Антон Перунов – Такара (страница 13)

— Может, возьмем мелкан? Вдруг в лесу какую добычу получится разыскать? — поступило от Иволгина рацпредложение.

— Не вопрос, тока с хозяйкой согласуй и тащи ствол на себе. Сам заявился, заметь, никто тебя за язык не тянул. — Сходу ответил Тим, лихо подмигнув Ирине.

Проводив начинающих исследователей-путешественников взглядом, Мишка лишь осуждающе покачал головой. Дорохин не разделял оптимизма Гая, его угнетали мысли о постигшей их катастрофе. Где они очутились? Смогут ли вернуться домой? Пока никто из приятелей и прочих жителей лагеря на берегу Бездонного озера не смог внятно сформулировать ни одной идеи, ни одного разумного ответа относительно свалившейся на них ситуевины. Это, как минимум, озадачивало Михаила. Хотелось побыть наедине самим с собой и своими мыслями. Усвоить новую картину мира, наметить программу действий… Он даже обрадовался уходу ребят.

Ирину настигла гиперактивность. Свои переживания девушка спрятала за суетой и болтовней ни о чем, и нисколько не мешала ему. Самостоятельно суетилась по лагерю, наводя женскую версию порядка не только в своих вещах, но и по нескольку раз переставляла какие-то вещи вроде ведра и лопаты, пытаясь «сделать как лучше». Михаил в ответ мог бы вывалить на собеседницу мусорный бак своей памяти, но настроения поболтать не было. Несколько раз поддакнув для поддержания разговора и поменяв одно за другим несколько положений в пространстве по причине «генеральной уборки», Дорохин ретировался за палатку. Рефлексировать.

Предварительно взял все свои ножи, топорик и точильный брусок. Ну и накормленный еще со вчера картечными патронами «Фабарм». Для пущей ясности мышления. Ножи хранили еще домашнюю заточку, так что действие носило скорее ритуальный, чем практический характер. А вот топорик от непрерывной заготовки топлива неумелыми пока еще ручонками изрядно затупился. Топорик обрел положенную остроту, а в голове не прояснилось.

Наоборот, из глубин памяти натянуло всякой всячины из книжек и фильмов про параллельные миры, попаданчество кучки современников черти куда и тому подобной лабуды. Для сохранения душевного равновесия, была предложена версия с созданием двойников. Мол, в результате ужасной и таинственной бури произошел некий… некое… короче, сейчас на их родной Земле оригинал Тима и Мишки рысят по тайге в составе одного из пэйнтбольных отрядов, а живой Федор фотографирует свою ненаглядную Ирину на пляже. А рядом оригинальный Арсений кидает летающую тарелку оригинально взрыкивающему Хану. Через пару дней им это оригинальное времяпрепровождение надоест и они дружной толпой с тихой грустью двинут в родной город Омск.

Следующим номером программы шла починка камуфляжных брюк, в которых Мишка щеголял на тренингах по выживанию. Еще там, на своей Земле. Продевая нитку в иголку, парень сетовал на сосновую смолу, испортившую новые штанцы и беззлобно костерил сучок, распоровший ткань на бедре в очень неудобном для починки месте — под карманом. Мелькнула мысль «припахать Ирку», вроде как женская работа и все такое, но потом взяло верх природное упрямство и желание сделать все самому.

От древолазанья, лесозаготовок, землекопания и прочих кустостраданий, пережитых под руководством инструкторов-маньяков мышцы рук и ног немного побаливали. Но тренинги Мишка вспоминал как время, потраченное совершенно не зря.

Из мира воспоминаний его выдернули близкие голоса. Прислушавшись, он определил женский звонкий, как Ирин, и глуховатый мужской, знакомый, как есть «страшнолейтенантский». «Это о чем они там общаются? Вот хитрюга, его в дверь, а он в окно. Без мыльца. Вот вызнает у Ирины наш коварный план „Тихая линька“. Ща как выйду из-за печки, как нарушу процесс чиста из вредности!»

Мишка вывалил чуть не на ноги «страшному лейтенанту» охапку дров и тому пришлось отсесть от девушки.

— Ира, ты помнишь, нам готовить на всю шайку-лейку?

— Ого. А разрешение есть? — Слегка подофигевший от внезапного вторжения Дорохина МЧС-ник озвучил первую пришедшую в голову мысль. Естественно, он имел ввиду не разрешение на приготовление пищи, а намекал на повышенную вооруженность грубияна.

Повисла неловкая пауза. МЧС-ник осознал нелепость своего вопроса, а Дорохин чуток «расправил грудь» под действием неожиданного комплимента.

— На топорик — нету. Даже чек выкинул, представляете? — Михаил перекинул помповик за спину — дрова нес подмышкой, а ствол в правой руке, поправил ножны с охотничьим ножом и потеребил за поясом туристический топорик.

