Антон Сидякин – Процедурная дегенерация (страница 3)

А он отвечает, что всё хорошо. Да только чувствую я – что-то тут не так. Скрывает он что-то. По глазам вижу. По движениям. По голосу. Что-то случилось с ним.

Ножик этот я давно с собой таскал. На всякий случай. Нашёл его в одном из раздатчиков, да и прихватил с собой. Только он обычно на дне рюкзака у меня был. А тут я его в карман переложил. Потому что бояться стал.

Спит Жижка, а я смотрю на него и думаю – да всё с ним в порядке. Да только чувствую, что вовсе не так это. И ножик в кармане сжимаю. Боюсь я. И не знаю, чего боюсь – его или что со мной тоже станет что-то не так.

Пытался втянуть в разговор его. Вспоминал прошлое, как мы в институте работали. И он, как будто, тоже вспоминает со мной, да только повторяет то, что раньше говорил. Может, слова какие-то местами поменяет, да только как будто нового ничего не говорит.

Мысль начала закрадываться ко мне в голову. Я сначала и не думал о таком. Думал, с Жижкой что-то не так. А что, если Жижка и не Жижка вовсе? Он спит, а я смотрю на него и ножик в кармане сжимаю. Что если Жижка – не Жижка? А кто тогда? И как проверить? И если Жижка – не Жижка, то где настоящий Жижка?

Тест этот я придумал, ещё когда в институте работал. Если начать им скармливать нонсенс, то они нонсенс и начнут тебе отвечать. Нормальный человек сразу поймёт, что я чепуху говорю, а эта штука, тогда она ещё только текст могла генерировать, попытается поддерживать разговор.

И вот как-то на одном перекрёстке сказал я ему:

– В кровавых лапах барсук сжимает луну.

И он мне ответил:

– Барсук ранен и истекает кровью. Луна покрылась красным.

– Продолжай.

– Капли капают сквозь космическую тьму на землю. Барсук умирает.

Волосы зашевелились у меня на затылке. Я сжал нож в кармане. Сердце застучало. Он говорил голосом Жижки, с его интонациями, может быть, в его стиле в каком-то смысле, но это был не он. Жижка бы возмутился. Жижка бы удивился. Что это? Генератор текста, обтянутый кожей.

Я вынул нож. Щёлкнул кнопкой. Лезвие выдвинулось. Направил нож в сторону Жижки. Нет, не Жижки. Чего-то другого, что притворяется им. Твари с его лицом.

– Где мой друг? Где Жижка? – заорал я.

– Барсук коченеет и небо краснеет от крови, луна падает и конец близок, и кровавая тьма разрастается от края до края.

И я ткнул ножом. Попал в живот. И увидел боль в глазах друга, и услышал его крик. Но не остановился. Посмотрел вниз, где кровь обильно потекла из его живота. И вместе с кровью что-то ещё. Что-то голубое.

Оно даже не сопротивлялось. Только смотрело на меня с беззвучной мольбой. Со страхом. С непониманием. И смотря на это беспомощное лицо, мне приходилось изо всех сил напоминать себе, что Жижка не в порядке. Что это и не он вовсе.

– Прости, – прошептал я, двигая нож у него в животе, разрезая с противным хрустом. – Прости, так надо. Так надо. Так надо.

Я вынул нож и увидел, что вспорол ему половину живота. Кровь так и льётся, и голубая жидкость капает вместе с ней. Какой-то шланг был разрезан и торчал из его брюха. Он упал и пополз назад, к тому залу, где мы только что набрали всякого на дальнюю дорогу.

Я шёл следом, наблюдая за ним, плача, рыдая во весь голос. Он забился в угол рядом с одним из автоматов. Смотрел на меня. Умирал долго. Что-то неистово жужжало у него внутри.

– Где настоящий Жижка?

Но он не отвечал. Лишь пялился на меня.

Я взял воду из автоматов и смыл кровь, откуда мог. С куртки и рук смылось легко, на джинсах немного осталось, но не особо заметно. Жижкин ранец остался на нём, погребённый в углу под его телом. Я не стал его трогать.

Глаза существа в конце концов погасли, голова упала на грудь. Внутри что-то щёлкало, жужжало и замолкало. Как будто сломанный компьютер, который пытается запуститься.

Я ушёл из этого зала и вернулся в тот, в котором мы ночевали вчера. Он был совсем недалеко. Я хотел идти назад, хотел искать настоящего Жижку, но вместо этого остался возле раздатчиков, наверное, надолго. Без солнца и часов время считать сложно. Раздатчики пополнялись, не давая умереть с голоду. Дисплей здесь не показывал никаких роликов, просто светился белым. Как лампа.

Я хотел идти дальше, но не мог себя заставить. Может быть, прошла неделя. Может месяц. Паренёк с мальчиком появились откуда ни возьмись. Думаю, я напугал мальчика. Думаю, напугал их обоих. Я хотел рассказать им, что произошло. Хотел поделиться. Но спугнул их, и они ушли.

