Антон Темхагин – Ал'Терра: Магия Крови (страница 30)

— Привез с собой, не здесь же купил. У меня целый ящик. Не хотел открывать раньше времени, но не удержался.

Диван тряхнуло — рядом плюхнулся недовольный Мердок. От вина он сразу отказался.

— Итак, пэрр Рубис, — сказал хозяин дома, отставив бокал. — Чем я вас заинтересовал?

— Для начала представился бы, — заметил Мердок. — Пэрр дознаватель сразу назвался, но ты — нет.

Парень скорчил удивленную гримасу.

— Вы же ко мне пришли, а значит, знали, к кому идете. Но да ладно — меня зовут Себастьян Де Круа, если вам это что-то даст.

— Язвить будешь в арестантской, — прорычал старшина. — А сейчас...

Флин не удержался и пихнул Мердока локтем в бок — тот сразу закрыл рот. От Себастьяна эта маленькая сценка не укрылась — его улыбка расплылась еще шире.

Дознаватель тягостно вздохнул. И зачем он все-таки Мердока с собой потащил?

— Так, давайте сначала.

— Давайте. Но можно на «ты»? Ненавижу официозность, — перебил Себастьян.

— Хорошо. Давно ты здесь живешь?

Себастьян закатил глаза, принялся сгибать пальцы, подсчитывая.

— Да почти год уже. А что?

— Ты ведь приехал из Кентара?

— Из пригорода, да. У нас там хороший дом, но не такой колоритный, как этот.

— Из столицы в глухое село у Пропащих земель, — Флин глотнул еще вина, втянул пряный аромат. — Необычно.

— Вот потому и уехал. Я люблю все необычное. И старое, — Себастьян обвел рукой гостиную. — Вот такого ты к Кентаре не найдешь. Ну, если только в моем старом доме. Я собираю такие вещи. С душой. Но место там... Не подходящее.

— Почему же?

— Да потому. Сидишь внутри — все вокруг стариной дышит, красота. А выйдешь — там толпы народу и Фрионский холм на горизонте. Гвардейцы землю топчут, поезда шумят, газетчики орут. Никакой романтики. А здесь — другое дело.

— А других мест не нашлось? Глухой лог — ну совсем уж окраина.

— Так в этом и прелесть! — Себастьян повысил голос. — Я давно такое место искал, чтоб еще с особняком и садом. Я снаружи даже трогать ничего не буду — в этом вся прелесть!

У парня горели глаза, когда он описывал новый дом. Флину не надо было и мыслеобразы создавать, чтобы понять, что хлыщ не врет.

Да какой он хлыщ, в самом-то деле, наслушался Мердока и напридумывал себе дэв знает что!

Старшина помалкивал, хотя порой было заметно, как слова рвутся из него с дикой силой, но он держится. Флин его даже зауважал за такую выдержку.

— А на что живешь? — поинтересовался дознаватель. — Тут не Кентар, но деньги-то нужны.

— Деньги есть. У меня дельце в столице, да и семья у нас не бедствует. Всего хватает.

«Ну, конечно. Папаша — либо чиновник, либо крупный торговец. А то и бандит. Отсюда и денежки».

— Ты же из-за убийств, да? — тихо спросил Себастьян. — Я слыхал в трактире о дознавателе из Кентара и все ждал, когда ко мне нагрянут.

— Прям-таки ждал?

— Ну да, — парень пожал плечами. — Не дурак, все понимаю. Приехал такой из города, живу недавно, на кого еще думать? Разве еще вон на старину Фрэнка, да приятель?

На лице слуги не дрогнул ни один мускул. Он стоял у входа, как статуя в фонтане во дворе — такой же неподвижный и замшелый. Флин поймал себя на мысли, что уже и забыл про его присутствие.

— Правда, я все рассказал уже, — продолжил Себастьян. — Нового добавить нечего.

— Это кому еще?! — сорвался Мердок.

— Так Рэймонду. Он тут староста или мэр, я особо не вникал.

«Доуэлл ходил к нему сам? Но почему? Почему старшину не послать? Что-то к свидетелям он не ходил — там Мердок отдувался. А к этому — пожалуйста. Ох, Рэймонд, что-то ты темнишь...»

Себастьян, кажется, заметил замешательство в глазах гостей и поспешил переменить тему:

— А чаю не хотите? Фрэнк шустро сварганит.

