Антон Шульгин – Ангел с холодными руками (страница 1)
Антон Шульгин
Ангел с холодными руками
Дождь. Капли, как пули. Бессмысленный поток разбиваясь об асфальт. Я сижу в дешёвой забегаловке на пересечении третьей улицы и Грин Авеню. Передо мной чашка черного кофе и кусок торта. Это медовик в девять слоев. Самый сладкий мед в тесте, а крем из сметаны и сахара разбавляет вкус легкой кислинкой, словно взбитые сливки со свежей клубникой. Каждый кусочек тает во рту, доставляя наслаждение, как поцелуй красотки. Я не могу устоять перед таким десертом. Именно поэтому моя бывшая выбрала этот место. Русские десерты делают меня сговорчивей, может даже глупее и с этим ничего не сделать. Ах да. Она сидит напротив, готовясь завести разговор про наше прошлое. Начнет с моего внешнего вида.
– Джимми, ты снова не брился несколько дней. Как всегда жалко денег для Донни? Сколько он уже тебя бреет?
– Моника, давай без этого. Ты скажешь какой я скряга. Как мне надо было жить, чтобы ты не ушла. А потом… – Я намерено сделал паузу, чтобы услышать, как она будет отрицать.
– Что ты такое говоришь? Я знаю от тебя всегда пахло дешевыми сигаретами, а по вечерам еще и запах дешевого пойла. – Я продолжаю ее слушать. Мне нравится ее голос.
– Ты вроде бы говоришь: я не такая. И продолжаешь по старому сценарию.
– Если бы ты меня слушал раньше, было бы все! И деньги, и дом загородом, и я в твоих руках!
– Я всегда старался заработать больше, чем нужно!
– Зато всегда вкладывал деньги не туда, как чертов неудачник.
– Ну прости, что я не гений финансов. Если пришла оскорблять, можешь просто наорать и уйти.
Тишина повисла в воздухе. Она достала позолоченный портсигар и закурила. Запах дорогих сигарет приятно щекотал мой кривой нос. Хорошо, что после всех ударов, он вообще способен чувствовать запахи. Я тоже решил закурить. Достал помятую пачку и зажигалку из бежевого плаща. Щелчок открывшейся металлической зажигалки привлек ее внимание.
– Ты все еще ее хранишь?
– Это же твой подарок.
– Ах… – Её тяжелый вздох, как удар током прошелся мурашками по моему телу. – Прости, Джимми. Я погорячилась.
– Ничего, я тоже был не прав. – Мне не хотелось это говорить, но ее тон стал мягким, как объятия после пощечины.
– Знаешь, я правда любила тебя. – Она лжет. Скорее всего, все-таки лжет… но я хочу ей верить.
– Прошлое можно вернуть.
– Уже слишком поздно. – Она снова это делает. Дергает за старые струны.
– Пока не забит последний гвоздь, не поздно.
– Хватит, Джимми. – Сожаления в ее голосе почти настоящие. И все же я верю ей.
– А почему нет?
– Помню мы с тобой решили сходить в ресторан. Я одела самое лучшее платье. Сделала самую красивую прическу. Стояла у входа, ждала тебя. Ты опоздал. Но пришел с большим букетом цветов. Я растаяла от такого жеста и даже не заметила твою мятую рубашку и такой же ужасный галстук. Не заметила запах самого дешевого одеколона. Твою небритость, растрепанные волосы. Даже сбитые кулаки. Я была наивна, верила в романтику и видела лишь жест любви. Теперь я не такая. Я вижу все твои недостатки. Все таже рубашка, тот же плащ, таже шляпа. Только вот галстук более нелепый. Лучше стал лишь одеколон.
Каждое ее слово становилось ударом. Все более сильным в одно и тоже место. Но я не хотел уйти или ударить ее, как сделали бы многие. Я хотел заткнуть ее поцелуем. Хотел снова почувствовать прикосновение этих нежных губ. Почему-то только сейчас пришло осознание – она мой медовик.
– Моника хватит. Мы можем играть в это до утра. Ты же по делу. – Я сдерживаюсь чтобы не сорваться. Надо быть серьезным.
– Да. – Она снова тяжело вздохнула. – Мне нужна услуга. Таким занимаешься лишь ты.
– Цену знаешь?
– Плачу вдвойне за срочность.
– Куда тебе спешить?
– Не мне. Моему мужу. Через неделю он баллотируется в сенат, надо убрать все хвосты.
– А я думал он то как раз идеален.
– Лучше тебя, поверь мне. – Она снова закурила. Наша с ней привычка курить, когда не веришь в то, что говоришь.
– Что именно надо сделать? – Я пытаюсь отдалится, не смешивая дела и личное, а сам смотрю на ее губы, глаза, ресницы.
– Нужно заткнуть одного журналиста. – Она достает конверт и кладет его на стол. – Здесь все о нем.
– И всего-то?
– Второй хвост опаснее. Итальянская мафия.
– Коза Ностра? Они здесь каким боком?
– Не важно. Главное, чтобы они отстали.
– Я попробую, но ничего не буду обещать. – Говорю одно, но сделаю, как всегда, все ради неё.
– Вот держи! Это гонорар. – Еще один конверт. Ее рука толкает его ко мне. Я тянусь не за конвертом, а зачем-то, чего давно нет. Наши пальцы встречаются, чуть цепляются. Она медлит, прежде чем убрать руку. Этот миг дольше чем нужно. Дольше, чем позволено. – Если будет нужно еще позвони. Мой номер на обороте.
