Антон Цурло – Предел прочности (страница 2)
— А ты прям джентльмен?
— А ты сомневаешься?
Он легко поднялся и побежал помогать Палычу с рюкзаками. Марго осталась сидеть, проводила его взглядом.
Вадим, достав из рюкзака бутерброды, которые Лина собирала вчера до полуночи, с трудом стянул левый ботинок.
— Чёрт, — пробормотал он, растирая пятку. — Продавщица в магазине сказала — «это модель с анатомической колодкой, разносятся за день». Разносились, блин.
Он покосился на жену — Лина сидела к нему спиной, не оборачиваясь. Вадим пожал плечами, надкусил бутерброд, прожевал и снова посмотрел на ногу.
— И нафига я послушал того блогера с Ютуба, — буркнул он уже вполголоса, но достаточно громко, чтобы Яна, стоящая в двух метрах, услышала и скривилась.
Палыч обходил группу, проверяя, кто как перекусывает, кто пьёт, кто уже разулся и растирает ноги. Игорь с рюкзаком не расставался — отошёл чуть в сторону, присел на корточки, молча достал флягу с водой, сделал несколько глотков.
Вадим посмотрел на свою пятку, потом поднял голову к Палычу:
— Палыч, может, мазь есть какая-нибудь? А то я чувствую — натрёт до волдырей, потом идти не смогу.
Палыч остановился, глянул на ногу Вадима, на его совершенно новые, ещё не мятые ботинки.
— Ты их вообще разношивал до похода?
— Ну… пару раз надевал дома. Они же удобные, — неуверенно сказал Вадим.
— Дома и в лесу — разные вещи, — Палыч достал из кармана маленький тюбик с цинковой мазью. — Намажь сейчас, сверху — пластырь. Через два часа повторно. И чтобы никакой мази в аптечке у меня больше не просил. Это на экстренный случай, а не для нежных ног.
Вадим взял тюбик, обиженно поджал губы, но промолчал. Лина, сидевшая спиной, вздохнула, но не обернулась.
Палыч взглянул на часы:
— Всё, собираемся. Сейчас ещё два перехода по 45 минут, потом большой привал, там и пообедаем.
Вадим, намазав ногу и заклеив пластырем, с кряхтением напялил ботинок обратно, затянул шнурки — слишком туго, как показалось, — но перешнуровывать было лень. Он поднялся, и первый шаг у него вышел неуклюжим, с лёгкой хромцой. Лина мельком глянула на него, но промолчала.
Яна уже стояла с зажжённой сигаретой, опершись спиной о сосну. Она смотрела на Вадима долгим взглядом — не злым, скорее, изучающим. Потом перевела глаза на сестру и покачала головой, едва заметно. Лина увидела, отвела взгляд.
Лина подошла к Яне, когда та тушила окурок о камень.
— Нормально всё, — сказала она сестре тихо, почти шёпотом. — Я сама выбрала это. Психолог сказал — совместный поход укрепляет.
— Психолог — идиот, — тихо ответила Яна, убирая окурок в гермомешок. — Так что теперь — мне терпеть его музыку?
— Ян, не начинай, — Лина положила руку на плечо сестре. — Пожалуйста.
Яна вздохнула, но больше ничего не сказала. Взяла свой рюкзак и отошла к тропе первой.
Рюкзаки снова заскрипели лямками. Вадим вздохнул, поправил лямки, которые с утра уже впились в плечи.
— Спина болит, — буркнул он негромко, но никто не ответил.
Через час, на втором привале — коротком, десятиминутном — Вадим опять включил колонку. На этот раз тише, но достаточно, чтобы ритм пульсировал в сыром воздухе.
— Вадим, убери, — устало попросила Лина. Она сидела на камне, обхватив колени, и выглядела так, будто не спала неделю.
— Ну тихо же, — удивился он. — Я специально громкость прикрутил. Чтобы не мешать.
Палыч, услышав разговор, подошёл и сказал негромко, но твёрдо:
— Вадим, выключи. Мозги кипят от твоей музыки. И не только у меня.
Вадим пожал плечами, обиженно ткнул кнопку. Тишина заполнила поляну — резкая, непривычная после битов. Стало слышно ветер в вершинах, редкий птичий крик, и как где-то далеко шумит ручей.
И тут Яна, которая до этого молча сидела на корточках, развязывая шнурки, подняла голову.
— А ты вообще слышишь себя? — спросила она негромко. Спокойно. Но в этом спокойствии было что-то липкое, опасное.
Вадим замер.
— Что ты имеешь в виду?
