Антон Шульгин – Вендетта пятого героя. Часть первая. Прелюдия (страница 1)

Антон Шульгин

Вендетта пятого героя. Часть первая. Прелюдия

Пролог

Я сижу в поезде и вижу сон – осколок прошлого.

«Четверо проклятых, избранники богов, сошли с трапа на гниющие земли. Их не страшили ни черные споры, разъедающие легкие, ни твари, ни демоны – страх давно выгорел. Движимые лишь холодной необходимостью, они прорубали путь сквозь концентрат мирового зла. Арчибальд Кэвендиш, вжимаясь в тяжелый щит, молча шинковал плоть врагов. Эльфийка Татьяна Багрова, с лицом, застывшим, как маска, посылала стрелы, взывая к безжалостным стихиям. Между ними тенью скользил Генрих фон Штейн, бормоча заклинания на языке, от которого стыла кровь. А прикрывал их, словно призрак, – Чжен Вэй.

Спустя дни – или вечность – они достигли Обители Короля демонов, падшего бога Антарктиса. Битва разразилась столь жестокая, что континенты стонали, а сама ткань реальности трещала от магических волн. Бой не был равным: герои должны были лечь в эту гнилую землю, став одними из многих. Свинцовые тучи затянули небо, вынося приговор без права на голоса.

На самом краю отчаяния сэр Арчибальд поднял щит и живым тараном врезался в Антарктиса. Он вложил всё, чтобы потеснить тварь. Свою жизнь и чужую божественную силу. Стальная воля против бесконечной ненависти. Но даже этого было мало.

Тогда из вязкой тени за спиной демона возник Вэй. Удар – и сердце врага пронзила стрела Татьяны, мгновенно сковавшая плоть льдом.

– Меня это не удержит надолго! – прохрипел демон, захлебываясь черной кровью.

– Хватит и мига, – выдохнул Арчибальд, отшатываясь в сторону.

Короля добила стрела Генриха. Она рухнула с небес с тошным свистом, разрывая воздух. Ослепительный, холодный свет выжег его внутренности.

Обессиленные, изломанные герои замуровали тело Короля в его же обители, запечатав выходы. Ценой стала жизнь, оборвавшаяся в ту же секунду. Боги разнесли весть о победе и смерти. Люди взмолились о спасении, и боги, спустившись с небес, предложили сделку. Героев нельзя было воскресить… но можно было вернуть в бесконечный цикл. Им даровали перерождение и проклятие помнить все свои жизни.

Так появился «Стол четырех», позже ставший безликим Квадратом. А мертвую землю боги засыпали вечным льдом, назвав Антарктидой. Да славятся наши герои, что стали королями. И великие Боги, что помогали им».

Антонио с хлопком закрыл книгу. Его тихий голос разрезал вязкую тишину комнаты.

– Мама, а правда, что героев было четверо?

– Так написано, – Марта не улыбнулась.

Она смотрела мимо сына, на сундук в углу комнаты.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне приснился сон. Всё было как в книге, грязь и кровь… но там был пятый.

– Может, это была тень господина Вэя?

– Нет, – мальчик нахмурился, чувствуя фальшь взрослых. – Вэй был тенью, а этот… этот был настоящим. Другим.

– Тогда я знаю, кто это.

– Правда?

– Да.

– Скажи мне. Имя.

– Ходят слухи, был пятый… Как же его звали? – она понизила голос до шепота. – Антонио Тальоне.

– Я?

– Ты. Тот самый пятый.

– Мама… – в его голосе прозвучало возмущение.

Марта Тальоне усмехнулась. Глаза были добрыми, но выдавали тревогу. Она поцеловала сына в лоб – прикосновение вышло сухим и быстрым.

– А теперь поставь книгу на место. И постарайся забыть этот сон.

Антонио недовольно фыркнул, но послушно побрел в свою комнату. Он долго ворочался, вжимаясь лицом в подушку, пока темнота наконец не погрузила его в сон.

Поезд остановился. Я сонно вышел на пиронПролог

Горные шахты гудят работой, но уже без меня. Мой срок окончен. Я вроде бы свободен, но сердце всё так же в клетке. Даже когда я сажусь в поезд, что умчит меня в Новый Лондон, – нет чувства освобождения. Только тяжесть.

Я смотрю в окно, где мелькают, сменяя друг друга, однообразные деревья. Покачивание, повторяющийся пейзаж – всё клонит в сон. Сознание плывёт и проваливается в него, в видение, как осколок прошлого, забытого, почти стёртого.

