Антон Тарасов – Бремя тела (страница 23)

— Помнишь, мы свели Ксению с Ксивой? — спросил Саша, помогая заправлять кровать и отыскивать под покрывалом неизвестно каким образом попавшие туда носки. — Смешно даже, Ксива и Ксюха, имена похожи. Тебе Ксюха ничего не говорила, запала она на Ксиву или послала в отстой?

Надя задумалась: от напряжения мысли она принялась тянуть футболку на себе вниз. Опомнилась она тогда, когда футболка растянулась сантиметра на три и затрещала на плечах.

— Слушай, а ведь точно, я даже забыла об этом и забыла у нее спросить, а сама она мне ничего не рассказывала. Мы ведь тогда ушли и оставили их, точняк. Если они хотели воспользоваться ситуацией, то могли это сделать. Но у меня такое чувство, что ничего между ними не было, я бы заметила, что Ксюха изменилась, но она и не думала меняться. Вечером ее расспрошу.

— Да не нужно, зачем лишний раз лохматить бабушку, — Саша легонько шлепнул Надю по попе и стал одеваться. — Зачем тебе лишний раз ей напоминать обо всем этом. Не хочет ни с кем в кроватку — ее дело, второй раз Ксиву приводить сюда не будем. А я-то думал, они заценят друг друга!

Ксива время от времени присылал Ксении смс-сообщения, порывался даже звонить, но Ксения не брала трубку: она ждала, когда у него лопнет чаша терпения сидеть и слушать в трубке гудки. Терпения хватило минуты на полторы. На его сообщения она тоже не отвечала — и не потому, что не отвечать было в ее правилах, а просто не знала, что ответить. Отвечать приветом на привет, ничего не значащей, пустой фразой на его, не менее незначительную и пустую?

Были более важные дела, которые занимали ее. Собственный быт, мысли о доме, родном Череповце, по которому она ни с того ни с сего стала скучать. И, конечно, учеба, которая была у нее на первом месте. Ее недоумению не было предела, когда, вернувшись из института, она заставала Надю спящей, за просмотром телевизора или за игрой в компьютерные игры. Ксения улыбалась, качала головой, а про себя думала: «Как так можно относиться к учебе? Посмотреть телек и поваляться в кровати можно было и в своем Урюпинске. Зачем нужно было ехать так далеко, чтобы ничего не делать? Ну, конечно, Надя считает, что ради знакомства с Сашей стоило. Не спорю, но лучше уж работать, чем ничего не делать, это всегда успеется».

Учеба давалась Ксении непросто, хотя внешне все выглядело легко, и Надя постоянно приставала с расспросами, как у нее все это получается. Уверенная в своей неудаче, Надя предпочитала прогулять зачет, а потом как ни в чем ни бывало прийти на пересдачу и, сославшись на нездоровье, тянуть время. Преподаватели, у которых сдавали нервы, ставили зачет просто так. Молодые и более терпеливые преподаватели отправляли на третью пересдачу, но затем тоже сдавались. Таких, как Надя, была примерно половина от всего потока. Оживали и брались за ум они только в разгаре сессии, когда деваться было некуда, и страх перед отчислением заставлял открыть учебник или переписать у кого-то конспект.

Под вечер, вернувшись с тяжелого зачета по статистике, уставшая, голодная, но довольная собой Ксения в очередной раз обнаружила, что дверь комнаты заперта изнутри, а за дверью шум и стоны. Ее настроение резко упало. Она прождала под дверью пять минут, справляясь со своим страхом и наблюдая, как все вокруг темнеет. Теряя силы и самообладание, она постучала — сначала совсем легко, а затем все решительнее и решительнее. Скандалить Ксении не хотелось, на это просто не оставалось сил. Хотелось войти, как можно быстрее отбросить от себя все грязные мысли, прилечь.

«Быстрее, Ксюша, они ничего не видят и не увидят, а тебе со всем этим жить. Пятно разрастается. Чувствуешь, как кружится голова? С этим надо что-то делать, Ксюша, так что забудь про стеснение и стучи в дверь сильнее».

— Ой, извини, я снова забыла тебе написать, — сказала, открыв дверь, Надя, при этом опустив голову и стараясь не смотреть в глаза Ксении.

Ксения молча вошла. Саша спешно натягивал штаны, Надя бросилась собирать разбросанные по комнате вещи. Темнота в глазах Ксении довольно быстро рассеялась, но вот пятно — оно не сжималось в маленькую темную точку. Оно было на стене над кроватью Нади, метра полтора в диаметре, слегка касалось потолка и непрерывно пульсировало так, будто это огромное сердце. Удар, удар, удар, удар.

«Ничего не хочу видеть, абсолютно никого! Как мне плохо, Господи! За что мне все это? За что эти страхи, все то, что я вижу, и не видит больше никто? Может, я просто схожу с ума, и все это какой-то бред, галлюцинации? Нет, Ксюша, не смей о таком думать, даже не порывайся. Возьми себя в руки. Тебе нужно побыть одной и успокоиться. Как мне хочется побыть в тишине, чтобы Надя и ее парень ушли и подольше не возвращались. Чтобы никого рядом не было, вообще никого! Страхи уйдут, Ксюша, тебе нужно побыть одной».

