Антон Панарин – Восхождение Плотника (страница 25)
Серебрушка за доску? Я мысленно прикинул себестоимость одного стола и почувствовал, как радость от сделки с Борзятой слегка поблёкла. На столешницу нужно минимум две доски на основу и обжиг, а ещё нужен брус на ножки. Если так подумать то с такими ценами я в минус конечно не уйду, но буду очень близок к этому.
Отдай Петрухе четыре серебрухи, Борзята заберёт ещё минимум пять штук и что останется? Восемь серебряников за то что я буду рисковать своей жизнью? Да-а-а. Не дорого же стоит моя шкура. Придётся торговаться.
— Кузьмич, совесть то имей. Ты на ком заработать решил? На деловом партнёре? — Сказал я сложив руки на груди. — Мне ещё и брус нужен будет. Так то я не дурак, понимаю что ты столы мои будешь продавать в разы дороже чем покупаешь у меня.
— Ярик, ты и меня пойми. Я ж не могу из своего кармана тебе доски покупать. — Доверительно произнёс он приобняв меня за плечи. — Тут же что получается? Ты деревяху только сделал, а мне нужно отвезти её, арендовать место для выставки, за охрану опять-таки заплатить, плюс налоги. Считай в минус для себя работаю! И то лишь из уважения к тебе и Древомиру.
— Сам то веришь в то что говоришь? — Усмехнулся я глядя ему в глаза.
Борязат помедлил оценивая меня взглядом. Видать пытался понять удастся меня обдурить или нет, а после вздохнул.
— Ладно. Будут тебе доски по шесть медяков за штуку. И брус по той же цене.
— Ты хотел сказать по три медяка. Всё таки это общее предприятие и затраты принято делить пополам.
Услышав это Борзята снова засмеялся.
— А ты точно тот самый Ярик? Я будто с самим Велесом торгуюсь!
— Кто знает? Кто знает? — Улыбнулся я.
— Чёрт с тобой. Будут тебе доски по три медяка.
— По рукам, — сказал я, протягивая ладонь.
— Завтра к утру привезут первую партию, — кивнул он пожав мне руку. — Расплатишься, когда столы сделаешь, я не тороплю.
Попрощавшись с купцом, я направился в мастерскую, на ходу прикидывая график работы. Завтра утром поступят доски, днём отправимся охотиться на слизней. Вечером зальём столешницу, послезавтра отполируем и соберём первый стол. Конвейер, как на заводе, только вместо станков руки, вместо сырья лесной мох и дохлые монстры. А вместо ОТК (Отдела технического контроля) хитрющий купец.
Вернувшись в мастерскую, я остановился на пороге и невольно улыбнулся.
Петруха сидел на полу, скрестив ноги, как ребёнок в песочнице. Перед ним лежала деревянная рама, та самая форма для заливки, которую я велел собрать.
Рыжий детина с сосредоточенностью хирурга, выполняющего операцию на открытом сердце, раскладывал внутри неё мох, камешки и кору. Язык высунут, брови нахмурены. Толстые и грубые пальцы, привыкшие к тяжелому труду двигались с неожиданной аккуратностью, подцепляя кусочки мха и укладывая их точно туда, куда нужно. Вернее, я бы выбрал тоже самое место что и он.
Петруха меня даже не заметил. Был настолько поглощён процессом, что весь мир за пределами рамы перестал для него существовать. Я такое видел только у детей, собирающих конструктор, и у реставраторов, восстанавливающих фреску.
— Всё, договорился, — сказал я, прислонившись к дверному косяку. — Завтра привезут деревяшки. Можем начинать охоту на слизней.
— Ага, охоту… — пробормотал Петруха, не поднимая головы и не отрывая взгляда от композиции.
Его пальцы подхватили полоску берёзовой коры, свернули трубочкой и воткнули вертикально в пласт мха. Рядом он положил веточку с тремя листиками. Оценив результат, он сдвинул кору чуть левее. Потом он откинулся назад, посмотрел на свою работу и выдохнул:
— Прямо как деревце получилось! Ствол из коры, а крона из мха, и листики торчат, будто ветром колышет!
Действительно, среди плоского ландшафта из мха и камешков Петруха соорудил миниатюрное дерево. Грубовато, конечно, но идея читалась мгновенно, и в этой грубости была та наивная красота, которую не подделаешь и не воспроизведёшь, если специально стараться.
— Знаешь, Петя, — сказал я, глядя на рыжую макушку, склонённую над рамой, — что-то мне подсказывает, что мы с тобой сработаемся.
Петруха не привыкший к такому обращению, поднял голову и расплылся в широкой улыбке. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел не как увалень, которого гоняет дед, а как человек, нашедший занятие по душе.
Мы закрыли мастерскую, и пошли по домам. Дом Древомира располагался в трёх дворах от дома Петрухиного деда. По этому шли мы в одном направлении.
