Антон Сорвачев – Севен и Шрам. Книга 3. Рой (страница 9)
Она вышла, оставив стакан с водой на пульте.
Я сидел в тишине, глядя на воду. В её отражении моё лицо казалось странно искажённым, словно пиксели поплыли под воздействием внешнего поля.
[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ: Получено 0 XP.]
[Внимание: Ваша Стая демонстрирует признаки дефрагментации.]
Я закрыл глаза. Корабль падал сквозь гиперпространство, и мне казалось, что я слышу, как в его стальных переборках что-то тихо, ритмично шуршит. Словно миллионы невидимых жвал пробуют на вкус обшивку нашего одиночества.
Я не выпил воду. Но я и не вылил её. В мире энергетической нищеты даже иллюзия заботы стоит слишком дорого, чтобы от неё просто так отказаться.
Глава 9.
Выход из гиперпространства всегда напоминает экстренную перезагрузку сознания без сохранения данных. Реальность обрушивается на тебя всей своей массой, заставляя сенсоры захлебываться от избытка входящего шума.
«Эгоцентрик» вздрогнул, когда серый кисель межзвездной пустоты сменился колючей чернотой пограничного сектора Метрополии.
[ВНИМАНИЕ: Выход в реальное пространство осуществлен.]
[Текущий EP: 52 / 450. Статус: Энергетическое голодание.]
Я сидел в кресле пилота, чувствуя, как внутри черепа пульсирует тупая, чисто техническая боль. Моё ядро восстанавливало крохи энергии — за время прыжка я накопил всего десять единиц. Это было похоже на попытку наполнить бассейн через пипетку.
Перед нами, на фоне далекого холодного солнца, выстроилась цепь имперских заградительных буев. А за ними — Железный Горизонт. Так в учебниках называли пограничный флот Метрополии. Десятки угловатых, выкрашенных в цвет оружейной стали фрегатов и патрульных катеров, чья единственная задача заключалась в том, чтобы фильтровать энтропию, пытающуюся просочиться в сердце цивилизации.
«Фрегаты типа "Инквизитор", составлявшие Железный Горизонт, не были плодом инженерного вдохновения — они были плодом дисциплинарного наказания. Огромные, по триста метров в длину, они напоминали заточенные бруски вольфрама, изъеденные микрометеоритами и шрамами от плазменных попаданий. Их корпуса были выкрашены в "абиссальный графит" — цвет, который не отражал свет, а словно впитывал его в себя, оставляя в пространстве лишь пугающий, угловатый провал.
По бокам каждого фрегата тянулись ребристые радиаторные панели, похожие на жабры доисторического чудовища. В моменты сброса тепла они тускло светились багровым, создавая вокруг кораблей ореол тлеющего пожара. Орудийные башни — тяжелые, низкие, с длинными стволами рельсотронов — медленно поворачивались вслед за "Эгоцентриком", и я почти физически чувствовал, как их магнитные датчики ощупывают обшивку моего корабля, словно холодные пальцы патологоанатома».
— Капитан, — голос Шрама был приглушен. — Мы зафиксированы активными радарами. Частота сканирования — военная. Нас ведут минимум три цели.
Я рефлекторно потянулся к кнопке активации тактического визора, но одернул руку. Пять секунд работы системы — это минус пять минут моей жизни в режиме бодрствования. Теперь я смотрел на мир глазами обычного киборга. Без логов, без уровней врагов, без подсветки уязвимых зон. Мир стал плоским, как дореволюционный телевизор.
— Севен, они запрашивают идентификацию, — Лиандра подошла к моему плечу.
Я не оборачивался, но чувствовал её присутствие. Она больше не была той колючей, истеричной Жрицей, которая мечтала выжечь мне синапсы. Её спокойствие было... профессиональным. Как у операционной системы, которая точно знает, что пользователь нажал «Принять условия соглашения».
— Шрам, дай им наш старый торговый код, — бросил я. — Пусть думают, что мы просто контрабандисты, прыгнувшие из Неизведанных Территорий.
— Поздно, — Корвус вошел в рубку, опираясь на свою трость. Его визор мерцал. Вампир не экономил энергию — он пил её из собственных запасных аккумуляторов, встроенных в кости. — Они уже выпустили перехватчики. Видимо, наши координаты «случайно» совпали с каким-то ориентировочным списком Метрополии.
Экран внешней связи вспыхнул помехами. Появилось лицо мужчины в безупречно отглаженной форме Имперского флота. Его глаза были странно неподвижны, а на губах играла легкая, почти незаметная улыбка.
— Говорит фрегат «Правосудие-4», — произнес он голосом, в котором было слишком много патоки. — Неопознанное судно, вы вошли в зону особого карантинного контроля. Оставайтесь на месте для проведения полной синаптической проверки экипажа. Это ради вашей гармонии.
У меня внутри всё заледенело. «Гармония». Это слово на этой планете имело специфический привкус «Синтеза».
— Капитан, я должен... — начал Шрам, но я перебил его.
— Я сам.
Я активировал визор. Один короткий импульс. Минус 1 EP.