— Часто у тебя староста бывает? — спросил Флин.

В голове родилась маленькая идейка, которую можно быстро проверить.

— Да нет, а что? Пару раз заходил.

— А помнишь тот раз, когда он спрашивал тебя про убийства?

Себастьян немного отстранился, сощурил глаза. Пальцы правой руки вцепились в кожаный подлокотник дивана, губы сомкнулись в полоску.

— Ну помню.

— И что он говорил?

Парень замялся — разговор теперь почему-то был ему неприятен, и Флин это видел.

«Ну, давай, ответь хоть что-нибудь!»

— Да всякое. Спрашивал, где я был и все такое. А к чему это?

Есть! Флин поймал мыслеобраз и... Чуть не рассмеялся.

Опять темнота. Как вчера у Доуэлла! И этот что-то скрывает, причем это «что-то» связано со старостой. Доуэлл тоже врет, а значит можно сделать вывод (хоть и не точный пока), что тайна у них общая. Все интереснее и интереснее! Неужто прав был Мердок? Хотя Лора говорит, что Себастьян не отмеченный... Тьфу ты, не кровяной маг! Но можно ли и ей верить?

Как же все сложно в сельском королевстве.

Надавить бы на парня, но чем? Ни фактов нет, ни улик, ничего. Мердок вон готов и просто так этому Себастьяну морду набить, но так вопрос тоже не решить.

«Думай, Флин, думай...»

— А доктор к вам зачем заходил? — вспомнил он.

А, — Себастьян отмахнулся. — Ногу я вчера подвернул — крыльцо-то видели какое?

Ну-ка... Еще один мыслеобраз — опять чернота. Да вы тут все издеваетесь, что ли?! Еще и доктор в чем-то замешан? Может, проще сразу все село за решетку кинуть?

Беда.

Флин помучал Себастьяна еще с полчаса, но шибко не напрягаясь — ничего тот не знал и не слышал. В ночи двух убийств из трех его многие видели: первый раз он проторчал до утра в кабаке, во второй — играл в карты с местными. Спорить с этим трудно, хотя Мердока объяснения не устроили — с каждым ответом его харя становилась все пунцовее. Флин не стал ждать, когда старшина лопнет, и распрощался с хозяином дома. Старый Фрэнк помог им одеться и проводил до дверей. Флин расстроился, что не успел допить вино — вкусная, все же, штука.

Но вино — это мелочи. Главный вопрос — что делать со всей местной шайкой? Староста, доктор, богатенький сынок из столицы — хорошая такая компания, видная. Так чего ж они тут закрутили?

А еще эта знахарка... Ладно, хоть с Мердоком все понятно — он прост, как вон тот булыжник на обочине. По лицу сразу все видно. Но остальные...

Долго Глухой лог прятал своих скелетов, но настало время доставать их из пыльных шкафов и сушить на солнышке. Благо и погода позволяет.

На обратном пути занялись рутинной работой — прошлись по родным и соседям убитых, заново всех опросили, хотя Мердок сопротивлялся и не понимал, зачем это нужно, если он уже давно все это сделал. Но Флин был непреклонен.

Впрочем, обход получился бесполезным — никакой новой и хоть капельку важной информации. Врагов у убитых не было, странности не происходили, соседи тоже ничего не приметили. Одна бабка, правда, с пеной у рта утверждала, что бедная Нела занималась ведьмовством и колдовала по ночам, а еще наслала на нее, бабку, проклятие — дескать, из зависти, но Флин так и не понял, чему там можно было завидовать. Да и бабка эта сама больше на ведьму из сказок походила, только еще безумнее.

На все эти бессмысленные телодвижения угрохали почти весь день — Флин настолько устал от разговоров и мельтешащих перед глазами сельских лиц, что хотел забраться куда-нибудь в укромный уголок (желательно с бочонком портера) и отдыхать до завтра. Но совесть не позволила, так что он, тяжко вздохнув, вместе с непривычно молчаливым Мердоком под боком поплелся в логово старшины.

Грейсон словно прочитал его мысли и сначала послал бодрствующего на этот раз Нормана в кабак за пивом, а уж потом протопал к себе в кабинет. Флин мимоходом поглядел на решетки арестантской — посадят ли они туда кого-то? Или он так и уедет ни с чем? Об этом рано думать, времени пока хватает, но коварная мыслишка нет-нет, да и проскакивает.