Антон Седов – До приговора (страница 6)

Он не стал открывать ссылку сразу — сначала позвонил в технический отдел и попросил проверить письмо на вирусы и отследить, если получится, исходный адрес. Потом надел плащ и вышел в ночь, под ледяной дождь, который к этому времени превратился в настоящий ливень с порывами ветра, пригибавшего деревья к земле. Город, залитый оранжевым светом фонарей, казался пустым и враждебным, словно декорация к мрачному спектаклю, в котором он, Даниил Кравцов, играл роль одновременно и зрителя, и участника, и потенциальной жертвы.

Он думал о Лапине, который готовил нападение на беззащитную девушку, и о Нечаеве, который методично и жестоко избивал своих соседей, и о том, что оба они были остановлены не законом, а чьей-то холодной, безжалостной волей, поставившей себя выше закона. И самое страшное заключалось в том, что он, профессиональный следователь, человек, посвятивший жизнь борьбе с преступностью, не мог найти в себе однозначного осуждения этой воли — по крайней мере, не сейчас, когда перед его глазами стояло лицо Анны, измученной многомесячным страхом, и всплывали строки из полицейских отчётов, в которых система в очередной раз расписывалась в собственном бессилии.

Он сел в машину, включил двигатель и ещё долго сидел, не трогаясь с места, глядя, как дождевые струи размывают очертания мира за лобовым стеклом. Где-то там, в этом размытом и неуютном городе, двигались невидимые фигуры, которые уже наметили следующую цель и уже начали к ней приближаться, а он пока что брёл в темноте, нащупывая дорогу и надеясь, что успеет понять их мотивы раньше, чем они совершат очередную, возможно — роковую, ошибку.

Телефон коротко пискнул, оповещая о новом сообщении. Техотдел ответил быстрее обычного: «Исходный адрес отследить не удалось, но ссылка ведёт на закрытый ресурс, зарегистрированный в офшорной зоне. Тематика форума — аналитика преступлений, прогнозирование рисков, открытые базы данных. Похоже на площадку для обмена информацией между бывшими силовиками и специалистами по безопасности. Будьте осторожны, Даниил Андреевич.»

Кравцов убрал телефон в карман и наконец вырулил со стоянки. Значит, всё-таки бывшие силовики и аналитики — или те, кто умело под них маскировался. Люди, знающие, как работает система изнутри, и решившие, что её можно починить, только сломав. Люди, у которых хватило ума, ресурсов и решимости перейти от анализа рисков к их физическому устранению.

Второе убийство не просто подтверждало существование системы — оно обнажало её масштаб и дерзость. И теперь Кравцов знал наверняка: он имеет дело не с убийцей-одиночкой, а с целой сетью, разветвлённой и безжалостной, которая будет действовать до тех пор, пока кто-нибудь — или он сам, или те, кто придёт ему на смену, — не найдёт способ её остановить.

Глава 5

Ночь после обнаружения тела Нечаева Кравцов провёл без сна. Он сидел в своём кабинете, прикрыв дверь и выключив верхний свет, чтобы остаться наедине с тусклым кругом настольной лампы и собственными мыслями, которые ворочались в голове тяжёлыми, неповоротливыми глыбами, отказываясь складываться в стройную картину. Перед ним на столе лежали две папки — дело Лапина и дело Нечаева, — а рядом с ними высилась стопка распечаток: детализации звонков, биллинги, скриншоты форума, на который вёл присланный ночью анонимный линк, и несколько листов с результатами предварительного анализа, выполненного техотделом в авральном порядке.

Он начал с того, что ещё раз, теперь уже медленно и вдумчиво, перечитал оба дела от корки до корки, делая пометки на полях и подчёркивая те места, которые казались ему важными. Лапин и Нечаев не были знакомы друг с другом, не пересекались по работе, не имели общих друзей и не состояли в одних и тех же социальных группах. Их миры, на первый взгляд, не соприкасались ни в одной точке, кроме самой очевидной: оба были склонны к насилию, оба фигурировали в полицейских сводках, и оба в какой-то момент оказались в поле зрения неизвестных наблюдателей, которые оценили степень их опасности и вынесли свой собственный, окончательный и обжалованию не подлежащий приговор.

Но чем дольше Кравцов вчитывался в детали, тем яснее понимал, что даже эта общая черта не могла объяснить избирательности убийц. В городе жили сотни, если не тысячи людей с аналогичным криминальным прошлым и агрессивными наклонностями, многие из которых стояли на учёте в участковых пунктах и регулярно попадали в поле зрения правоохранительных органов. Почему же выбрали именно этих двоих? Почему удар был нанесён сейчас, а не месяцем раньше или годом позже? И главное — откуда убийцы знали о планах Лапина и о последней эскалации конфликта Нечаева с соседями с такой пугающей точностью?

