Антон Сидякин – В беспокойных снах (страница 8)

Она помрачнела. Когда она заговорила, голос её звучал по-другому — серьёзнее.

– Ладно. Но ты первый.

– Королевство пало. Нет, это не начало. Откуда мне начать?

– Откуда хочешь. Можешь начать с середины.

– Тогда я начну с конца. С того, как я попал сюда.

– Хорошо.

– Я остановился в руинах древнего храма перед входом в ущелье и перед мёртвой рощей...

Я говорил, а она слушала. Я описал ей дьяволицу, нарисованную на сохранившейся стене моего убежища, но она не отреагировала. Я говорил про посёлок и мёртвого священника. Я говорил долго и был сам удивлён, как легко слова льются из меня.

Когда я заговорил про то, что видел в замке, про её комнату и про записку — вот тогда она встрепенулась. Вот тогда она удивилась.

– Это просто дурацкий сон, – пробормотала она себе под нос.

Я закончил нашей с ней встречей. Когда я замолчал, то почувствовал какое-то странное тепло внутри. Говорить отчего-то было приятно. Делиться тем, что скопилось внутри. Захотелось рассказать о том, что было раньше. Об Элизе, о рыцарях, о Южном Королевстве и его тёплых ночах.

– Это просто дурацкий сон, – снова сказала она.

И когда я хотел попросить её рассказать свою историю, она просто исчезла.

19

Я читал, как стрелок встретился с повешенной на экране перед собой. В центре была лишь стрелочка внутри бесконечного коридора, но в тексте было описание этой встречи и варианты. Я выбрал рассказать ей свою историю — историю стрелка, точнее. Выбрал упомянуть про записку и прочитал про её реакцию. Она удивилась. Конечно же, на самом деле всё это была её игра. Она создала всё это. Но её альтер-эго удивилось, узнав про её собственную комнату в её собственной игре.

Когда она исчезла, я двинул стрелочку влево, и коридор вскоре превратился в развилку, а потом и вовсе — в лабиринт. Мы сражались с зомби, призраками и ожившими рыцарскими доспехами, прокачивая наш навык стрельбы и собирая выпадавшие из них патроны. Патронов не хватало, так что нам пришлось также перейти на щит и меч и прокачать немножко владение ими. В одной из комнат. На крайний случай у нас была пара заклинаний. На специальных алтарях стрелок научился колдовать лечение и огненный шар. Пользовались мы этим редко, так что получалось это не очень — было мало маны, заклинания наносили мало урона, восстанавливали мало здоровья, а иногда и вовсе не работали. Благо в рюкзаке было много лечебных зелий, дававших гарантированный результат.

За окном висела обычная серая дымка. Входная дверь не открывалась. Колбаса закончилась, и я ел консервы из банки, запивая сладким чаем. Призраки смолкли, и в квартире стояла тишина. Никакой больше ругани и слёз. Я слышал внешний мир время от времени — гудение лифта, пролетевший над домом самолёт, — но мне как-то трудно было поверить в его существование. Туман так и не рассеялся, и из окна я не видел ничего дальше детской площадки во дворе. Если приглядеться, то казалось, что-то шевелилось в тумане. Но я не мог разглядеть, что именно, и не уверен, что мне не мерещится. Второй день я не видел людей. Лифты ездили, но из подъезда никто не выходил.

Время от времени стрелок находил лестницу вниз. Но всё, что было за ней, — очередная порция лабиринта. Не было никакого счётчика, показывающего, где мы, сколько прошли или сколько осталось. Всё это могло длиться бесконечно. Пока у меня не кончится еда, и я не умру с голоду.

Серый день сменился серым вечером, а я так и продолжал жать кнопки, гоняя стрелку по экрану да биться с монстрами. Иногда стрелок натыкался на что-то вроде босса, но большинство из них были довольно лёгкими. Смерть отбрасывала героя к началу этажа, стены менялись, лабиринт перемешивался, по коридорам начинали бродить другие монстры и боссы.

Игра была примитивной, но я бы не сказал скучной. Иногда я откидывался на спинку стула, закрывал глаза и понимал, насколько нелепой была моя ситуация. Призраки заперли меня в собственном доме и заставили проходить их дурацкую игру. Ничего нелепее и придумать было нельзя. Я вставал, шёл к порогу, дёргал снова входную дверь и убеждался, что всё это безумие было реальным.

После очередной лестницы стрелок оказался на открытом пространстве, вместо очередного лабиринта из коридоров.

Он вышел из небольшой современной девятиэтажки, оказавшись на покрытой туманом детской площадке. Стояла ночь, и было довольно прохладно. Воздух был влажным, и его борода покрылась лёгким налётом.

Рука невольно потянулась к револьверу. Из тумана вокруг выглядывали коробки домов. Место напоминало разрушенные города, которых он посетил немало в своём путешествии на север, но архитектура была немного другая — более простая, утилитарная, подавляющая. И город, судя по всему, был цел.

