Антон Панарин – Восхождение Плотника (страница 28)

— Успокойся. — осадил его я толкнув к выходу. — Мы заплатим, но немного позже.

— Ясен пень заплатите. Другого то лекаря в деревне нет. А мази вам хватит от силы на неделю. — Кивнул лекарь. — Ногу твою обрабатывать не буду. Там считай ничё и нет. А воспаление само пройдёт, не сегодня, завтра.

Я бросил взгляд на ногу про которую совсем позабыл и правда. Там была лишь запёкшаяся кровь от удара щупальцем, да большой покрасневший участок кожи. Страшного конечно ничего нет, вот только теперь одна из штанин значительно укоротилась, а это паршиво.

Мы вышли из лекарской избы на улицу и Петруха тяжело вздохнул. Он стоял, прижимая перевязанную руку к животу и выглядел как побитая собака. Глаза виноватые, плечи опущены, губа прикушена. Раньше он казался мне ожившим шкафом. Сейчас он напоминал шкаф с отломанной дверцей из вздувшейся фанеры.

— Ярый, ты прости меня, — пробасил Петруха, глядя в землю. — Паршивый из меня работник выходит. Ты всё объяснял, а я замешкался и вот…

В его голосе звучала такая искренняя тоска, что мне стало жалко парня. На стройке я видел работников, которые косячили и потом мучились от стыда. Хороший признак, кстати. Значит, совесть есть. Работяга без совести опаснее бракованного крана. А совестливый не только исправится, но и станет лучше. Обязательно станет.

— Не пори чепуху. Тебе просто не повезло. Рука заживёт, — продолжил я уверенным тоном. — А в мастерской ты мне и с одной рукой пригодишься. Будешь столешницы шлифовать, заготовки подавать, лак размешивать. Короче без работы не останешься.

По лицу Петрухи медленно расплылась улыбка. Широкая, открытая, как ворота амбара. Он выпрямился и перестал горбиться. Даже перевязанная рука уже не казалась катастрофой.

— Спасибо, Ярый. Ты мне жизнь спас то. А ещё если на Анфиске женюсь, сына в твою честь назову! Я теперь тебе по гроб жизни обязан.

— Так, давай без гробов, — усмехнулся я. — Иди отдыхай. Как понадобится твоя помощь, я сообщу.

Петруха кивнул, развернулся и зашагал по улице. Даже со спины было видно, как ему полегчало. Шёл бодро, расправив плечи. Перевязанную руку держал осторожно, но без трагизма. Выживет, куда он денется, на таких всё заживает как на собаке.

Эх, что-то день не задался. Петруха выбыл. Других самоубийц в округе я не вижу. Зато вижу выросший долг. Мало того что я должен ростовщику кучу монет, так теперь ещё и лекарю два золотых задолжал. Просто восхитительно…

Единственный способ выбраться из долговой ямы, это начать массово производить столы из эпоксидки. Значит, надо придумать способ охотиться в одиночку. Безопасно, эффективно и желательно без риска для жизни. Настоящая инженерная задача.

Я сел на лавку возле мастерской и задумался. Мозги заработали в привычном режиме. На стройке любую проблему можно решить. Нужно лишь правильно сформулировать задачу. Есть объект, слизень. Есть цель, уничтожить слизняка. Есть ограничение, нельзя подходить близко.

Физический контакт слишком опасен. Это мы уже проверили на Петрухиной руке. Вилами конечно слизня можно пришибить, вот только вряд ли это возможно с первой же попытки, а второй может уже и не быть. Все механические способы требуют ближнего боя. Значит, нужно химическое оружие.

И тут меня осенило. Мысль пронзила разум словно молния! Что нейтрализует кислоту? Правильно! Щёлочь!

Это же школьная химия, восьмой класс! Реакция нейтрализации, простейшая и мощнейшая. Кислота вступает в реакцию со щёлочью из-за чего состав выделяет мощнейший выброс тепла. Экзотермическая реакция, бурная и неукротимая в своей красе. Слизень состоит из кислоты? Отлично. Засыпаем его щёлочью, и пусть варится изнутри!

А где взять щёлочь в средневековой деревне? Да проще простого. Известь! Негашёная известь, оксид кальция. При контакте с кислотой она выделяет чудовищное количество тепла. Температура может подскочить до нескольких сотен градусов. Слизень буквально сварится в собственном соку.

Причём известь сделать можно из обычного известняка. А известняк тут есть повсюду. Белые камни торчали из берега реки. Я заметил их, когда ходил за глиной. Сперва их нужно обжечь в костре, потом растолочь и готово.

Красота решения заключалась в его простоте. Не нужно подходить к слизню. Не нужно рисковать. Просто бросил горсть порошка, и природа сделает остальное.

Вскочив с лавки я понёсся к реке. Насобирал белых камней. Притащил во двор мастерской, обложил со всех сторон обрезками досок и подпалил. Жар стоял нестерпимый. Пришлось отойти на метр назад и любоваться пламенем.

