Антон Рай – Эстетический страшный суд (страница 3)

Дальнейший месяц прошел под знаком эксперимента: «Положим что-нибудь на эту странную штуковину и посмотрим, что будет». Что только на Куб не клали! Камни, книги, картины, предметы мебели и одежды, статуэтки, драгоценные металлы, научные приборы и бытовую технику, а один раз, кажется, даже положили канализационный люк – уж зачем, хоть убейте, не знаю. «Странная штуковина» добросовестно «сканировала» всё ему предложенное и выдавала какое-нибудь число, причем, как вскоре было замечено: от ноля до ста. Итак, вроде бы кое-что прояснилось, хотя значение этого числового разброса тоже было непонятно. Естественно, нашелся и один шалопай, ко всеобщему ужасу забравшийся на Куб и добросовестно им «просканированный», впрочем, с нулевым результатом, – но не в том смысле, что Куб показал ноль, а в том, что не показал никакого числа. Вообще, со временем выяснилось, что куб-сканер отказывается «сканировать» живые существа, а реагирует только на неодушевленные предметы. Еще одна непонятка в массиве всеобщего непонимания происходящего.

Прорыв произошел, когда один человек (его имени так и не удалось установить, ввиду того, что претендентов на сделанное открытие примерно миллиард) высказал предположение, что «Куб с Дворцовой» определяет точную художественную ценность положенной на него вещи – по шкале от ноля до ста. У доски не было никакой художественной ценности, поэтому ноль остался нолем. Положенная затем книга какой-то ценностью уже обладала – и не просто какой-то, а ценностью в 37.3 балла по сто-балльной шкале. Предложенную гипотезу стали проверять и оказалось, что она до странности похожа на правду. Так, например, положив на Куб книгу с несколькими пьесами Шекспира получили не одно, но несколько чисел (причем сколько было пьес, столько получилось и чисел), и все эти числа, кроме одного (к сожалению, запамятовал, какой именно пьесе соответствовала относительно низкая оценка), были чрезвычайно высоки. Также и разные издания одной и той же книги получали одинаковые «оценки» – из чего ясно следовало, что оценивается именно содержание, а не, скажем, обложка книги. Далее, «просканировав» ряд картин из находящегося рядом Эрмитажа, получили высокие оценки: от 50 до 95, а взяв для сравнения несколько уличных картинок с Невского проспекта – получили числовой разброс от 1 до 10.

Правда, тут произошел казус, мгновенно выявивший огромную потенциальную силу сделанного относительно природы таинственного куба-сканера открытия. Один никому не известный художник подкинул на Куб свою никому не нужную картинку, а тот возьми, да и выдай: 77.3. Сначала было посчитали, что этот случай и доказывает, что выдаваемые Кубом числа не выражают точно измеренную художественную ценность, а означают что-то совсем другое, но затем как-то так оказалось, что все вдруг начали восхищаться до сих пор незамечаемой картиной, а уже вскоре ее не считали иначе как шедевром. Естественно, возник вопрос: а не под воздействием ли авторитета «Куба с Дворцовой» все вдруг увидели до сих пор утаенную от глаз Красоту, и есть ли она в действительности? Но легенда уже родилась и ничто не могло переубедить «верующих». Тысячи непризнанных художников ломанулись к кубу-сканеру в надежде на объективное художественное признание…

Далее рассказчик превращается в Джанни Родари, а сие повествование, соответственно, превращается в сказку с тремя концами.

Конец первый (утопический)

Прошли годы и волшебное свойство «Куба с Дворцовой» уже ни у кого не вызывало сомнений – он несомненно показывал точную художественную ценность положенной на него вещи. Это волшебное свойство полностью изменило художественную жизнь на планете Земля. Всякий художник, будь то автор картины, книги, фильма или музыкальной мелодии, имел право на то, чтобы один раз в год вынести свое творение на суд Куба-сканера. Так полностью исчезли как проблема признания, так и проблема сравнения. Никто более не мог принимать художественно-плохое за хорошее и художественно-хорошее за плохое; никто более не мог с пеной у рта доказывать, что его творение лучше или хуже другого. Как указывал Куб – так и было. Кое кому сложившаяся ситуация казалась скучной (скучно наверняка знать, что некое произведение искусства хорошо или плохо – и насколько именно хорошо или плохо), но определенно не самим художникам. Момент, когда готовое произведение выносилось на «суд» Куба стал даже еще более волнительным, чем ранее был момент выноса произведения на суд зрителя. Это был поистине страшный суд. Ведь если ранее зритель не принимал нечто сделанное художником, тот всегда мог утешиться тем, что зритель просто его не понял, но объективность Куба совершенно исключала такую возможность. Правда, разумеется, всё равно «непризнанные Кубом» художники говорили, что «Куб врет», но их работы подсказывали обратное. Некоторые художники попросту боялись выслушать вердикт и отказывались выносить свои творения на «страшный суд», но вскоре они были обязываемы сделать это по закону. Отныне ни одно произведение искусства, не прошедшее «проверку Кубом», не считалось произведением искусства. Многие называли такую ситуацию «тиранией Куба», но вот незадача – общий уровень творчества несомненно резко вырос, что отмечалось всеми мало-мальски не слепыми в художественном отношении людьми. Оно и неудивительно – хочешь-не хочешь, но художник отныне обязан был стремиться не просто к Высокому, но – к Высочайшему! Высшая из возможных поставленных планок (100.0 как недостижимый, но притягивающий идеал стремления) порождала и самые высокие из возможных художественные результаты.

