Антон Сидякин – Процедурная дегенерация (страница 2)

Шарики подходили к концу, а нам так и не встретилось ни одного раздатчика. Я переживал, что мы можем остаться без еды на какое-то время. Жёлтые уже не летели на пол. Ребёнок к ним не притрагивался, но я больше не брезговал. Оставлял ему красные и зелёные, а себе забирал жёлтые и коричневые.

Коридор тянулся и тянулся. Монотонный и однообразный. После рощи мы ещё пару дней шли в темноте, и потом ещё пару дней под светом ламп. Голова действительно разболелась в первый день. Отдал бы что угодно за обезболивающее, но его не было. Была маска на глаза. Я надел её, лёг на рюкзак и отвернулся к стене, но не слишком близко. Стены здесь всё время вибрировали и гудели от бегущего под ними электричества. От этого шума я хотел держаться подальше, от него может стать хуже.

Ребёнок лёг рядом со мной тёплым комочком, запустив ручки в шевелюру моих волос на затылке. Тепло его ладоней слегка успокаивало.

На следующий день от боли остался лишь небольшой отголосок. Съели по несколько шариков, запили водой и отправились дальше. Воды тоже оставалось немного. Я надеялся, что скоро мы найдём очередной работающий раздатчик. Как правило, они попадались довольно часто.

Ещё спустя день мы дошли до перекрёстка. В центре была засохшая лужа крови, смешанная с чем-то голубым. Кровавый след бороздой уходил влево. Там, чуть дальше, казалось, был какой-то зал. Свет становился ярче, виднелись разноцветные вспышки. В остальных направлениях лишь монотонные железные стены, так же как и позади нас.

Мальчик прятался позади меня, прижавшись к руке. Когда я двинулся в коридор, куда уходил кровавый след, он потянул меня за руку назад.

– Нам нужно сходить туда, поискать раздатчик.

Мальчик замотал головой. Он был бледен и напуган. Я опустился на корточки и притянул его к себе, стараясь говорить спокойно, хотя мне и самому было не по себе.

– Там нет ничего страшного, Гаррек. Пойдём. У нас заканчивается еда. Нам очень нужно туда сходить.

– Там кто-то умер, пап. Мне страшно.

– Неважно, – вырвалось у меня. – Нам нужно сходить туда. Не бойся. Я буду с тобой. Ничего страшного не произойдёт.

– Может, ты сходишь туда один?

– А ты останешься здесь?

Мальчик кивнул.

– Нет, – я сделал глубокий вдох. – Ты этого не хочешь. Поверь мне, одному гораздо страшнее. Гаррек, я с тобой. Всё будет хорошо.

– Тогда пойдём в другую сторону. Пожалуйста, пап.

– Мы пойдём туда, – сказал я твёрдо и затем мягче добавил. – Не бойся. Мы быстро. Туда и обратно. Если будет что-то страшное, мы повернём назад.

Мальчик опустил глаза и замолчал. Он не хотел соглашаться, но понимал, что спорить бесполезно. Надеюсь, понимал, что я прав.

Мы пошли влево, стараясь не наступать на кровавый след. Мальчик вцепился мне в руку и старался держаться поближе к стене. Местами красное смешивалось с голубым. Словно два существа волочились здесь вместе, истекая в унисон своими жизненными соками.

След не обрывался до самого конца, пока мы не вышли в большой зал с диванами в центре, раздатчиками вдоль левой стены и большим дисплеем на правой. Я успел увидеть, как лицо женщины на экране меняется, превращаясь в Эннет. Идиллическая картина, женская фигурка на поле под закатным небом, частично прикрытым тучами. Надпись должна была, наверное, что-то рекламировать, но буквы были мне не знакомы, если вообще были настоящими.

Кроваво-голубой след уходил к раздатчикам, где в углу возле одного из автоматов лежало тело. Я отвёл ребёнка к диванам в центре, оставил ему свой рюкзак, а сам пошёл посмотреть на мертвеца.

Большая красная лужа въелась в пол. Синяя, растекавшаяся поверх, была меньше и свежее. Из распоротого живота торчал шланг, и маленькие синие капли продолжали медленно капать. Кожа была человеческой, но она высохла и местами облезла. Под ней был пластик. В животе, откуда торчала трубка, внутри можно было разглядеть какие-то микросхемы. Время от времени раздавался щелчок и что-то начинало жужжать у мертвеца внутри, а затем с ещё одним щелчком всё замолкало. Лица не было, только белый пластик, как голова манекена. Волосы, возможно, когда-то были, но теперь они валялись вокруг, прилипшие к крови, как после очень неудачной стрижки.

Я никогда не видел ничего подобного. Здесь были копии вещей из старого мира. Иногда точные, иногда искажённые. Как та роща. Как реклама. Как ночное небо. Как раздатчики в форме старых торговых автоматов. Копии животных. Иногда. Редко. Здесь были странные роботы, от которых все пытались держаться подальше. Но я никогда раньше не видел копий людей. Какой была эта тварь, когда ещё работала? Могло ли быть у неё лицо Эннет. Или Гаррека. Я бросил взгляд туда, где сидел мой сын. Он терпеливо ждал. Смотрел в мою сторону.

