Антон Смолин – Время перемен (СИ) (страница 10)

У меня резко расфокусировалось зрение, предметы и люди потеряли свои контуры. Пару секунд — и я стал снова нормально видеть. Это реакция на выброс. К слову, у каждого человека она тоже разная. У Кира, насколько я помню, живот болит.

— Ох ёшь! — взвыл мой приятель, сгибаясь в три погибели.

Точно, живот у него во время выбросов крутит.

— Кекль, — просипел Кир, — извини, но я выйду, — и кинулся в сторону туалета.

Я про себя пожалел приятеля — это ж надо — раз в неделю (это если выбросы по плану, а может быть и чаще) кишки словно бодибилдер выкручивает. Этот выброс, кстати, внеплановый, он должен был быть через три-четыре дня.

Дверь из подсобки распахнулась, и оттуда вышел улыбающийся во весь рот Рейсер — видимо, сделка по сдаче собранных в очередной ходке артефактов, заключённая с Барменом, оказалась для него удачной в плане денег. Вдобавок он держал в руке бокал с пивом.

Следом за сталкером вышел Бармен, закрыв дверь в подсобное помещение на ключ, который сразу же положил во внутренний карман своей кожаной жилетки. Он, в свою очередь, судя по лёгкой походке, тоже был доволен сделкой. Подойдя к своему месту за стойкой, хозяин заведения уселся на стул и продолжил чтение книги.

Рейсер же направился к столику рядом с моими клиентами. Он, не отрывая взгляда от Татьяны, подошёл к ней сзади и смачно хлопнул ладонью по части тела ниже спины.

Ух ты! А вот это уже хамство! Я поручился за безопасность туристов и в обиду их не дам! Тем более у меня есть мужское самолюбие, которое против такого обращения с девушками. И всё равно, что этот громила почти в полтора раза больше меня. Зато падать будет больнее и громче. Я уверенной походкой направился к Рейсеру, попутно наблюдая за его действиями.

Когда Таня развернулась и что-то возмущённо крикнула сталкеру в лицо, тот откинул голову назад и заржал. Конь долбанный! Дмитрий решил погеройствовать — подошёл к Рейсеру и что-то ему с негодованием сказал, хмуря лоб. Здоровяк бекнул «иди в жопу» и толкнул очкарика в грудь. После этого наш «герой» сразу как-то сник и отошёл назад. Мужчина, итить!

Я подошёл к бугаю, продолжающему домогаться до девушки, и положил ему руку на плечо.

— Избушка-избушка, повернись ко мне передом.

Рейсер вмиг заткнулся, зло засопел и исполнил мою просьбу.

— Те чё? — взревел он. — Не видишь, недоносок, что я с девушкой общаюсь?

— Ты не общаешься, ты нагло домогаешься! Отошёл отсюда!

— Те чё, жить надоело?! — брызжа слюной, небрежно вопросил Рейсер. — Щас ты сам отсюда свалишь, причём не уйдёшь, а улетишь, прямиком башкой в стену.

— Я пока снова прошу по-хорошему, — терпеливо сказал я, начиная закипать.

— Просишь! — взревел громила, — я тебе одолжений делать не буду! Тебе вообще какое дело?

— А есть мне дело — они со мной. — Я обвёл рукой столик туристов.

— Ну и чё? — ничуть не смутился Рейсер.

Как же я ненавижу подобные разборки. Бывает, приходишь с рейда уставший как псевдособака, хочешь отдохнуть от всех этих мутантов, дать отдых мозгу, усердно искавшему аномалии, а какому-нибудь безмозглому типу нужно непременно привязаться. Было бы поменьше таких, как Рейсер…

— Слышь, животное похотливое, — сквозь зубы процедил я, сжимая кулаки, — я в последний раз по-хорошему прошу тебя уйти. Тебе чего от девушки нужно? Тебе шлюх из «Шти» мало?

Лицо Рейсера после этой моей фразы стало красным, как помидор, крылья его носа раздувались так, что казалось, будто сейчас сталкер взмоет в воздух, пробьёт головой потолок и улетит в гости к зелёным человечкам. Он отставил на столик бокал с пивом, засучил рукава и сделал огромный шаг в мою сторону.

Я едва успел отпрыгнуть назад, иначе бы здоровяк просто смёл меня грудью. Неужели этот безмозглый качок собрался драться прямо здесь? Я же ему предлагал уйти, а не драться. Я, конечно, знал, что он попрёт на рожон, но явно переоценил его умственные возможности — он мог бы догадаться хотя бы на улице разобраться. Ах, выброс же, никуда мы не смогли бы уйти из бара. Рейсер, тупой идиот, ну зачем именно перед выбросом-то было к Татьяне приставать?.. А я же не мог просто стоять и смотреть, как он её домогается!