Старлей ничуть не смутился своему проколу — оружие у ребят, а не только у Дорохина он видел вчера. Да что там говорить, у каждой палатки искореженного бурей лагеря мелькал вооруженный мужчина, а то и двое.

— Тяжелый случай. Ладно, проехали.

— Проехали, так проехали. А то я уж было заподозрил, что любите читать скучные буквы и смотреть глупые цифры. На бумажках.

— Нет. У меня хобби крестиком вышивать. — Парировал Скоробогатов.

— Тяжелый случай. — Вернул фразу автору Михаил.

Взгляды старшего лейтенанта и наряженного как новогодняя елка выживальщика встретились.

— Ой! А вы есть хотите? — Разрядила ситуацию Ирина.

МЧС-ник не стал изображать скромника. Девушка заварила ему котелок лапши, щедро отрезала хлеба. Вместе попили чая с конфетами. На свежем воздухе у чая оказался совсем другой вкус. Обжигающий ароматный кипяток растворил в себе и напускную грубость Дорохина и такую же уверенность в своей власти и правоте Скоробогатова.

Лес встретил пришельцев дремучей красотой, если так можно сказать. Места явно первобытные и насквозь дикие. Тим не торопясь, шагал следом за Сеней, который в качестве передового дозора вместе с лайкой двигался метрах в трех перед ним. Говорить здесь как-то не хотелось, древние лиственные великаны подавляли своим величием и требовали соблюдения тишины. Регулярно сверяясь с компасом, чтобы не потерять направление, Гай одновременно осматривал местность. Еще на выходе из лагеря они с Арсением договорились внимательно наблюдать окружающую природу, и сформировать некую картинку мира вокруг.

Музыка леса постепенно окрашивалась новыми звуками — тут и там слышались выстрелы, довольные крики добычливых попаданцев, англоязычные восклицания и те самые слова, которые у городского русского человека сами просятся наружу при виде нетронутой природы. А добавьте к этому состоянию легкий и уже привычный бодун. А так же первое робкое осознание непростой ситуации… Перед которой бодун мерк, а вот природа наоборот расцветала всеми красками и эту самую «большую жопу» скрывала, как густой вечнозеленый куст с экзотическими цветами.

Добирались до горки недолго, толком и устать не успели. Поперли наверх не разбираясь по ближайшему склону, почти отвесному. Пса, естественно, пришлось оставить у основания горы, подъем для него оказался непреодолим: кое-где приходилось тянуться на руках на очень значительной крутизне.

Поднимались с остановками на крохотных пятачках, прокладывая маршрут от выступа к выступу во время краткого отдыха. Подъем оказался сложнее, чем виделось снизу. И вот, во время последнего рывка к вершине, шедший первым Арсений вдруг с криком отдернул руку, которой только что вцепился в самую вершину скалы.

Тим внутренне похолодел: «Змея!».

— Что? Что с тобой?

В ответ Арсений шумно выдохнул и небрежно махнул якобы «укушенной» рукой… Сверху на вспотевших на пронзительном ветру скалолазов скалился Хан, оставленный у подножия. Именно он лизнул хозяина в руку, чем едва не спровоцировал непоправимое. Тим промерил взглядом высоту: достаточно, чтобы успеть испугаться…

На вершине ветер, почти не ощутимый в лесу, продувал насквозь, вжимая в каменную стену. Макушка горы представляла собой небольшую — максимум три на три метра, площадку с массивным, черным камнем почти точно посередине. Тим побоялся подходить к самому краю. Только теперь они обнаружили, что противоположная сторона горки значительно более пологая и удобная для восхождения, что навевало сразу несколько мыслей: «какие же мы дурни, что не осмотрели ее со всех сторон», «слава богу, спускаться с риском для жизни не придется — отсюда, с вершины, их путь наверх представлялся совершенным обрывом». Арсений трепал вывалившего язык пса за холку и вполголоса уговаривал того никому не рассказывать, что Хан опять оказался умнее хозяина. Кратко охарактеризовав свои мозговые способности, Гаев приступил к осмотру местности.

С комфортом усевшись на массивный уже нагретый солнцем валун, он принялся рассматривать горизонт. Сначала осмотрелся в бинокль, затем сделал ряд панорамных снимков специально взятой мощной цифровой камерой, «потом посмотрим тщательней».

Спустя десять минут они не торопясь спускались вниз — следуя за надежным проводником — калачиком лайкиного хвоста. Достигнув подножия горы, коротко обсудили дальнейший план действий и сошлись все же на том, что стоит и поохотиться. Пес, получив приказ искать дичь, принялся бодро рыскать по кустам, охотники с ружьями наготове шли следом. Вскоре Хан сделал стойку в сторону уютной полянки, посреди которой вольготно расхаживал крупный, длинноногий, напоминающий дрофу образец пернатой живности. Яркая раскраска и солидные габариты выдавали в нем самца. Осторожно прицелившись, Сеня выстрелил из мелкашки, и птица упала в невысокую траву.