«…Четверо проклятых, избранники богов, сошли с трапа на гнилые земли Антарктиды. Их не страшили ни черные споры, разъедающие легкие, ни твари, ни демоны – страх давно выгорел. Движимые лишь желанием победить, они прорубали путь сквозь концентрат мирового зла. Арчибальд Кэвендиш, вжимаясь в тяжелый щит, молча шинковал плоть врагов. Эльфийка Татьяна Багрова с лицом, застывшим, как маска, посылала стрелы, взывая к безжалостным стихиям. Между ними тенью скользил Генрих фон Штейн, бормоча заклинания на языке, от которого стыла кровь. А прикрывал их, словно призрак, – Чжан Вэй.

Спустя дни, что длились будто вечность, они достигли Обители Короля демонов, падшего бога Антарктиса. Битва разразилась столь жестокая, что континенты стонали, а сама ткань реальности трещала от магических волн. Бой не был равным: казалось, герои должны были лечь на гнилую землю, став одними из многих. Тяжелые тучи нависли над их головами, извергая ледяной дождь. Грохот стали разлетался на многие вёрсты, а крики замирали эхом. Антарктис был сильнее – бывший бог над смертными существами.

На самом краю отчаяния сэр Арчибальд поднял щит и живым тараном врезался в Антарктиса. Он вложил всё, чтобы уничтожить зло: свою жизнь и силу, дарованную свыше. Стальная воля против бесконечной ненависти. Но даже этого было мало.

Тогда из вязкой тени за спиной демона возник Вэй, сжимая стрелу Татьяны. Удар – и сердце врага пронзил наконечник, мгновенно сковавший плоть льдом.

– Меня это не удержит надолго! – прохрипел демон, захлебываясь черной кровью.

– Хватит и мига, – выдохнул Арчибальд, отшатываясь в сторону.

Заклинание Генриха рухнуло с небес птицей из света с истошным свистом, разрывая воздух. Ослепительный, холодный луч пронзил Антарктиса и выжег его внутренности.

Обессиленные, изломанные герои замуровали тело Короля в его же обители, запечатав выходы. Ценой победы стали жизни, оборвавшиеся на мертвых землях. Боги разнесли весть о победе и смерти. Люди взмолились о спасении, и боги, спустившись с небес, предложили сделку. Героев нельзя было воскресить… но можно было вернуть в бесконечный цикл. Им даровали перерождение и проклятие помнить все свои жизни.

Так появился «Стол четырех», позже ставший безликим Квадратом. А мертвую землю боги засыпали вечным льдом, назвав Антарктидой. Да славятся наши герои, что стали королями, и великие Боги, что помогали им».

Антонио с хлопком закрыл книгу. Его тихий голос разрезал тишину комнаты.

– Мама, а правда, что героев было четверо?

– Так написано, – Марта не улыбнулась.

Она смотрела мимо сына, на сундук в углу комнаты.

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне приснился сон. Всё было как в книге, грязь и кровь… но там был пятый.

– Может, это была тень господина Вэя?

– Нет, – мальчик нахмурился, чувствуя фальшь взрослых. – Вэй был тенью, а этот… этот был настоящим. Другим.

– Тогда я знаю, кто это.

– Правда?

– Да.

– Скажи мне. Имя.

– Ходят слухи, был пятый… Как же его звали? – она понизила голос до шепота. – Антонио Тальоне.

– Я?

– Ты. Тот самый пятый.

– Мама… – в его голосе прозвучало возмущение.

Марта Тальоне усмехнулась. Глаза были добрыми, но выдавали тревогу. Она поцеловала сына в лоб – прикосновение вышло сухим и быстрым.

– А теперь поставь книгу на место. И постарайся забыть этот сон.

Антонио недовольно фыркнул, но послушно побрел в свою комнату. Он долго ворочался, вжимаясь лицом в подушку, пока темнота наконец не погрузила его в сон.

Я стою на площади под холодным дождем. Мой взгляд снизу вверх взирает на символ власти. Символ, что держится на сказке о нерушимых добродетелях и самопожертвовании. Четыре короля всего мира застыли в бронзовом изваянии. Холодный свет падающих кристаллов ложится на замершие лица. Их руки сжимают орудия, что спасли мир. Их позы вселяют уверенность в завтрашнем дне. Герои – бессмертный символ надежды и защиты.

На деле их руки сжимают горло этого города. Он тонет, но не в ливне. Город захлебывается в коррупции и тирании, что скрыты за лозунгами. Весь символизм героев – пыль в глаза. Это напоминание, насколько они сильны, а мы ничтожны по сравнению с ними. Их трон стоит на бетоне и крови невинных, которые их почитают.

Достаю сигарету, прикусываю кончик и ищу спички. Бумага намокает, рвется, и сигарета разваливается. Я смотрю, как табак с водой проваливается в канализацию.