Антон Рай – Анатомия книжной реальности (страница 9)

А вот, скажем, предваряющий игру отрывочек довольно любопытен:

«Они сели за зеленый стол и не вставали уже до ужина. Все разговоры совершенно прекратились как случается всегда, когда наконец предаются занятию дельному».

Да, вот оно – самое дельное занятие для всех этих толстых господ, господствующих в мире – вист! Вот он – секрет преуспевания в мире: сидеть за одним столом с другими толстыми важными господами. Впрочем, и крутиться возле дам тоже очень-очень полезно, тоненькие прекрасно это понимают… Механика мира устроена несложно; сложно приходится лишь тем, кто отказывается принять правила всеобщей игры. Но это я так, отвлекся.

А речь шла о картах. Значит ли это, что я не люблю описания любых игр? Вовсе нет. В частности, ведь и в «Мертвых душах» есть описание другой игры, а именно замечательной партии в шашки Чичикова и Ноздрева:

«– Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, выступая шашкой.

– Давненько не брал в руки шашек! – говорил Чичиков, подвигая тоже шашку.

– Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, выступая шашкой.

– Давненько не брал я в руки шашек! – говорил Чичиков, подвигая шашку.

– Знаем мы вас, как вы плохо играете! – сказал Ноздрев, подвигая шашку, да в то же самое время подвинул обшлагом рукава и другую шашку.

– Давненько не брал я в руки… Э, э! это, брат, что? отсади-ка ее назад! – говорил Чичиков.

– Кого?

– Да шашку-то, – сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом своим и другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только бог знал. – Нет, – сказал Чичиков, вставши из-за стола, – с тобой нет никакой возможности играть. Этак не ходят, по три шашки вдруг!». (Н. В. Гоголь. «Мертвые души». Т.1. Гл. 4.).

И что же – «считать» данный отрывок или нет? И опять я в затруднении. Мне сложно аргументировать, почему этот отрывок необходимо использовать при подсчете КНТ, и вместе с тем я несомненно использовал бы его. Пока что пусть этот отрывок повисит в воздухе, в дальнейшем я еще вернусь к нему.

Далее мы опять сталкиваемся с тремя подряд прекрасными характеристиками Чичикова, вполне обрисовывающими его характер:

«По окончании игры спорили, как водится, довольно громко. Приезжий наш гость также спорил, но как-то чрезвычайно искусно, так что все видели, что он спорил, а между тем приятно спорил. Никогда он не говорил: „вы пошли“, но: „вы изволили пойти“, „я имел честь покрыть вашу двойку“ и тому подобное. Чтобы еще более согласить в чем-нибудь своих противников, он всякий раз подносил им всем свою серебряную с финифтью табакерку, на дне которой заметили две фиалки, положенные туда для запаха». (Н. В. Гоголь. «Мертвые души». Т.1. Гл. 1).

«В немного времени он совершенно успел очаровать их».

«Приезжий во всем как-то умел найтиться и показал в себе опытного светского человека. О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, – он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре – и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком. Но замечательно, что он все это умел облекать какою-то степенностью, умел хорошо держать себя. Говорил ни громко, ни тихо, а совершенно так, как следует. Словом, куда ни повороти, был очень порядочный человек. Все чиновники были довольны приездом нового лица. Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор – что он дельный человек; жандармский полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты – что он знающий и почтенный человек; полицеймейстер – что он почтенный и любезный человек; жена полицеймейстера – что он любезнейший и обходительнейший человек. Даже сам Собакевич, который редко отзывался о ком-нибудь с хорошей стороны, приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши на кровать возле худощавой жены своей, сказал ей: «Я, душенька, был у губернатора на вечере, и у полицеймейстера обедал, и познакомился с коллежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: преприятный человек!» На что супруга отвечала: «Гм!» – и толкнула его ногою.

Такое мнение, весьма лестное для гостя, составилось о нем в городе, и оно держалось до тех пор, покамест одно странное свойство гостя и предприятие, или, как говорят в провинциях, пассаж, о котором читатель скоро узнает, не привело в совершенное недоумение почти всего города». (Н. В. Гоголь. «Мертвые души». Т.1. Гл. 1).