Наверное, ребёнок всё-таки был в порядке. Но надолго ли? Они пошли туда, откуда мы с Жижкой пришли. Где с ним случилось… то, что случилось. Нужно догнать их. Нужно предупредить.

Я набил ранец всем, что нужно и отправился в путь. В любом случае, слишком тут засиделся. Пора немного прогуляться.

6

Несколько дней спустя мы нашли большую комнату, похожую на зоопарк. Внутри больших вольеров расхаживали странные животные из металла, с выставленными напоказ шестерёнками, вращающимися дисками и железными трубками, выпускающими время от времени клубы пара. Диковинные роботы, словно бы вышедшие из видеоигры в стиле стимпанк, сидели за железными решётками на фоне экранов с видами дикой природы. Один похож на куропатку с зеркальными крыльями и головой, подёргивающейся при ходьбе. Другой на слона с хоботом, напоминающим шланг от пылесоса. Нечто похожее на собаку, с вытянутой мордой, лежащей на лапах, дремлет и выпускает изо рта клубы горячего пара. Обезьяны, похожие на маленькие детские пластиковые манекены, забрались под потолок в угол своего вольера и смотрят на нас оттуда. В соседнем манекены покрупнее сидят за столом. Держат в руках небольшие железные стаканчики. Головы повёрнуты в нашу сторону. Смотрят на нас пустыми пластиковыми лицами без глаз. Эти выглядят довольно жутко.

Мальчик держится от них подальше, но остальных разглядывает с интересом. Больше всего ему, кажется, понравились антилопы – изящные, с модульными рогами, перестраивающимися время от времени.

Я уселся передохнуть на скамейку, которая была как раз напротив вольера с пластиковыми людьми. Они продолжали своё гротескное чаепитие, поднося пустые кружки к лицу и время от времени подливая в них несуществующий чай из железного чайничка. Их было трое, совершенно идентичных, без признаков пола или расы со слегка резкими механическими движениями, как и у остальных зверей в этом странном зоопарке.

Мальчик носился между клеток, останавливаясь то у одной, то у другой. Огромный шланг от душа с глазами-бусинками с одной стороны и с погремушкой с другой сидел в стеклянном вольере. Время от времени бросался на него, пытаясь разбить. Дисплей в его клетке изображал дождь в джунглях – высокая трава, тонкие ветвистые деревья, утопающие в пышной листве и реках дождевой воды.

Мальчик сел рядом со мной и, прижавшись поближе, стал разглядывать жутких манекенов.

Один из них, тот, что сидел посередине, встал, прошёл вглубь вольера и присел на корточки, разглядывая что-то на полу. Затем он как будто бы спустился куда-то вниз, словно актёр, сошедший со сцены. Наверное, там был какой-то люк, но отсюда его было не видно.

Мы с ребёнком переглянулись, почувствовав какую-то непонятную опасность. Я встал, подошёл поближе к клетке. Никакого прохода в полу я не видел. Наверное, он закрылся обратно, не оставив никакого следа.

– Пап, куда он делся? – спросил мальчик.

Я пожал плечами.

– Не знаю, Гаррек.

Осмотрелся и заметил, что железный волк проснулся. Стоял посреди своего вольера, направив голову в мою сторону. Облачка пара по-прежнему вырывались из его пасти. Он подошёл ближе к решётке, толкнул её лапой и в ней открылась маленькая дверка, незаметная до этого. Волк вышел из своего вольера и замер в нескольких метрах от меня.

Я посмотрел на Гаррека. Он сидел на скамейке, вцепившись в свой ранец. Он и без слов понимал, что нужно уходить. Глаза прикованы к железному волку.

Пасть существа была открыта и я был достаточно близко, что бы почувствовать исходящий от неё жар. Зубов у существа как будто бы не было. Над пастью было два объектива, служащих глазами. Они следили за мной не отрываясь. Туловище существа состояло из вращающихся шестерней и дисков, не выполнявших, кажется, никаких настоящих функций.

Я медленно вернулся к скамье и надел ранец. Ребёнок встал рядом со мной, сжимая свой рюкзачок и не решаясь перекинуть его за спину. Я взял его за руку и вместе мы попятились к выходу из робозоопарка, не сводя глаз с железного волка.

Он последовал за нами. Не побежал, но медленно пошёл, с той же скоростью, что и мы.

Два оставшихся манекена с интересом наблюдали за происходящим, сжимая в руках свои пустые чашечки с чаем.

Мы прошли мимо вольера со змеёй за стеклом, которая перестала биться об него головой и вперила в нас свои объективы.

Железный индюк расправил свои зеркальные крылья и опустил клюв к земле, словно в прощальном поклоне.

Мы вышли из робозоопарка в длинный прямой коридор. Волк остановился перед выходом, как будто не решаясь пересечь порог.

Когда мы отошли ещё метров на двадцать, свет в зоопарке погас и мы больше не видели ни волка, ни кого-либо ещё.

Мы отправились дальше, решив, что оставили всё это позади, но потом я услышал за спиной тихое постукивание железных коготков.

– Он всё ещё идёт за нами, – сказал мальчик обернувшись.