Мой сладкий медовик. Она уходит прочь, все так же элегантно, как тогда, когда разбила мое сердце, положив кольцо на стол. Я смотрю в надежде, что она обернется у двери. Она оборачивается, и мы встречаемся глазами на короткий миг. Ее все еще манят мои зеленые глаза, пока я тону в ее голубых. Молодая рыжая официантка с веснушками приносит мне счет. Я добавляю щедрые чаевые. Иногда хочется делится радостью, пусть и через банальные чаевые.
***
Я открыл глаза в своей тесной квартирке на окраине трущоб. Это не шикарный район с элитными засранцами, но и не портовый, чтобы на каждом шагу стояли люди дона Пелагатти. Здесь есть все, что мне нужно: слухи, выпивка, информаторы. Пара баров, где продают информацию в прикуску с виски и ночной клуб, в котором любопытные крысы пропадают навсегда. Уличная шпана, чья сеть раскинулась дальше, чем лапы мафиози. Старые знакомые в полиции и рядах дона готовы поболтать за пару дорогих сигар. Но самый главный информатор – это продавец газет через дорогу от моего дома. Слепой старик, знающий больше, чем любой другой в этом городе. Даже комиссар полиции узнал, что в его ноге пуля, позже этого старика. Трущобы, как океан с акулами, но если соблюдаешь все правила, можешь очень долго оставаться не тронутым.
Утро выдалось солнечным, но чутье подсказывало, что день будет паршивым. Налив себе виски в стакан, я все-таки открыл конверт с досье на журналиста. Внутри не просто заметки, а профессионально составленный бланк каким-то частным детективом и несколько мутных фотокарточек, но мне этого вполне хватит. Тем более я знаю Терри Флая. Прохвост, хитрец, но при этом борец за справедливость, коих почти не осталось. Я бегло пробежался по досье: «Бывший военный… Разведка… Умение обращаться с боеприпасами… Потерял правую руку…». Этот момент вызвал у меня смех:
– Видимо не так уж он и хорош в своем умении. – Сказал я и громко расхохотался. – Ладно с него и начну, он скорее всего дома или в редакции.
Старое корыто снова сдохло. Чертово ведро давно просится на свалку, но я все жду, когда оно само заглохнет. Хлопнув дверью, поднял руку надеясь поймать такси. Сегодня повезло. Желтая машина с полоской узора из шашек от передних фар до задних габаритов, на крыше – лампочка и номер машины. Водитель не особо приятной внешности в заляпанной куртке, с шрамом под правым глазом. Мне кажется, я его уже встречал. Но только не помню где. Сел в машину, назвал адрес Флая, пристально вглядываясь в его затылок. В машине царит молчание. Как в катафалке – тишина давила на нервы.
***
Такси подъехало к многоэтажному дому. Каждая ничем не примечательная многоэтажка хранила много тайн от сплетен до жестоких преступлений. Протягиваю десять баксов и жду сдачу. По взгляду водителя понимаю, что зря. Недовольным взглядом провожаю отъезжающую машину, выпалив:
– Ну и сервис!
Вхожу через парадный, стараясь быть внимательным. Душное помещение, словно сразу хватает за глотку. Бабуля консьержка спит на посту около тарелки с макарунами – лучшей охраны еще не придумали. На лифте табличка не работает. По лестнице спускаются два итальянца, в костюмах, у одного в руках кувалда – не от Пелагатти ли они? Лучше сделать вид, что ничего не видел, как спящая «стража». Как только два мордоворота выходят, я иду к лестнице. Квартира «705». Седьмой этаж без лифта:
– Спасибо, Моника. Я включу это в счет.
Не Эверест, но все-таки я осилил этот подъем. Коридоры молчаливо пусты. Нутро бьет тревогу, учащая сердцебиение до предела. Сую руку в карман за пистолетом. Пусто. Моя дырявая башка забыла его в ящике стола. Видимо старею. Иду вперед, отсчитывая номера квартир. 701, 702, 703… Впереди на полу щепки, как раз у «706». Замок на двери сбит, похоже, кувалдой, что я недавно видел. Захожу в квартиру – полный разгром вокруг. Радует, что нет ни тела, ни крови. Зачем же они тогда приходили? Дальше еще дверь, скорее всего в спальню. Я стараюсь идти тихо, но меня предательски выдает хруст осколков. Вытягиваю руку вперед, легким движением толкая дверь. Здесь тоже погром. На обыск не похоже, слишком сильно все ломали. Это предупреждение от дона Пелагатти или его Капо Марино. Сзади кто-то наступил на стекло, как и я. Это Флай – засранец прятался здесь. Повернувшись, получаю удар в челюсть чем-то тяжелым. Боль окутывает меня тьмой, утаскивая в мир кошмаров.
***
Пинок по ребрам привел меня в чувство – элегантно, словно бриться топором. Я поднимаю голову и вижу капитана Доминика Бриггса. Его вечно недовольное лицо, старый вычищенный костюм и зонтик, что он вечно таскает с собой, видимо уже по привычке. Наверное, единственный не продавшийся коп в этом городе. Ему пора на пенсию, что редкость для копа. А жив он лишь потому, что знает, когда зарыть глаза.