Антон Шульгин – Вендетта пятого героя. Часть первая. Прелюдия (страница 2)

– Прям моя жизнь! – срывается с губ.

Бросаю взгляд на вывески в поисках «Алой Вуали». Надпись бьет в глаза красным, раздражая, но и привлекая. Мои шаги эхом разносятся по пустой площади, будто по склепу. Толкаю тяжелую дверь в другой мир.

Глава 1

Когда мир рухнул

Меня никто не встречает – видимо, слишком поздно для важных гостей. Слева, в гардеробе, парнишка – слишком молодой для этого места, слишком взрослый, чтобы не понимать, что тут происходит. Кидаю ему старый двубортный плащ и серебряную монету.

Он кивает. Захожу в зал. Слева, в углу, за большим столом шестеро играют в карты. В центре почти пусто, особенно на танцполе у сцены. Старый зверолюд будто отвернулся от света прожектора. Его пальцы танцуют по клавишам рояля, вышивая мелодией спокойную атмосферу. Справа пустой бар словно манит меня.

Достаю и закуриваю, выбрасываю струйку дыма. Иду к стойке, кладу серебряный дублон. Бармен молча достает бутылку виски.

– Нет, – холодно, словно угрожая, произношу я. – Бренди.

Его взгляд падает на мою руку. Не раздумывая, он молча ставит бутылку, стакан и ведро со льдом. Я не первый из «Темного Зеркала», кто решил здесь выпить.

Вырываю пробку с тихим хлопком. Богатый, непривычный аромат со знакомыми нотками. Наливаю стакан со звуком ручейка. «Первый стакан залпом», – говорил Паук, когда глотал самогон в туалете. Наливаю второй.

От стола игроков ко мне подходит незнакомец. Он чуть ниже, но кажется еще более мелким из-за короткой шеи. Из-под кепки торчат уши – слишком острые для человека, слишком короткие для эльфа. Он дружелюбно улыбается. Половина зубов, будто казна этого города, – золотой блеск. Его коричневая куртка выглядит нелепо, но хорошо сидит на широких плечах.

– Друг, не угостишь?

– Что, сегодня не везет?

– Можно и так сказать, – тяжелый вздох отчаяния.

Толкаю наполненный стакан к нему. Его рука в одно движение останавливает стекло и ловко подносит к губам.

– Твое здоровье, друг! – проглатывает, будто коршун. – Первый раз пробую бренди.

– И что скажешь?

– Ничем не хуже виски, черт возьми!

Его улыбка начинает меня бесить, но…

– Слушай, а может, займешь мне пару серебряных?

– У тебя же плохой день, – ухмыляюсь я.

– Да я прямо сейчас сделаю его лучше!

Очевидный игрок – не умеет остановиться.

– А с вами там есть Лукиано Тальоне?

– Кто?

Золотая монета закружилась волчком по стойке в сторону незнакомца.

– Да, он там, – говорит он, ловя монету. – У тебя к нему дело?

– Скажем так. Расплатись и уходи.

– Я тебя понял, друг.

Он кивает и удаляется, но вскоре возвращается.

– Я у тебя в долгу. Нужна будет помощь…

– Вряд ли.

– Но если всё-таки, то я Дантист Бобби.

Он быстро уходит, видно, понимая, что сейчас могут начаться большие проблемы.

Я направляюсь к столу, в руке стакан бренди. Зеленый, как клумба, стол усыпан металлическими фишками и картами. Сидящие за ним – явно сторонники теневых дел. Кроме старика Лукиано.

– Можно? – спрашиваю я, уже садясь на свободное место.

– А деньги есть?

Высыпаю горсть серебряных на стол. Красавчик с зализанными волосами приветливо улыбается и одобрительно кивает. Этот молодой хмырь явно здесь главный. Особенно выделяется его дорогой костюм. Лукиано сидит напротив, тасуя колоду. Его лицо недовольно и уставше, руки дрожат. Раздача. В руках у каждого по две. На столе – три карты открытые, две закрытые. Началась игра на ставках.

Приспешники красавчика спасовали. Я и Лукиано поддержали. Еще одна карта на стол. Красавчик повышает. Я и Лукиано поддерживаем. Красавчик повышает неприлично сильно. Малыш блефует, причем довольно плохо. Лукиано более опытный, но азарт в глазах… У него всё плохо. Наконец я решаю взглянуть на свои карты: два туза, и два на столе.

– Прежде чем я приму, хочу спросить.

– Что, денег не хватает? Мы даем в долг, не бойся, – смеется красавчик.

– Нет. Вопрос к мистеру Лукиано Тальоне.

Он бросает на меня взгляд, пытаясь узнать, вспомнить.

