Антон Перунов – Враг нации (страница 4)

— Сама не знаю. Увлеклась слишком и даже не оглядывалась по сторонам… — признавая свою вину, свесила девушка голову, так что длинная челка упала на лицо.

— Не делай больше так. Повезло, что они тебя решили живьем до стоянки тащить. А не сломали шею и не проломили башку первым делом.

— Я понимаю. И обещаю, что без твоего разрешения не стану никуда уходить.

Вахрамеев в ответ лишь молча пожал широкими плечами. Сам факт оставления боевого поста ради собирания гербариев оставался для него таким очевидным и эпического масштаба залетом, что даже говорить об этом не имело смысла.

— Кхм, да. Это было бы неплохо… Роза, а в вашей организации как вообще с субординацией и дисциплиной? Или вы вроде анархистов?

— У нас строгий порядок. Решения центрального комитета и съезда обязательны для всех.

— Ну, тем более, — не очень понятно для собеседницы подытожил Март. — Так, мы почти пришли, показывай, где тебя схватили. Начнем розыск детеныша.

Впрочем, искать пса не пришлось. Он сам выбрался к ним навстречу из зарослей. Забавно переваливаясь на крепких, широких лапках, он, скуля и повизгивая, заковылял прямиком к Розе.

Восторгам девушки не было предела. Она схватила щенка на руки и принялась целовать и тискать его.

— Видишь, — расплескивая небесную лазурь из полных незамутненного счастья широко распахнутых глаз, горячо зашептала она, — он запомнил меня!

— Спору нет. Пойдем, поищем теперь логово.

Погладив котенка, по-прежнему цепко державшегося на его плече, Март заметил.

— Видишь, Курсант, какие у нас тут приобретения. Ты его не обижай. Он еще совсем мелкий, хоть и втрое тебя больше. К слову, не хочешь своими ногами побегать?

Котенок согласно кивнул ушастой головой и лихо сиганул на землю, принявшись обнюхивать все вокруг. Март, рассудив здраво, что далеко щенок сам уйти бы не смог, огляделся по сторонам, отправился к ближайшему склону, у основания которого грудой лежали огромные замшелые валуны. В расщелинах между камнями запросто можно было отыскать надежное убежище даже для крупного зверя.

Так и оказалось. Несколько сильно погрызенных костей, стойкий, тяжелый запах крупной, никогда не мытой шампунем собаки, следы грубой, серой шерсти на ветках кустарника, прикрывающих вход в пещерку. Встав на колени, Март заглянул внутрь. Никаких признаков жизни. Только следы свежей, еще не запекшейся крови на присыпанном светлым песком каменном полу.

— Похоже, кто-то сюда наведался в отсутствие хозяев и сожрал пёселей. И случилось это совсем недавно. Будем считать — найденышу капитально повезло, что он вовремя свалил из дома в поисках лучшей жизни.

Роза, подошедшая следом с собакой на руках, тоже не удержалась и посмотрела на следы чьей-то жестокой трапезы. На глазах у нее проступили слезы. Щенок, понюхав воздух, тонко и пронзительно заскулил.

— Теперь все ясно. Больше здесь делать нечего. Пошли обратно к челноку. Я уже говорил, что от всей этой беготни оголодал немного.

— Как ты можешь даже думать о еде сейчас⁈ Ты бесчувственный чурбан, Вахрамеев! — не в силах сдержать возмущения, накинулась на него Роза.

— Война войной, обед по расписанию, — широко шагая, спокойно ответил Март девушке. — Зрелище, конечно, такое себе. Неаппетитное. Но за жизнь я и не такого навидался. И покруче намного. Взять, к примеру, недавно убиенных хлопов. Головы им разнесло как спелые арбузы… И ничего, ты над ними не рыдала. Рассуждала о красотах природы…

Возразить Бакановой на это было нечего, но и молчать тоже не хотелось.

— Это совсем другое…

— Да-да. Этодругин. Знакомо. У тебя сразу чувствуется европейское воспитание…

Девушка не уловила, в чем суть подначки, но отчетливо поняла, что в словах стрелка однозначно присутствовала изрядная доза сарказма.

— И вообще. Без качественного трех, а лучше четырех разового питания летчику никак нельзя. От этого он похудеет и перестанет выглядеть бодро и молодцевато. Опять же молодой организм требует своего.

— Это ты про что сейчас? — не без подозрения переспросила девушка.

— Про завтрак, ясен пень. А ты о чем подумала?

— Да так… У нас есть замороженные готовые обеды… консервы и сублимированные продукты.

— Вот и отлично. Надо всего и побольше…

— А вот и веночек. Смотри, я его специально для тебя плела.

Девушка водрузила цветы себе на голову, как корону.

— Нравится? Похожа я на сказочную царевну-лебедь?

— Вполне.

— Ответь мне, Март, ты вообще человек или инопланетный киборг? Боевой терминатор, как в фантастических фильмах?

— Вот это поворот. К чему клонишь, Роза Алексеевна?

