Антон Скрипец – Последние ратники. Бросок волка (страница 26)
Тот мгновенно перевёл взгляд на Никодима. Еле сдерживаемой ярости в нём больше не наблюдалось. Теперь её сменило виновато-испуганное выражение. И было от чего. Потому что теперь громы и молнии метали глаза Никодима.
«Проболтался, мозгляк!»
Выходит, сопляк раскололся местным и выдал всю информацию про них двоих?! Тот самый «аналитик», который доказывал, насколько опасно оставлять след в прошлом, чтобы эта оплошность не отразилась на будущем?
— Здесь же сидит и другой такой же… пилигримм, — продолжил колчерукий. — Старший по статусу.
«По статусу? Откуда этот лесной пень знает такие слова»?
— Ему наверняка найдётся что нам поведать, — с этим бы Никодим поспорил. — А пока, чтобы у него не возникло сомнений, будто мы пытаемся пустить ему пыль в глаза, пусть послушает то, что в эти дни удалось проведать мне. Тем более, что юный его соратник мои слова может подтвердить.
— В первый раз вижу этого сутулого, — небрежно пожал плечами Никодим.
Князь пожал плечами не менее легкомысленно:
— Если и впредь будешь морочить нам голову, завтрашнее утро встретишь, искренне удивляясь, насколько упрямо может цепляться за жизнь тело человека. Даже если его усадить на кол. Слушай.
Хром принялся расхаживать быстрой, решительной поступью. Деревенские люди, привыкшие к тому, что все идет своим чередом, а за посевом всегда следуют обжимки, так не двигаются.
— Тайна — то, что должно оставаться глубоко в земле, — однорукий оратор был филологом по образованию что ли? Начинал каждую свою мысль очень издалека. И максимально иносказательно. — Мы это понимаем ничуть не хуже тех, кто приходит к нам… извне. И полностью разделяем такие опасения. Поэтому не нужно считать нас идиотами только потому, что живём в другой действительности. Нам известно о многих тайниках, что оставили для себя — или после себя — ваши современники. Хотелось бы, конечно, надеяться, что об их существовании просто позабыли. Но если нет? Если они были оставлены тут, то с какой-то целью? Чтобы не мучаться такими вопросами, князь велел их закопать. Надёжно, чтобы уж точно к ним было не подобраться. Но один, что сыскали в каменном распадке недалеко от Белоозера, с землёй было никак не сравнять. По крайней мере так, чтобы и следа его не осталось. Его завалили камнями, присыпали, схоронили. Но… всё же не так надёжно, как прочие. Потому решили приставить к нему стражу. Так уж вышло, — вроде как смущённо кашлянул он, — следить за тем местом выпало и мне тоже.
Он замолчал, искоса глянув на боярина с князем. Те постарались сделать вид, что не обратили внимания на последние слова.
— А нынешней весною выяснилось, что сей схрон вскрыт и разграблен. Более того — сделали это те, кто точно знал, что там хранится. Потому что ватага, науськаная ими, решила опробовать содержимое тайника на очень кстати подвернувшихся пленниках. В числе которых оказался я с твоим младшим подопечным. Не веришь — спроси его.
— А с чего бы мне верить незнакомому человеку?
— Позубоскаль тут, — свирепо выдохнул тучный боярин. — Княже, отдай его мне. Я из этой ромейской собаки живо вытяну, что надобно.
— Жизнь, например?
Взгляд, которым Хром одарил Молчана, вряд ли можно было бы принять за дружественный.
— Ты что мне сказать пытаешься, пёс?! — мигом взвился толстяк.
— Молчан, ты, видимо, желаешь, чтобы ваши колья с этим
черноризцем рядом поставили? — напомнил о себе Святослав. — Дабы на них уж смогли вдоволь наобщаться друг с другом. Хром сейчас говорит по моему слову. Не вздумай ещё раз перебить.
— А сказать я пытаюсь вот что, — продолжил хмуро двигающий бровями и ровно так же меряющий шагами закуток для ратных занятий инвалид. — Три человека знали о том схроне. Равно как и о том, что именно я за ним слежу. Я сам, князь и твой брат.
— Что ж с того?
— Кто-то, а скорее всего тот, кто и разграбил тайник, послал несколько татей по мою голову. Видно, чтобы убрать единственного человека, который находился в тех краях и о месте том ведал. И мог о пропаже донести Светлому. Так вот сам мне скажи: кто ещё, как не Клин, мог это сделать? Я сам к себе убийц подослал? Или, может, князь? Он, кстати, вот, здесь стоит, спроси у него.
— Вы что же, лично схрон этот закапывали? Втроём? Поди холопишки разболтали кому.
— Никто, кроме нас троих, не знал, что там внутри. Что им было болтать-то?
— И что же там такое было?
— А вот он пусть скажет, — кивнул Хром на Якова. Когда все взоры обратились к нему, «ответственный аналитик» ссутулился ещё больше. И сказал то, чего Никодим услышать никак не ожидал:
— Газ.