Из всех предложенных отрывков я не возьму для подсчета КНТ лишь последний абзац, потому что он чисто информативен. Всё остальное считается. Можно сказать, что этими отрывками Гоголь завершает предварительное знакомство читателя с главным героем повествования. Ну и ясно, что раскрытие характеристик главных персонажей – нечто заслуживающее быть отмеченным. Плохие писатели, кстати, и не могут толком охарактеризовать своих персонажей; Гоголь же вполне вылепил Чичикова уже в первой главе.

Каков же Чичиков? Чичиков прежде всего олицетворение светскости. Его умение «говорить обо всем» – ценнейшее качество светского человека. Ведь когда вы беседуете «в свете», боже вас упаси попытаться хоть о чем-то говорить всерьез. Свет любит поверхностный разговор и, соответственно, тех, кто может поддержать разговор на любую тему, а ведь на ЛЮБУЮ тему и можно рассуждать только поверхностно. Чичиков именно таков. О его умении держать себя уже было сказано, но тут это умение дорисовывается. Опять-таки свет требует внешней благопристойности, и Чичиков является олицетворением именно такой благопристойности, о которой мечтает свет. Рассуждает обо всем, держит себя приятно, каждому польстит, в общем, всё в нем «совершенно так, как следует». Самым же удачным ходом в характеристике Чичикова видится реакция Собакевича – именно здесь умение Чичикова подладиться к людям и понравиться им достигает своего пика, ведь понравиться Собакевичу практически невозможно, но Чичикову это удалось. Это, вероятно, и есть тот самый штрих, о котором говорят как о завершающем штрихе гения. Хотя возможно, что завершающим гениальным штрихом является реакция жены Собакевича. Но это уж решайте сами.

Мы же незаметно подошли к настоящему водоразделу в предпринимаемых изысканиях. Ведь глава-то закончена. А это значит, что мы уже прямо сейчас можем приступить к расчетам! Да, роман еще впереди, но кто нам мешает рассчитать КНТ для первой главы романа? Никто!

Итак, сначала смотрим, сколько всего в этой главе знаков: 21 208.

Теперь смотрим, сколько знаков было мною выделено во время выписок: 6414.

Теперь оcтается самым простейшим образом посчитать КНТ первой главы:

6414*100/21208 = 30.24.

Вы видите? Это сверкнула молния. Вы слышите? Это ударил гром. Вы всё еще слушаете? Это заиграла торжественная музыка. Вы ничего не видите и не слышите? Что ж, признаюсь, я тоже ничего не вижу и не слышу. А ведь мы подошли к моменту исследования, который трудно не признать одним из ключевых. Мы получили число, мы вышли на четкие количественные характеристики в отношении оценки текста. Это удивительно. Это странно. Это где-то пугающе даже. Но это так. Всякие «хорошо», «плохо» и «так себе» отходят на второй план, а вместо этого мы получаем – 30.24. И тут же «хорошо» и прочие оценки возвращаются, потому что 30.24 – это не просто очень хорошо, это отличный показатель (даже больше – это показатель, близкий к предельно-возможно высоким). Но теперь мы уже говорим «отлично» не просто так, а опираясь на число. Мы и раньше могли сказать «отлично», но теперь мы можем сказать это по-другому, по-научному, так сказать, насколько это слово применимо к исследованию литературы в частности и в гуманитарных науках в целом. Теперь мы можем сказать «отлично» по расчету, хотя и совсем не без любви.

Итак, около трети первой главы «Мертвых душ» было сочтено мной достойной специального выделения. Почти треть – это запредельно много.

Разбор второй главы «Мертвых душ»

Ну что же, каким бы утомительным ни показалось вам наше дальнейшее путешествие, но нам не остается ничего иного, кроме как от главы первой перейти к главе второй. Да, могу забежать вперед и сказать – путешествие продлится от самого начала и до самого конца «Мертвых душ». Иначе и быть не может7. Поэтому не буду больше к этому возвращаться и просто пойду вперед.

«Для читателя будет не лишним познакомиться с сими двумя крепостными людьми нашего героя. Хотя, конечно, они лица не так заметные, и то, что называют второстепенные или даже третьестепенные, хотя главные ходы и пружины поэмы не на них утверждены и разве кое-где касаются и легко зацепляют их, – но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны, несмотря на то что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец». (Н. В. Гоголь. «Мертвые души». Т.1. Гл. 2).