У трупа приподнялась рука, когда раздался очередной щелчок. Потом всё выключилось, и она упала обратно. У меня зашевелились волосы на затылке. Что, если оно ещё может очнуться? Что если оно ещё работает? Щелчок. Жужжание. Рука больше не шевелилась. Стеклянные глаза в пластиковом черепе смотрят прямо. Щелчок и тишина.

Надо убираться отсюда. Набрать еды, воды и уходить.

4

Позже в тот день мы встретили старика. В ещё одном точно таком же торговом зале с диванами, раздатчиками и экраном вдоль всей правой стены, горевшим ровным белым светом.

Старик спал на одном из кожаных диванчиков, стоявших в центре зала, но при нашем приближении открыл глаза и поднялся. Кажется, напрягся. Я заметил, как рука его скользнула в карман кожаной куртки.

– Синяя рука сжимает красный рассвет в кровавых лапах, – выпалил старик.

– Чего?

Взгляд старика сместился с меня на мальчика. Тот прятался у меня за спиной, осторожно выглядывая.

– Синяя рука сжимает красный рассвет в кровавых лапах? – повторил старик ещё раз, обращаясь непосредственно к мальчику.

Тот прижался ко мне, сильнее потянув за руку. Старик пожевал губу, как будто, размышляя.

– Ладно, может быть, вы и в порядке.

– Что это было?

– Тест. Эти твари реагируют на бессмыслицу иначе. Пытаются поддержать разговор.

– Эти твари?

– Андроиды. Терминаторы. Не знаю, как вы их назовёте. Те, что притворяются людьми.

Старик снова пожевал губу, посмотрел на мальчика пристально. Его правая рука всё ещё лежала в правом кармане, как будто сжимая что-то.

– Мы видели одного, – я показал жестом за спину на коридор, из которого мы пришли. – Мёртвого. Это ты его?.. Ну, понимаешь.

– Как будто эта тварь когда-то была жива. Послушай. Это прозвучит немного резко для тебя, но ты уверен, что ребёнок… правда ребёнок? Я думаю, ты в порядке, ты прошёл тест. Но его реакция… Меня не совсем убедила.

Ребёнок сжал мою руку, и мы сделали несколько шагов назад. Мальчик прятался у меня за спиной.

– Если ты тронешь его хоть пальцем. – Я пытался говорить угрожающе, но голос дрогнул.

– Ладно, ладно.

– Покажи, что у тебя в кармане.

– Что?

– Что ты прячешь в кармане?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Наверное, с минуту мы просто стояли, скрестив взгляды. Я ждал реакции старика. Старик как будто размышлял о чём-то, продолжая жевать нижнюю губу. В конце концов, он нахмурился, тяжело вздохнул, как будто недовольный принятым решением, и сказал:

– Катитесь лучше отсюда. Не хочу рисковать с вами.

Мы попятились от старика. Пошли к раздатчикам, чтобы взять с собой ещё немного еды и воды, продолжая посматривать в его сторону. Старик не спускал с нас глаз.

Когда мы уходили, он крикнул мне на прощание:

– И следи за своим ребёнком. Даже если он всё ещё в порядке, это может измениться.

Мы покинули логово старика, нырнув в очередной коридор, и отправились дальше. Шли молча, пока мальчик не заговорил:

– Как думаешь, что с ним случилось, пап?

Я пожал плечами.

– Что-то нехорошее, – сказал я. – Не знаю, Гаррек. Не уверен, что хочу знать.

Но я хотел. Его слова застряли у меня в голове. Я пытался собрать картину по кусочкам, но чего-то не хватало. И казалось, наша безопасность могла зависеть от этого. Может быть, надо было договориться со стариком. Выяснить, что случилось с ним. Недосказанность пугала. Следи за своим ребёнком. Даже если Гаррек в порядке, это может измениться. Мрачные слова. Пугающие слова.

– Всё будет хорошо, – прошептал я.

Мальчик посмотрел на меня с беспокойством. Мой испуг передался и ему.

– Всё будет хорошо, – прошептал я снова.

И мы двинулись дальше.

5

Самым жутким было то, что я даже не знал, когда это произошло. Просто в какой-то момент Жижка стал вести себя странно. И не то чтобы совсем странно. Немного странно. Как будто бы всё нормально и вдруг проскочит что-то. Интонация как будто не его. Или словечко ввернёт, которого я не слышал от него раньше. Мы с Жижкой давние друзья. Ещё до всего этого. Притерпелись, притёрлись друг к другу. Я его хорошо знаю. И вдруг как будто что-то не так с ним. Как будто бы он не в порядке. Но я не понимаю, в чём дело. И признаки эти настолько маленькие, настолько редкие. Да всё с ним нормально, думаю я. Чудится мне. А потом снова беспокойство поднимается.

Да что вообще с ним может быть не так? Ничего ведь не было. И когда это началось? Да и что началось?

– Жижка, с тобой всё в порядке? – спрашиваю я его.