— Что? — сморщил брюкву, которую он называл своей рожей, Молчан. — Газ? Это ещё как понимать? Какой ещё нахрен «газ»?
— Не знаю, — судя по тому, что смотрел при этом «монашек» не на боярина, а на своего куратора, ответ он старался держать именно перед ним. — В этом я не специалист. Видимо, какая-то старая военная разработка, раз уж нас решили им отравить.
— И как же вам удалось выжить? — недоверчиво прищурился Никодим.
— Благодаря ему, — кивнул Яшка на Хрома.
— А точнее благодаря этому, — однорукий подошёл к пленнику и кинул ему на колени не особенно аккуратно свёрнутую полосу ткани. Несло от неё кисло и отнюдь не апельсинами. — Эластичный бинт. Обработанный специальным химическим раствором, который при вдохе этот газ, видимо, не пропускает. Нашёл его, когда пробрался в разворованный схрон. Видно, те, кто делал тайник, оставили на всякий случай. А те, кто растаскивал, не знали, что это, и не обратили внимания. Но так или иначе, лаборатории у меня под рукой нет, поэтому точнее ничего сказать не могу. Может, кстати, у вас где таковая имеется? Руководитель экспедиции по идее должен быть проинструктирован о подобных вещах. Ваш аналитик, например, ничего не знает.
Никодим пялился на однорукого во все глаза. И не совсем понятно было, что его смущает в этом человеке больше: то, что он
По всему выходило, что их тайная миссия на поверку оказалась не такой уж и тайной, как он мнил?
Как мнили все, кто их сюда забросил.
— Теперь-то ты готов говорить? — князь стоял, скрестив руки на груди, и глядел на Никодима.
— Я так погляжу, вы тут и без меня во всём разбираетесь. Что я такого могу сказать?
— Например, какого лешего вы забыли в моём княжестве? Чем тут занимались? Терпел я вашу воронью стаю под своей крышей только потому, что матушка очень уж просила. Думаете, я глух, и не ведаю, что вслед за собой да своей свитой княгиня восхотела обратить в новую веру и моего сына? Знаю. Но до сих пор смотрел на делишки ваши сквозь пальцы: всё равно после обряда опоясывания заберу сына к себе и выбью всю эту дурь. Ждать не долго осталось. Но в свете последних справ глянуть на вас мне пришлось по-другому.
— Чем мы занимались? — хмыкнул Никодим. — Я — пил. Вон, у этого вашего осведомителя спросите. Он подтвердит. С удовольствием даже, я думаю. Он, гляжу, вообще на контакт с охотой идёт.
— А что мне оставалось делать?! — вдруг взвизгнул Яшка-монашка. — Единственный мой здесь союзник кинул меня на ножи и скрылся. Это ещё мне повезло, что я оказался в одной яме со… знающим ситуацию человеком.
— Вот тот-то и оно, — Никодим спокойно остудил пылающий взгляд аналитика. — Не много ли совпадений? Тебе самому-то, аналитик, это не показалось странным?
Князь хмуро хмыкнул, заложив руки за спину.
— Добро. Если ты не хочешь говорить сам, так и быть, начну за тебя. У вас ведь весь сыр-бор начался с чего? Вы узнали, что пропал ваш человек. Приглядывающий здесь за всем от вашего имени. Я даже скажу тебе, как его звали. Храбр. Справный воин. Сотник моей личной охороны. И лучший лазутчик. Вы же его искать прибыли?
— Тоже мне, сдёрнули покров с тайны. Это и вон тот ваш доносчик сутулый знал.
— Конечно. Ты ж ему сам рассказал. Правда, не называя имени. Скажи, ты знал этого человека? Храбра. Как его звали на самом деле?
— Не знаю. Мы не спрашиваем настоящих имён друг друга, — Никодим невесело хмыкнул. — В чём, кстати, с вами похожи.
— Да Род с ним, с его настоящим именем. Не в нём дело. Я ж вижу, что ты его знал. И хочешь найти. Мало того — должен. Или хотя бы узнать, что с ним сталось. Ну, так в этом наши цели совпадают. Почему бы не помочь друг другу?
— Инструкция этого не предусматривает, — ехидно фыркнул пленник.
— А что она предусматривает? Пить целыми днями? И пропивать своих людей? Сначала — Храбра. Потом — вон, его, — кивнул Светлый на Якова. — Благо, мои люди парубка вытащили.
— Ну, не только они…
— Это я тоже ведаю. О том, что именно ты подсказал, куда отряду следовать. Иными словами, неотступно всё это время следовал за татями. Бросил им своего малого, как кость псам, а сам следил и вынюхивал. В сторонке. Мне нужно знать, какое у тебя было дело с боярином Клином Ратиборычем. В чём его долг перед тобой?
— Отвёл как-то его отряд от богатого новгородского каравана. Те пёрли из варяг по воде почти без прикрытия. Узнал, что нарочно эти ладьи купчины отправили — перебить ушкуйничью ватагу, которая их донимала сверх всякой меры. И вместо товаров кнорры те оружными людьми забиты были.