— Сам посуди. Сначала, как рыцарь на белом коне, спасаешь от злых великанов-ётунов прекрасную девицу. А потом вместо того, чтобы воспользоваться романтическим моментом, ходишь тут сам себе злобный буратино.

— Это чего так?

— Потому что деревянный целиком. Вот скажи мне, я тебе вообще нравлюсь?

— Ничего так, симпатичная. Местами даже красивая, н…

— Но это не точно. Ты хотел добавить, но постеснялся?

— Возможно…

— А если я симпатичная, то чего же ты только про жратву и говоришь?

— Роза, у меня встречный вопрос. Ты меня охмурить решила по сугубо личной инициативе или все же по заданию партии?

— Фу, ты дурак, Вахрамеев! — неподдельно обиделась рахдонитка. — Все настроение испортил…

Март в ответ лишь слегка пожал плечами, а про себя отметил, что на его вопрос она так и не ответила.

Глава 3

В ярком свете местного солнца белоснежный воздушный корабль, стоявший, утопая колесами в густой, изумрудно-зеленой траве, смотрелся на фоне горных вершин и ясной синевы небес очень выразительно. Марта так захватило открывшееся зрелище, что он даже на минуту застыл, созерцая свой конвертоплан. Баканова тоже поневоле остановилась.

— Проведу обход машины сейчас. Прежде все не до того было. А это не правильно. Традиции надо чтить. Да и просто проверить, все ли в порядке, не помешает. Щенка твоего надо куда-то определить. Коробку или ящик. Только в салон и кабину его не заноси. Пусть пока в грузовом отсеке поживет. А как доберемся до Ганзы, организуешь ему жизнь с удобствами.

— Я поняла.

— К слову, — не сдержавшись, принялся занудно поучать рахдонитку Вахрамеев, — ты курс про карантинные мероприятия в своем медучилище проходила или пробегала?

Баканова удивленно уставилась на Марта, в глазах ее светился немой вопрос: «Как тебя такого умного в колыбели не удавили?»

— На борт ничего тащить нельзя, –­ продолжил он размеренно излагать, словно читая пункты наставления по эксплуатации воздушного судна, — Мало ли тут какие паразиты или токсины, ядовитая или аллергенная пыльца… Вообще это ты мне должна бы рассказывать, а не наоборот… Понимаю, что красиво. Но придется оставить на полянке и букет, и корону цветочную.

— Наверное, ты прав. Сглупила, увлеклась. И в такой переплет встряла. Ты меня спас, а я вместо благодарности ругаться начала. Выдумала на ходу глупую романтическую историю. Да еще и от тебя чего-то требовать принялась. Честно, я тебе очень благодарна.

— Ладно, Роза Алексеевна, — смягчился командир, видя ее искренне раскаяние. — Будем считать, что проехали.

Обстановка как-то сразу разрядилась. Недавнее напряжение ушло, развеявшись как дым. И все же, как говорится, ложечки нашлись, но осадочек, пусть и в самой глубине, остался…

— Кстати, а среди оборудования, которое ты из медотсека забрала, случайно не было анализатора для воды? Ну, чтобы понять, пригодна она для нас?

— Поняла. Да, кое-что имеется. Проведу забор проб и сделаю проверку. Но лучше все равно пить только кипяченую. Так надежнее.

— Золотые слова.

То, что состав атмосферы тут точно пригоден, ему доложил Искин в автоматическом режиме сразу по выходу из створа. Как и давление, температуру, силу и направление ветра, влажность и радиационный фон. К слову, все было в пределах нормы. Когда они дошли вместе до шаттла, дверь, подчиняясь его приказу, гостеприимно отъехала в сторону, и Баканова поднялась наверх. А Март приступил к освященному десятилетиями, затверженному раз и навсегда порядку обхода своего винтоплана.

От трапа против часовой стрелки. Сначала левый борт. Медленно, внимательно осматривая, касаясь ладонью поверхностей, пошел вокруг машины. То и дело уточняя у Искина характеристики того или иного узла и элемента фюзеляжа. Шасси, крылья с гондолами на законцовках, развернутыми сейчас вертикально, огромные лопасти винтов, флапероны[1], двухкилевые хвостовые рули-стабилизаторы, закрытые створки грузовой рампы в корме, бортовые ниши для дополнительных кристаллических батарей, технологические лючки, разъемы.

Повреждений и тем более прямых попаданий не отметил. Развернулся и пошел вдоль правого борта. Все в обратной последовательности. Наконец, добрался и до носа челнока. Фонарь кабины, прожекторы, антенны, нижняя турель с автоматической пушкой. Взял себе на заметку, что надо будет добавить снаряды в боекомплект орудия. И надо все же закрыть массивный дульный тормоз-компенсатор чехлом.

— Ну что, будем знакомы, — провел он по блестящему борту рукой, как бы и впрямь приветствуя машину с которой уже успел сродниться. ­– Вот теперь уже по-настоящему. Надо тебе, такому красавцу, имя дать. Пожалуй, раз ты шаттл, то есть челнок, по-русски, наречем «Бураном». И летай сто лет! Курсант, — Вахрамеев посмотрел на весело скачущего в траве котенка, — как тебе такое имя для корабля?