И расцвело творчество, и цветет оно до сих пор, чему является свидетелем и автор данной истории. А Куб этот, разумеется, был послан на Землю самим Аполлоном – покровителем искусств. Так он теперь официально и называется – «Дар Аполлона». И вместо императора Александра столп на Дворцовой площади с некоторых пор увенчивает фигура божественного дарителя, а сам столп называется Аполлонийским.

Конец второй (реалистический)

И явились художники, и посыпались цифры, и запутались люди. Не могли они прийти к согласию ни относительно оценок, выдаваемых Кубом после «сканирования» признанных всеми шедевров (а некоторые из этих шедевров вдруг получили куда более низкие оценки, чем это предполагалось), ни, в еще в большей степени, относительно оценок современных работ. Признанные современные творцы прямо отказались «проверяться на Кубе», назвав это всё «лотереей, в которой выигравший вместо денег получает бумажку с нарисованными на ней цифрами». Оно и понятно, когда ты уже признан, не хочется ставить под сомнение достигнутое. Опять-таки признанным мастерам не хотелось уверяться в том, что их мастерство, возможно, лишь бледная тень подлинного Мастерства. А тут еще интеллектуалы со всего мира, собравшиеся на специально созванную конференцию, призванную разрешить вопрос: «Как некий оценочный критерий в принципе может считаться объективным?» – сошлись на том, что никак. «И вообще, – говорили третьи, – ведь то, что выдаваемые „Кубом с Дворцовой“ числа имеют отношение к художественной ценности – это только гипотеза; правда, красивая, но абсолютно недоказуемая». Как следствие, вскоре было принято решение, запрещавшее использовать таинственный серебристый Куб-сканер в целях оценки художественных произведений. А через несколько дней после принятия этого решения Куб вдруг взял да исчез. Никто так и не понял – зачем он вообще появился? И только признанный благодаря Кубу художник утверждал, что это был дар самого Аполлона, но человечество оказалось недостойно этого дара. Данную теорию посчитали красивой, но опять-таки совершенно недоказуемой.

Конец третий (философский)

Прошли годы и волшебное свойство «Куба с Дворцовой» уже ни у кого не вызывало сомнений – он несомненно показывал точную художественную ценность положенной на него вещи. Но вот однажды появился писатель, написавший удивительную книгу, однако книга эта получила от Куба удивительно низкую оценку, так что ни одно издательство не хотело ее печатать. Но ценители литературы продолжали утверждать, что книга великолепна, и она распространялась так, как и ранее распространялись запрещенные цензурой книги. Никто эту книгу не издавал, но все ее читали. Потом появилась еще одна такая книга, потом еще несколько картин, музыкальных мелодий и фильмов. В общем, родилось непризнанное Кубом, но признаваемое ценителями искусство. «Выходит, и Аполлон, иногда, но может заблуждаться», – задумчиво сказал один философ. «Нет, выходит, что люди упрямы и не хотят признавать своей слепоты», – безапелляционно заявил другой. Завязался жаркий спор, в результате которого было заключено следующее пари: «Если непризнанные Кубом, но признаваемые людьми произведения искусства и через пятьсот лет будут в таком же почете, как сегодня – то тогда прав первый философ, а если нет – то второй». Пари это было заключено лет сто тому назад, так что для выяснения истины осталось подождать всего лишь еще лет четыреста.

Доллар за слово

15 августа 2021 года на почту известному чтецу Виталию Смирнову пришло письмо. Самое стандартное письмо от самиздатовского автора, просящего озвучить свой рассказ. Алгоритм ответа был отработан. Расценки такие-то (в среднем Виталий брал по рублю за слово) – вы готовы платить, я готов озвучить. Это если он не был перегружен работой, но он только что озвучил несколько глав из длиннющего романа, возиться с которым ему еще предстояло не менее месяца, и ему хотелось сделать передышку, а тут как раз это письмо с просьбой озвучить рассказ. Рассказ – это именно то, что ему сейчас было нужно.