Петруха размахивал руками и рассказывал, какие ещё композиции можно было бы сделать. Лес с речкой, горы с облаками из белого мха, морской берег из песка и ракушек. Потом он добавил что моря никогда не видел, но это не мешает ему фантазировать.
Его энтузиазм был настолько заразителен, что я поймал себя на мысли: а ведь из него может получиться не просто грузчик, а настоящий дизайнер. Если, конечно, направить эту энергию в нужное русло и не дать деду забить её подзатыльниками.
— Завтра в девять утра у мастерской, — сказал я на прощание. — Не опаздывай.
— Буду как штык! — крикнул Петька уже от крыльца и скрылся за дверью.
Я вернулся к Древомиру. Мастер лежал в той же позе, но дышал ровнее, и когда я вошёл, открыл глаза. Не мутные, как вчера, а более осмысленные, с проблеском привычной строгости.
Дал ему три ложки микстуры, потом девясиловый настой от которого Древомир скривился так, словно проглотил живую жабу. Накормил остатками картошки, сваренной утром. Мастер ел медленно, но с аппетитом, и это был хороший знак, потому что аппетит это первый симптом выздоровления.
После еды я растёр ему грудь и спину барсучьим жиром, от которого пальцы потом не отмывались часами, укутал тулупом и пошёл в баню выигрывать для себя ценные часы жизни.
Попарившись я вернулся в горницу и услышал строгий голос Древомира.
— Рассказывай. Где деньги на лекаря взял?
— Борзятка заплатил за заказ, — ответил я расстилая войлок на печке. — Как и договаривались. Заказ выполнен, деньги получены, лекарь оплачен.
— Ты мне сказки-то не рассказывай, — прохрипел он из спальни. — Я считать то умею! Лекарь стоит пятнадцать серебрух. Купец за заказ должен был отдать десять. Чуешь разницу? Пятака не хватает. А ещё лекарства стоят чёрт знает сколько. Признавайся паскудник, кого обокрал⁈ — Строго рявкнул он и закашлялся.
В его голосе звучала тревога человека, который полжизни жил честно и боялся, что его подмастерье влезет в какую-нибудь паршивую историю, которую придётся расхлёбывать обоим.
Я засмеялся и вошел в его спальню привалившись к дверному косяку.
— Так уж вышло, мастер, — сказал я, — что Борзятка за заказ заплатил мне не десять, а двадцать серебрух. Причём десять серебрух сверху он отдал за мой уникальный стол.
Древомир моргнул, нахмурился и посмотрел на меня как на умалишенного.
— Ярик, я чёт понять не могу. Ты меня за дурака держишь или жар у тебя? Борзята жмот, каких свет не видывал. Он за лишнюю серебрушку удавится. С чего бы ему двадцать платить?
— С того, что я сделал ему такой стол, которого он в жизни не видел. Более того, ему так понравилась моя работа, что мы договорились продавать такие столы на постоянной основе. За один стол он будет платить один золотой и семь серебряных.
Наступила тишина. Древомир смотрел на меня, пытаясь осмыслить услышанное.
— Чего? — прошептал он. — Семнадцать серебрух… за один стол?
— За один стол, — подтвердил я, кивнув.
— Да иди ты… — Древомир откинулся на подушку и уставился в потолок, как человек, которому только что сообщили, что Земля на самом деле плоская, а он полжизни верил в шарообразную. — Что там за стол-то такой? Драгоценными каменьями что ли украшен?
— Увидите собственными глазами, мастер, — ответил я выходя из комнаты. — Когда на ноги встанете, всё увидите. А пока поправляйтесь, пейте микстуру и не вздумайте вставать раньше времени. Лекарь сказал три дня покоя минимум! Будете нарушать постельный режим, я вас к койке верёвкой привяжу. — Пригрозил я.
— Ты мне тут ещё покомандуй. Засранец. — Послышалось за моей спиной. — а когда я залез на печку услышал его шепот. — Пятнадцать серебрух за стол… Надо же…
От автора:
Глава 11
Ночь я провёл в тревожном полусне. Переживал из-за предстоящей охоты, а ещё думал как там мои силки? Удалось ли поймать зайца или ещё какую дичь? В итоге на рассвете, когда серый туманный свет только начал просачиваться сквозь облака, я не выдержал и отправился в лес, прихватив с собой нож и топор.
Стражники были сонными как мухи, по этому пропустили меня без каких-либо вопросов. Ну идёт алкаш гулять и пусть себе идёт. Лишь бы не цеплялся по пустякам.
Быстрым шагом я добрался до ручья и увидел что моя берёзка стоит прямо. Шнур натянут, а в петле, на высоте моего пояса, висит, вяло подёргиваясь, крупный серый заяц. Ушастый уже был мёртв, просто тело продолжало биться в конвульсиях. Видать он задушился минут пять, может десять назад.
— Попался, — сказал я и сам удивился тому, сколько торжества прозвучало в этом слове.
Наконец-то удача! Ещё и система сообщила:
Настоящий праздник! Мало того что вкусно поем, так ещё и навык улучшил.