[Сканирование объекта: Командор Вейн.]
[Биометрия: Частота пульса — 60 уд/мин (фиксировано).]
[Уровень дофамина: Превышение нормы на 400%.]
[Вывод: Объект находится под воздействием седативного нейро-корректора.]
Я тут же выключил систему. Цифры на мгновение прожгли сетчатку и исчезли. Значит, «Синтез» уже здесь. Глубинное Государство не ограничилось одной планетой — они начали внедрять свой химический мир в бюрократический аппарат Империи.
— Командор Вейн, — я постарался придать голосу максимум металлического равнодушия. — Мы следуем в Метрополию по прямому приказу Ордена Жриц. Любая задержка будет расценена как диссонанс в планах Сплетения.
Я блефовал, используя терминологию, которую мы вытащили из Шпиля Гармонии. Если они уже заражены, этот язык должен сработать.
Вейн на экране замер. На его лице отразилась короткая борьба — остатки его личности пытались осознать ложь, но химический блок «гармонии» требовал подчинения любому сигналу, исходящему от «Сплетения».
— Сплетение... — пробормотал он. — Да. Слияние превыше всего. Но у нас протокол...
— Севен, — Лиандра мягко коснулась моего локтя. — Передай ему этот код. Это дипломатический ключ. Он откроет нам коридор без досмотра.
Она протянула мне инфо-кристалл. Я посмотрел на него. Это был идеальный выход. Мы пройдем мимо патруля, не потратив ни одного выстрела, ни одной единицы энергии, которая была для меня дороже золота.
Эйла в углу рубки издала звук, похожий на сдавленное рычание, но промолчала. Её инстинкты кричали, что мы открываем дверь в дом, из которого уже выносят мебель, но она была связана моим приказом.
Я вставил кристалл в передатчик.
— Проверяйте, Командор. Код авторизации «Белый Шум».
Вейн посмотрел на свои приборы. Его улыбка стала шире.
— Авторизация подтверждена. Проходите в сектор 7. Мы подготовим для вас стыковочный узел в Цитадели. Добро пожаловать домой, братья. Колыбель ждет вас.
Связь оборвалась. Фрегаты Железного Горизонта медленно, с грацией сытых китов, начали расходиться, образуя для нас узкий проход к сердцу Империи.
— Мы внутри, — сухо констатировал я, откидываясь на спинку ложемента.
— Мы не внутри, Севен, — тихо отозвался Корвус, глядя в иллюминатор. — Мы просто перешли из тонкой кишки в толстую. Скоро начнется процесс окончательного всасывания.
Я посмотрел на счетчик EP.
[Текущий EP: 49 / 450. Регенерация замедлена.]
Каждый километр, который мы пролетали вглубь Империи, стоил мне остатков моей автономии. Я купил путь за счет кода Лиандры. Я купил безопасность за счет лжи. Но в мире, где реальность — это лишь предрендер чьих-то ожиданий, самый страшный баг — это вера в то, что ты всё еще контролируешь направление полета.
— Шрам, — произнес я, глядя на приближающийся стальной континент Цитадели. — Держи плазменные батареи в горячем резерве. Даже если система говорит, что всё гармонично.
— Капитан, — голос дрона был почти неслышен. — Я уже не уверен, что система — это мы.
Мы медленно входили в стыковочный створ, и я чувствовал, как «Эгоцентрик» обнимают магнитные захваты станции. Обнимают нежно, бережно. Как любящая мать обнимает ребенка, которого она сама же и выбрала для жертвоприношения.
[Получено: 0 XP.]
[Примечание: Иерархия разрушается там, где подчинение становится приятным.]
Глава 10.
Стыковочный шлюз Цитадели разошелся с мягким, едва слышным шипением, напоминающим вздох облегчения. В лицо ударил воздух — слишком стерильный, слишком теплый, с едва уловимым ароматом цветущей сакуры, за которым мой «Архитектурный» модуль упорно пытался распознать запах хлора и озона.
Цитадель не была станцией. Она была стальным континентом, висящим в пустоте на нитях гравитационных якорей. Её внешние уровни представляли собой хаотичное нагромождение жилых модулей и доков, но здесь, в правительственном секторе, хаос уступал место пугающей, рекурсивной геометрии. Мы шли по главному хабу, выложенному панелями из «белого композита» — материала, который на ощупь напоминал холодную человеческую кость. Свет здесь был везде и ниоткуда; он сочился из-под стыков плит, создавая эффект абсолютного отсутствия теней.
Сквозь полупрозрачный пластик стен виднелись не кабели и оптоволокно, а пульсирующие, синюшные жилы, похожие на венозную сеть огромного организма. Весь этот стальной замок постепенно превращался в биомеханическую утробу.
Я шел первым, чувствуя, как каждое движение локтевого сустава отдавалось в моем ядре сухим щелчком. Система автосмазки была отключена ради экономии 0,05 EP в час. Я стал похож на старый механизм в заброшенном музее, который заставляют танцевать вальс, когда у него нет сил даже на то, чтобы просто стоять.