедушка Дигве́р. Приятно познакомиться. Только я не погонщица, я пепельников совсем приручать не умею. А Котик — просто мой друг. Правда в этот раз он как-то поздно рядом объявился негодник, — я старалась больше не показывать своей неприязни или страха перед этим человеком, загнав эти чувства, что ощущала подсознательно, поглубже. А потому попыталась съехать с себя любимой на нейтральную тему. Да и всё равно конфликт с пустого места было бы неправильно затевать. Пока этот седой бугай не начнёт ко мне по злому подкатывать, буду его держать за нормального человека.

— А и не удивительно, — старик присел на край промоины, свесив ноги, — Я эть двое суток уже за этими падлами охочусь. Трое их было, всю мне скотину перепугали, половину диких поросей перерезали! Изверги четвероногие… даже съели не всех — эти… бл… кех-кех, твари кровью сильно упиваются, любят жертвам страдания причинять, жрут их живьём и подпитываются от страданий. Так что то, что на тебя всего один вышел, а не сразу трое — это заслуга твоего друга! Я в пятёрке вёрст отсюда трупы двух колывенов с отгрызенными головами нашёл как раз утром. А пока петлял по следам, наткнулся и на твой лагерь, потому тут и оказался. Странно как тебя ещё не съели? Хотя… Пепельник явно помог сильно. Пусть и один.

— А что, одинокий пепельник это плохо? — я тоже с трудом уместилась на пятую точку, подальше от истекающего кровью трупа. Ну и воняло же от его мяса! От этого… колывена. Что это название вообще значило?

— Да не то чтобы. Они ж стаей ходят, при том по ночам передвигаются. Стая пепельников ночью непобедима, хотя и днём с ней никто не свяжется в здравом рассудке — отомстят ведь после захода светила. Даже армии людские избегают. А одиночку, да ещё и днём, и колывен подловить может, а тут он двоих разом загрыз! В полдень! Когда его силы спят! Силён братка… Видать Боги зверю знаний споможают.

Что было то было. Богиня праха говорила о двух божествах для моего защитника: удачи и тела. А значит и сила, и выносливость, и фарт вдали от меня всегда будут на стороне моего Котика. Котика…. Да, на домашнего котика он совсем не тянет.

Кстати да, наверное, всё же стоит ему дать другую кличку. Как-то я слишком однобоко его воспринимаю. Он конечно похож на ягуара или даже на тигра своими повадками и грацией, но ими совершенно не является. Только не с панцирем на спине и морде, и четырьмя глазами на голове. Да и есть в нём ещё что-то не от мира сего… Я порой замечала даже какую-то дымку, стелющуюся за его фигурой в сумерках, но всегда думала, что это только мои галлюцинации из-за набегающей темноты. А тут оказывается, что он и вовсе какой-то зверь знаний, что бы это ни значило. Да ещё и ночной!

— Котя, слышал? Может мне тебе кличку другую дать?

— Пчхи! — Сумрак чихнул, видимо согласившись с таким моим предложением.

— Тогда теперь ты — Сумрак, — я меж тем перевела взгляд обратно на нового знакомого, — А есть этих колывенов можно?

— Нет, дочка, нельзя. Мясо и кровь у них отравленные. Зверей знаний вообще есть не рекомендую — можно и копыта откинуть. А вот шкура у них и клыки добрые — могут много знаний в себя вместить.

— Ну тогда может быть купите у меня эти три туши? — я хитро улыбнулась, предвкушая отличную сделку, рас уж подвернулся опытный местный абориген. Мне ой как не хватает добрых материалов! А ещё копья какого или арбалета. Да даже простое мыло или специи куда ценнее будут чем туши этих колывенов.!

— Ха! А ты дева не промах! Ве-ерно, — протянул могучий охотник с седой бородой, поглаживая оную в раздумьях, — Тех двух твой ручной зверь загрыз, стало быть трофеи твои. Этот… ну положим был заманен в ловушку, хот мне боле мерещится, что это случайность. Но не буду артачиться, пусть и он тоже твой трофей. Но вот ведь какая штука, вся туша людям с торга ни к чему, а зубы драть и шкуры снимать ты скорей всего не умеешь. Во всяком случае так, чтобы товарный вид те не теряли. Да и где тот торг расположен ты тоже не знаешь, иначе бы не мастерила из добрых кинжалов какое-то паршивое копьё.