Ему не нравился туман. Он казался живым, находясь всё время в движении, перекатываясь, переливаясь. И что-то было внутри него. Что-то следило из темноты.

Джон двинулся к центру двора. Обернулся на небольшой дом, из которого вышел. Стена была усеяна окнами, большинство из них были темны и безжизненны. Лёгкое, едва заметное свечение раздавалось из окошка на первом этаже. Он прошёлся по двору, вдоль дома, в сторону этого окна.

Я видел его. Правая рука висит возле кобуры, кажется, готовая в любой момент выхватить оружие. Тень от шляпы закрывала лицо, была видна лишь свалявшаяся борода, покрытая лёгким светлым налётом росы. Винтовка за спиной и огромный рюкзак. Он застыл на месте, глаза уставились в направлении бойлерной в правом конце двора.

Я взял клавиатуру со стола и поставил её на подоконник. Нажал стрелку вниз, и стрелок повернулся в мою сторону. Движения — слишком резкие, как будто у робота. Что-то неестественное было во всём этом. Он двигался совсем не так, когда я видел его в зеркале. И совсем не такое ощущение создавалось от описаний в игре.

Нажал стрелку вниз — и он повернулся по направлению к туману.

Что-то было там. Что-то, чью форму было сложно определить. И оно приближалось. Шевелило своими мохнатыми лапками, спрятанными белой дымкой. Винтовка была в руке, приклад упирается в плечо. Больший калибр казался уместнее для того, что таилось там.

Одна из лап медленно высунулась, подтягивая тушу чудовища. Джон хотел бы назвать это пауком, но это было слишком слабое описание. Слишком много лап. Слишком много глаз. Слишком много зубов, ощерившихся в злобном оскале. Он выстрелил, целясь в один из множества глаз чудовища.

Гром винтовки прокатился по двору, словно хлопок фейерверка, слегка приглушённый окном. Чудовище получило урон, но, глядя на выглядывающую из тумана мерзость, было сложно поверить в это. Глаз лопнул, но на его месте тут же появилось несколько новых.

Чудовище подняло вверх одну из своих волосатых лап и сделало резкий рубящий удар. В последний момент стрелок успел увернуться. Передёрнул затвор, отправляя ещё одну пулю в ствол, прицелился и выстрелил вновь. Лопнул ещё один глаз чудовища, но Джон не был уверен, была ли от этого какая-то польза.

Несмотря на то, что я видел, как стрелок увернулся, на экране компьютера он получил урон от этого удара. Значимый урон. Я заставил его выпить зелье, что никак не отразилось в реальном мире. Это было не тем, что я ожидал, но стоит ли удивляться этому? Есть ли во всём этом вообще какой-то смысл?

Вновь лапа чудовища взмыла в воздух. Слишком медленная и неуклюжая. Он снова смог увернуться. Приклад к плечу — выстрел. Глаз лопнул, сменившись несколькими поменьше. Чудовище заревело. Странный звук — как будто несколько глоток гудят в унисон, но все немного по-разному, немного искажённо. Это не было похоже на звук боли, скорее — раздражения.

Я выстрелил вновь, и стрелок выстрелил тоже — за окном. Его позиция на экране совпадала примерно с местоположением во дворе. Изображения монстра не было, лишь описание и имя — «Многоглаз». Его шкала жизней была на две трети полной. Его удары заставляли меня использовать зелья после каждой атаки.

Приклад к плечу — выстрел. Чудовище подняло в воздух сразу несколько щупалец, вновь издав своё сердитое, многогортанное рычание. Джон сделал рывок в сторону, уворачиваясь от одного из них, но чуть не попал под другое.

Он оказался рядом с кирпичной коробкой в правой части двора. Перепрыгнув через одно из щупалец, он спрятался за ней, прислонился спиной к холодному камню и принялся перезаряжать винтовку. Что-то гудело и вибрировало за спиной, но сейчас это было неважно. Патроны для винтовки лежали в одном из кармашков ранца. Ему пришлось снять его и опустить на землю, чтобы добраться до них.

Он чувствовал, как дрожала земля. Видел краем глаза, как щупальца, врезаясь в землю, подтягивают чудовище ближе к нему. Что это за тварь? Откуда она взялась? Все эти вопросы копошились внутри, но их следовало задвинуть подальше. Всё, что сейчас важно, — засунуть чёртовы патроны в чёртову винтовку. Пальцы не дрожали. О нет. Он был спокоен. Чувствовал ледяной металл патронов, шершавую деревянную поверхность винтовки, чувствовал, как нос втягивает холодный воздух. Он не боялся. Не боялся, потому что не разрешал себе бояться.

Щупальца снова врезались в землю с противным грохотом. Тварь подтянула себя, и Джон увидел её выглядывающую из-за угла каменной коробки — мириады глаз уставились на него. Приклад к плечу — выстрел. Глаз лопнул и сменился новыми. Всё это бесполезно.