Когда камни прокалились и остыли, я растолочь их тяжёлым чурбаком. Белый порошок получился мелкий и едкий. Пылил так, что мне пришлось обмотать лицо мокрой трофейной рубахой, чтобы не надышаться этой гадостью. После набрал порошка в подол рубахи и побежал в лес пока не стемнело.

На месте где пострадал Петруха, было весьма оживлённо. Два слизня ползали по еловой подстилке и пожирали останки своего собрата, распространяя на всю округу зловоние, подобное выбросам химического завода. В стороне от слизней валялись мои вилы, Петрухина лопата и пара вёдер, их они не привлекали совершенно.

Медленно я подкрался на расстояние броска прячась за соснами. Сердце колотилось как отбойный молоток. Руки слегка подрагивали, но голова была ясной.

Набрал горсть порошка из подола рубахи. Белая пыль просыпалась между пальцев, но её было предостаточно чтобы запустить реакцию. Выскочив из-за сосны, я швырнул известь в ближайшего слизня и реакция началась мгновенно.

Порошок коснулся студенистой поверхности и вспыхнул. Не огнём, нет, но жаром. Поверхность слизня забурлила. Зашипела, забулькала и задымилась. Пар повалил столбом, словно чайник закипел. Только чайник был живой и корчился от боли, если слизни вообще могут испытывать боль.

Не теряя времени я набрал ещё горсть и швырнул во второго слизня. Попал точно в центр. Его тело вздулось, побелело и покрылось пузырями. Внутри что-то трещало и лопалось. Тварь металась по земле, оставляя за собой мутные дымящиеся лужи. Слизь варилась в собственной кислоте. Именно так, как я и рассчитывал.

Через минуту всё было кончено. От слизней осталась лишь бесформенная белесая масса. Дымящаяся, вонючая и абсолютно неподвижная. При этом ядро слизней всё ещё было целым. Я подобрал вилы, аккуратно вытащил два ядра и взял их с помощью мокрой рубахи которую я использовал как респиратор. Нужно сходить к купцу и предложить выкупить эти камешки. Кто знает? Вдруг они ценные?

Потыкав вилами слизь я тяжело вздохну. Масса была плотной, рыхлой и зернистой. Ни капли прозрачности. Ни намёка на тот чистый студень, который застывал, превращаясь в идеальный аналог эпоксидной смолы.

Известь уничтожила не только слизня, но и его слизь. Химическая реакция полностью нейтрализовала кислоту и состав изменился. Это была уже не смола. Это была мутная, бесполезная дрянь.

Я сел на корягу и уставился на эту бесполезную кашу. Знакомое чувство. Примерно такое же разочарование я испытывал, когда заказчик на стройке менял проект после возведения каркаса. Вроде бы результат есть, а толку ноль.

Так и запишем. Известь можно использовать как оружие против слизней. Но после нее слизь непригодна для использования.

Получается дилемма. Безопасная охота уничтожает ценный материал. Охота с сохранением материала опасна для жизни. Классическая инженерная задача с двумя противоречивыми условиями.

Ладно, не впервой. На стройке такие задачи решались ежедневно. Нужно совместить скорость и качество, при этом убить слизняка, не испортив слизь.

Забрав вёдра, лопату Петрухи и вилы, я зашагал обратно в деревню. Мозг уже переключился в инженерный режим. К этой проблеме нужно подходить системно. С расчётами, чертежами и здравым смыслом. Не как охотник, а как проектировщик.

Нужно подумать над созданием ловушки. Как с зайцем. Механическая ловушка которая будет работать без моего физического присутствия. Кстати! А зачем мне убивать слизня? Может стоит подумать над созданием мини фермы по производству эпоксидки? Поймаю тварь живьем и буду доить столько сколько потребуется!

Звучит безумно, но на стройке безумные решения срабатывали чаще, чем нормальные. Однажды мы подняли двухтонную балку с помощью системы блоков из водопроводных труб. Прораб Семёныч назвал это цирком, но балка встала как влитая.

Думаю подойдёт ловчая яма. Классика военной инженерии, которую использовали еще римляне. Принцип прост до безобразия. Выкапываешь яму, маскируешь ее и ждешь добычу. Только мне нужна не обычная яма. Мне нужна яма, из которой слизень не выберется.

Я кое-что знаю о проектировании углублений. Это известно любому архитектору. Стенки котлована осыпаются, если угол откоса превышает угол внутреннего трения грунта. Для глины это примерно сорок пять градусов. Для песка и того меньше, градусов тридцать.

Стенки должны быть гладкими и наклонными. Конической формы, сужающейся книзу. Как воронка. Или как перевернутый конус. Слизни скатываются вниз по гладким стенкам. А выбраться не сможет, потому что наклон работает против него. Чем ниже он сползает, тем круче становятся стенки. Ловушка для мухи в кувшине с молоком.

Но обычная земля или песок не годятся. Кислота слизня разъедает земляные стенки создав неровности и тварь выберется из ямы. Нужно покрытие, которое выдержит кислоту. И тут я вспомнил про обожженную глину. По сути, это керамика. Если обмазать стенки ямы глиной и обжечь, получится гладкий керамический стакан. Кислотостойкий, прочный и в меру скользкий.