– Мы знакомы? – дрожащим голосом спрашивает Лукиано.

– Значит, не узнал.

В моем голосе досада. Сжимаю карты и фишки.

– Ва-банк! – мой выкрик как шок. – Ставки же без ограничений?

– Сколько? – с дрожью в голосе говорит Лукиано.

– Сорок… – тяну каждую букву, вынося ему приговор. – …золотых.

Глаза красавчика округлились, как у деревенской дурочки.

– Тогда всё было так же, да, дядя?

Год 1909 после победы над Королем демонов. Мне было восемь лет. Несмотря на множество детей в округе, друзей у меня не было. Я был пустой, без магических сил, а значит изгой. Тогда казалось, что таких больше нет, и это проклятье разрывало сердце. Ровесники бегали в парке или по улицам, весело играя и смеясь. Мне же приходилось прятаться в темных переулках. Родители часто выгоняли меня погулять, не понимая опасности. Вначале я пытался быть как все, но без магии меня часто избивали. Тогда я и начал, словно мышь, прятаться в темных углах. Нередко детские глаза видели то, что не стоило: жестокие драки, убийства, кражи. Правда, никто не замечал и не обижал меня, ведь те, кто живут во тьме, хранят тайны друг друга.

Дома же всё было прекрасно. Отец Винченцо держал лучшую лавку зачарованных и магических предметов – «Волшебная Метла». Он пытался учить меня хотя бы рунам, но я будто был плох во всём. Мама Марта (Милана) помогала ему и следила за чистотой и уютом, а также преподавала мне грамоту на дому. Нагоняи были нечастыми, но заслуженными. Благодаря ей я читал, писал, знал историю и многие мифы.

На праздниках мы часто ждали дядю Лукиано, затем вспоминали двоюродного дедушку. Родители говорили, что в день его смерти родился я. Отец часто добавлял, что он был чертовски умён, и я буду таким же. Затем следовали игры типа «Эрудит» или «Шахматы», за которыми мы проводили долгие часы. Дядя с отцом выпивали бутылку Сливовки и уходил, не попрощавшись. После чего все мы ложились спать в одной комнате.

Спустя пару лет мама родила мне сестрёнку. Её назвали Луиза Мишель Тальоне. Я не мог дождаться дня, когда она вырастет и начнёт играть со мной. Наконец у меня будет кто-то, кроме родителей, кто сможет меня любить. Но этому не суждено было сбыться.

В один из холодных вечеров я играл с мамой в прятки. Отец сидел в кресле-качалке, крепко обняв сестру. Мама долго не могла меня найти. Я спрятался за шторой у окна и видел их всех. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался человек в черном. От него веяло злом и смертью. Мама пыталась закричать, но не успела. Нож скользнул по её горлу. Меня сковал страх, когда её тело медленно опускалось на пол. Кровь заливала пол. Отец с Луизой на руках встал и начал пятиться. Он что-то говорил, затем положил Луизу в кресло. Показывал рукой на сундук в углу. Убийца подошёл близко. Отец упал. Упал, словно марионетка без нитей. Луиза спала, и я боялся, что сейчас он… Но нет. Он пошел к сундуку и рылся в нём. Дрожа, со слезами на глазах, не думая о себе, я вышел из укрытия. На цыпочках я взял сестру на руки, направился к выходу. У самого порога она закричала, и я побежал.

Я бежал не по улице, а переулками, которые хорошо знал. Ноги дрожали и спотыкались. Холодный ветер пронизывал моё тело. Запах помоев и дождя смешивался, ударяя в нос. Но всё было неважно, ведь я слышал смерть. Луиза кричала мне прямо в ухо, но я слышал его шаги. Они были всё ближе. Мое сердце колотилось, как бешеное. Смерть была рядом, и тогда я нырнул под забор. Рука протянулась за мной. Бледная рука с длинными пальцами и татуировкой Туз Бубей. Прижимая сестру и задыхаясь от ужаса, я побежал дальше, к дому дяди Лукиано.

Эти воспоминания сами пробудились. Его испуганное лицо заставило их ожить в памяти. Если бы мое сердце было чуть мягче – я бы прослезился.

– Тони? – его голос почти пропал. – Сынок?

– Сколько ты поставил тогда?

В моем голосе не было ненависти или злости. Лишь холод из окаменевшего сердца. Лукиано сжал кулаки, чтобы унять дрожь.

– Ровно сорок золотых…

Его вина чувствовалась в каждом движении. Может даже сожаления и искрение раскаяние. Мне же было все равно.

– Сорок золотых… – циничная насмешка. – Цена за развеянную иллюзию. Я пришел вернуть тот долг.

Красавчик с друзьями слушали и не вмешивались. Им было интереснее, у кого какая карта.