— Музыка, — Яна выпрямилась. — Ты считаешь, что если сделать тише — то это уже «не мешать». Это как дома: ты убавляешь звук на телевизоре, когда Лина готовит, и думаешь, что помогаешь. Она тебе рюкзак собирает до двух ночи — а ты хвалишься, что «сам купил ботинки по гайду из интернета». Ты спину натёр? — А кто, по-твоему, рюкзаки собирал до двух ночи, пока ты выбирал очередную ненужную хрень в интернете? Я смотрела, как она по всему дому суетится, а ты в телефоне сидишь и даже не спросил, нужна ли помощь.
Лина подняла голову, хотела что-то сказать, но Яна её опередила, повернувшись к ней:
— Лин, ты молчишь, потому что привыкла. Потому что он всегда такой. А мне — надоело смотреть, как ты это терпишь. Каждый день дома, каждая поездка, каждая твоя смена в офисе — он говорит, что он устал. А ты работаешь за двоих.
Вадим покраснел. Не от злости — от неожиданности. Он не привык, чтобы его видели насквозь, да ещё и при всех.
— Я… — начал он, но голос сел. — Я не знал, что она до двух собирала…
— Не знал, — эхом повторила Яна. — А кто должен был знать? Она твоя жена. Ты у неё спрашивал?
Игорь, сидевший поодаль с флягой в руках, не повернул головы. Артём, возившийся с туркой, сделал вид, что не слышит. Марго отвела глаза. Только Палыч стоял в стороне, скрестив руки, и молча смотрел.
Вадим открыл рот и закрыл. Сжал колонку в руке и убрал её в рюкзак. Посмотрел на Лину — та сидела, опустив голову, и не поднимала глаз.
— Я пойду воды наберу, — сказал он тихо, поднялся и пошёл к ручью, слегка прихрамывая. Ботинок снова нажимал где-то не там, но он не остановился перешнуровать.
Лина подняла голову, когда он ушёл. Взглянула на Яну, и в этом взгляде было нечто — не благодарность, не злость. Только тихая усталость человека, который слишком долго терпел и теперь не знает, как жить иначе.
Яна подошла, села рядом с сестрой на корточки, обняла её за плечи. Сказала совсем тихо, почти шёпотом:
— Прости. Я не должна была при всех. Но я больше не могу молчать, когда вижу, как ты гаснешь.
Лина не ответила. Только положила руку поверх руки сестры.
Тропа уходила вверх. Лес, который утром казался гостеприимным, теперь смыкал ряды, не пуская их вглубь. Воздух пах не хвоей — он пах ожиданием. Как будто горы знали что-то, чего не знала группа. И молчали.
Глава 3. Королева Марго
Второй переход прошёл под весёлое подбадривание Артёма, ему даже удалось сделать несколько удачных кадров на малом привале, а вот третий переход дался тяжелее. Тропа всё лезла вверх, глаза постоянно искали точку для каждого нового шага. К концу очередного часа тишина стала тягучей — даже Вадим не включал колонку, упёрто глядел под ноги и сопел.
Палыч первым заметил, что группа выдохлась. Он остановился на небольшой поляне, сбросил рюкзак и объявил:
— Обед. Так как сегодня только начало, и мы пока точно в графике, привал на три часа. Первые харчи, так и быть, с меня! Кто хочет чего-то индивидуального — горелку ставьте, но, чтобы без дыма, не привлекаем лишнего внимания.
Рюкзаки попадали на траву. Кто-то сел сразу, кто-то начал доставать горелки и котелки. Поляна ожила, зашумела, запахла газом и сублиматами.
Все с большим аппетитом наелись сублимированным картофелем с мясом от Палыча и кто как разбрелись по поляне отдыхать.
Артём выбрал место у большого камня, откуда открывался вид на хребет. Щёлкнула крышка баночки, запахло свежемолотым кофе — густо, по-домашнему. Турка встала на горелку, снизу лизнул голубой огонь. Через минуту пар потянулся, и над камнем поплыл тот самый уютный, обещающий тепло запах, который никак не вязался с суровой хвоей вокруг.
— Ну что, Королева-Марго, — он подмигнул девушке, которая опустилась рядом, с трудом стянув с себя грубоватые туристические ботинки. — Сдерживаю обещание.
— Ты правда не устал? — спросила она, глядя, как он ловко заливает воду.
— Я для того и тренировался. — Артём достал два пластиковых стаканчика. — Настоящий кофе в горах — это не просто напиток. Это магия.
Марго улыбнулась, потянулась, разминая шею.
Из динамика Вадима снова попёрло — на этот раз что-то зажигательное, с битами и синтезатором. Он довольно откинулся на рюкзак, вытянул ноги в новых, но уже натёртых ботинках.