«Долгу» наплевать — выброс не выброс, они нас обоих за драку отсюда выгонят и никогда больше на территорию Бара не допустят. И это в лучшем случае. А в худшем для нарушителей устоев бара предусмотрено наказание в виде схватки на Арене. Ещё бы — «Долг» — полувоенная группировка, а значит, дисциплина в ней армейская. И они не потерпят на вверенной им территории нарушения законов. Не люблю Арену. Нет, я её презираю! Вся суть этого заведения в том, чтобы люди убивали друг друга на потеху публике. Кто-то там говорил про то, что, якобы в декабре двенадцатого года должен был наступить конец Света. Сегодня уже май тринадцатого и, как можно догадаться, всемирный капут не наступил. Но конец Света придёт не на Землю, не из Космоса, он зародится на Земле. Точнее, уже зародился. Ведь люди — не животные, Создатель наделил нас разумом для чего-то. А мы опустились даже ниже зверей — убиваем себе подобных ради забавы. Животные если и убивают друг друга, то для того, чтобы питаться. Это пищевая цепочка, закон природы. А то, что происходит на Арене, — полная деградация если так будет продолжаться, то скоро люди сами себя сожрут — просто так, для остроты ощущений. Короче, на Арену я, мягко говоря, не рвался. Посему решил попытаться уладить словесную перепалку, уже начавшую плавно переходить в драку.

Но ничего предпринимать мне не пришлось, потому что за спиной Рейсера вдруг возник Бармен. Да, именно взял и возник. Будто материализовался из воздуха. Как хозяину заведения удалось выйти из-за стойки, не скрипнув дверцей, передёрнуть затвор дробовика и бесшумно приблизиться к нам, на секунды две стало для меня загадкой, но потом я понял, что мы были слишком увлечены перепалкой между собой и ничего вокруг не замечали.

Хозяин заведения незамедлительно приставил ствол дробовика к затылку сталкера.

Здоровяк сразу же остановился и ещё громче засопел. Но потом его лицо распрямилось, и в глазах мелькнул испуг — вспомнил, дебил конченный, кому здесь разрешено оружием размахивать.

— Вы чего здесь устроили, а? — вопросил хозяин заведения. — Совсем нюх потеряли?..

Наверху снова прогремел раскат, и на территории Бара запоздало взвыла сирена, предупреждая и «долговцев», и вольных бродяг о приближающемся выбросе.

Внезапно у меня поплыло зрение, Рейсер, нависающий надо мной, превратился в одно большое белое пятно. Закружилась голова. Меня повело назад, и я предотвратил падение, чудом ухватившись руками за столик, что справа. Чёрт! Никогда так плохо во время выбросов себя не чувствовал! Неужели этот такой сильный… Ну вот, теперь и одышка появилась, как при астме… А я ещё драться хотел…

Я почувствовал, как кто-то ухватил меня под руки, и затем я провалился в беспамятство.

Очнулся я в каком-то маленьком полутёмном помещении. Над головой из-под пыльного абажура тускло светила лампочка. Где-то совсем близко гудел старый холодильник — уж этот натужный звук ни с чем не спутаешь. Я лежал на твёрдой, но ровной поверхности. Кровать, что ли?.. Где я?.. Дома? А Зона — всего лишь плохой сон?

Я резко подскочил, но, сразу же почувствовав слабость, снова упал на кровать. Теперь я точно уверился, что это именно она. Я глянул вправо. Там, вплотную к одноместной кровати, стоял низенький холодильник «ЗИЛ», наполняя помещение ровным монотонным гулом. На боках старой техники облупилась краска, в некоторых местах была ржавчина.

— Кекль, вы как? — раздался знакомый голос слева.

Я глянул туда. У кровати на стуле без спинки сидел Дмитрий. Вот уж кого не ожидал увидеть у своей кровати. Хе-хе!

Лицо туриста излучало беспокойство и в то же время радость.

— Очкарик, я где?

— В комнате у Владимира Николаевича. Он любезно позволил положить вас здесь, когда вы потеряли сознание.

Потерял сознание?! Ах да, точно, во время выброса.

— Кто такой Владимир Николаевич? — В Зоне не принято называть друг друга по настоящим именам, а тем более по отчеству. И на «вы», кстати, тоже.

— Бармен, — с таким возмущённым видом ответил Димон, словно я его спросил, не вступал ли он когда в половое общение с мужчинами.

— А-а… Сколько время? — На запястье у меня не было ПДА, хотя я точно помню, что именно туда в последний раз и закреплял карманный компьютер.

Очкарик встал, подошёл к маленькому столу, накрытому клеёнкой, стоящему напротив кровати, у другой стены комнаты. Взял в руки лежащий на столе ПДА — мой, кстати, — и разблокировал клавиатуру.

— Пятнадцать ноль одна.

Значит, я провалялся в отрубе всего минут тридцать пять, не больше. Да, раньше со мной подобного не случалось. И на выбросы я стал так реагировать и его приближения не чувствую. Если так будет продолжаться, я вообще в Зоне жить не смогу.

— Кстати, Татьяне тоже плохо стало, но сознание она не теряла, — зачем-то сообщил Димон.

— А что с Рейсером-то?

— Да как выброс закончился, Владимир Николаевич его и выгнал. Сказал, мол, я много терпел твои наглые выходки, убытки, но только потому, что ты приносил мне хороший хабар. Теперь, значится, мне это надоело и я даже ради дорогих артефактов не намерен это терпеть. Чтоб духу твоего здесь не было!