— Тебе, что, плохо? — спросила Надя, накидывая свитер. — Ты только это, слышишь, если тебе совсем плохо, не заблюй тут все в комнате, я убирать не буду.

Ксения не ответила и на это. Она все ждала, что Надя и Саша уйдут, хотя они поначалу уходить и не собирались. Но все получилось само собой: они вдруг оделись, будто прочитав ее мысли, Надя о чем-то стала говорить, потом махнула рукой и все. Дверь хлопнула, Ксения осталась в комнате одна.

— Вот они и ушли Ксюша, но что-то здесь не так, — Ксения говорила вслух, устав от того, что все время приходится молчать, прятать в себе наболевшее, которым не с кем поделиться, — не так, Ксюша. Посмотри на это пятно, оно не уменьшается, оно просто огромное, оно шевелится, как будто в нем бьется пульс и само оно живое. Но это кажется только тебе. Другим ничего не кажется, они о таком даже не задумываются. Это все секс, Ксюша, видишь, насколько это грязно, когда без чувств. Только где они, настоящие чувства? Ты когда-нибудь к кому-нибудь чувствовала хоть близко напоминающее любовь, похожее на нее, на то, как ее описывают в книгах, и какой она должна быть на самом деле?

Боком, стараясь не смотреть на противоположную стену, Ксения прошла к двери, возле которой был выключатель, и наощупь, чтобы не оборачиваться, погасила в комнате свет. Поздней осенью за окном стоял сумрак. Возвращаясь назад, к кровати, Ксения все же обернулась — пятна видно не было, но у нее не мелькнуло и сомнения в том, что оно там есть. Проверить это было проще простого — сделать пару шагов, нащупать, водя рукой по стене, выключатель и зажечь свет.

— Я больше не вижу тебя, чем бы ты ни было. Галлюцинации от того, что мне так хочется секса, а я все время себя сдерживаю, подавляю в себе эти мысли? Согласись, это бред, полнейший бред. Я тебя не боюсь, страх это удел слабых. Я просто очень устала, вот и все. Устала, понимаешь? Зачет, очень тяжелый, сдала все темы, а не трахалась вместо этого, не шастала по магазинам и пиво тоже не пила. Я трудилась, понимаешь? Не может все в жизни сводиться к сексу! Неужели из-за того, что я девственница, я проклята? Нет, я в это не верю, так не должно быть.

По щекам Ксении лились слезы. Она плакала и от обиды, и от дикой усталости, собственного бессилия в борьбе со своими видениями. Если бы Ксения посмотрела на часы, то обнаружила, что она лежит уже два часа, что время летит незаметно, а за окном все такой же осенний сумрак. Но она уже спала.

Ксении сначала не снилось ничего, вокруг была полная тишина, и даже дешевый будильник на батарейках, что стоял на тумбочке у Нади, не отсчитывал, пощелкивая, минуты и секунды. И в комнате было не темно, а совсем светло, даже светлее, чем днем, оттого что стены комнаты были светлыми и совсем гладкими. Свет в комнату проникал откуда-то извне, быть может, через те самые светлые стены. И сама комната была значительно больше. Впрочем, все светлые предметы всегда кажутся внушительнее, чем темные, обладающие теми же габаритами. «Может, темное пятно маленькое, потому что оно темное, а на самом деле огромное», — подумала во сне Ксения, но напрягаться и рассуждать было тяжело и не к месту.

Как только Ксения подумала о пятне, оно тут же появилось. Она стояла в полный рост в огромной светлой пустой комнате и смотрела на черное, слегка глянцевое пятно. Точно такое, какое она обычно видела, какое зависало в тот самый вечер на стене над кроватью Нади и не исчезло даже тогда, когда уже ничто не намекало на секс, когда Ксения отмела от себя всякие о нем мысли, а Надя и ее парень поспешили ретироваться. Ксения просто стояла и смотрела на пятно. Она не испытывала ни страха, ни любопытства. Вернее, любопытство все же было. Ксения вглядывалась в пятно, стараясь рассмотреть его как можно лучше: такое темное, с гладкими краями, слегка поблескивающее, только позади него края совсем не гладкие, а смазанные, а там, чуть дальше и в глубине, то ли туман, то ли дым.

Кого же ей напоминает это пятно? Нет, оно определенно ей кого-то напоминает, только она не может припомнить, кого именно?

Что это? Ксения вздрогнула. Пятно открыло глаза. Да, это глаза! Оно смотрит на нее, внимательно ее разглядывает.

— Кто ты? — спросила Ксения.

Ответа не последовало. Все та же тишина, тот же ослепительный свет, то же пятно, тот же взгляд. И взгляд этот Ксении знаком, очень знаком. Что случилось с памятью? Ничего не получается вспомнить, даже таких простых подробностей.