Ответ, когда он наконец начал проступать сквозь ворох разрозненных фактов, оказался до обидного простым и оттого ещё более тревожным. Кравцов пододвинул к себе распечатку переписки Лапина и сравнил её с копией заявления, которое за месяц до смерти подавал на Нечаева избитый им сосед. В обоих случаях имелся цифровой след, доступный тому, кто умел его найти: у Лапина это были сообщения в мессенджере и аудиозаписи, сделанные через шпионскую программу, у Нечаева — активность в социальных сетях, где он, не стесняясь в выражениях, обсуждал с приятелями планы «наказать зарвавшихся соседушек» и «поставить их на место раз и навсегда». Более того, в истории браузера на ноутбуке Нечаева, который доставили в техотдел через несколько часов после обнаружения тела, нашли поисковые запросы, не оставлявшие сомнений в серьёзности его намерений: «как сделать взрывпакет», «что будет, если поджечь дверь», «как избежать ответственности за поджог».

Всё это — переписка, посты, поисковые запросы, аудиозаписи, — будучи собрано воедино и проанализировано человеком, обладающим доступом к соответствующим базам данных и навыкам аналитической работы, превращалось в исчерпывающий цифровой портрет потенциального преступника. Портрет, из которого можно было извлечь не только общую склонность к насилию, но и конкретные планы, конкретные сроки и конкретные адреса. Именно этим, судя по всему, и занимались те, кто стоял за убийствами: они не гадали на кофейной гуще и не полагались на интуицию, они методично собирали данные из открытых и закрытых источников, пропускали их через какой-то алгоритм или систему оценки рисков и на выходе получали список целей, подлежащих устранению.

Кравцов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, позволяя мыслям течь свободно. Если его догадка была верна — а интуиция, помноженная на двадцатилетний опыт, подсказывала, что он на верном пути, — то он столкнулся не просто с группой линчевателей или мстителей-одиночек, а с полноценной подпольной структурой, которая действовала по принципам, позаимствованным из арсенала государственных спецслужб. Структура, которая использовала методы предиктивной аналитики и тотальной слежки, чтобы предсказывать преступления и предотвращать их самым радикальным из возможных способов.

Он открыл глаза и посмотрел на часы: стрелки показывали начало четвёртого утра. За окном всё ещё лил дождь, и его монотонный шум, обычно успокаивающий, теперь казался назойливым и тревожным, словно кто-то настойчиво скрёбся в стекло, пытаясь привлечь внимание. Кравцов встал, прошёлся по кабинету, разминая затёкшую спину, и остановился у доски, на которую ещё вчера прикрепил фотографии обеих жертв. Он взял маркер и начал рисовать схему прямо поверх снимков, не заботясь о том, что потом придётся оправдываться перед Рябовым за испорченный материал.

В центре он написал одно слово: «Система». От него повёл стрелки в разные стороны, подписывая каждую: «Сбор данных», «Анализ рисков», «Выбор цели», «Наблюдение», «Ликвидация». Под стрелкой «Сбор данных» он добавил: «Соцсети, слитые базы, прослушка, форумы, даркнет». Под «Анализом рисков» — «Поведенческие паттерны, цифровые следы, доступ к жертве». И дальше, по цепочке, до финальной точки, которую он обвёл жирным красным кружком, поставив рядом вопросительный знак.

Он отошёл от доски на пару шагов и оглядел получившуюся схему. В ней не было ничего сверхъестественного, ничего такого, что не мог бы придумать любой мало-мальски грамотный аналитик с опытом работы в правоохранительных органах или в сфере корпоративной безопасности. Именно это и пугало больше всего: система была реализуема, воспроизводима и, при наличии достаточных ресурсов, могла функционировать годами, оставаясь в тени и не оставляя следов. Её создателям не требовалось гадать или изобретать велосипед — достаточно было взять уже существующие инструменты и применить их без оглядки на закон и моральные ограничения.

Он сел обратно за стол и придвинул к себе клавиатуру. Присланная ночью ссылка на закрытый форум до сих пор не была открыта, но теперь медлить не имело смысла. Он запустил защищённый браузер, которым его научили пользоваться ребята из отдела по борьбе с киберпреступностью, и активировал цепочку анонимизации, прежде чем ввести адрес в строку поиска. Форум загрузился не сразу — сначала на экране появилось предупреждение о том, что ресурс является закрытым и требует приглашения, но затем, словно распознав его по цифровому следу, страница сменилась пригласительным окном с единственной кнопкой: «Войти как гость».