Антон Панарин – Восхождение Плотника (страница 10)
Картошка золотилась на глазах. Сначала побледнела, потом пожелтела, потом покрылась хрустящей корочкой цвета тёмного мёда. Я перевернул ломтики, подсолил из берестяной солонки, стоявшей на полке, и через десять минут снял сковороду с плиты.
Выложил половину картошки в глиняную миску, открыл бочонок с огурцами, от чего рассол плеснул на стол, и по кухне разнёсся кисло-чесночный дух. Зараза, аж скулы свело от предвкушения! Я положил в миску пару огурцов с пупырышками. И понёс это добро Древомиру.
Мастер приоткрыл глаза, увидел миску и нахмурился:
— Кормилец хренов. Я и сам бы… — буркнул он, приподнимаясь на локте и протягивая руку к миске чтобы взять вилку.
Вилка грубая, деревянная, с двумя зубцами легла в его пальцы, но продержалась в них ровно полторы секунды и со стуком упала на пол. Древомир посмотрел на свою руку, потом на вилку на полу, потом на меня.
— Преемственность поколений во всей красе. — констатировал я факт поднимая вилку.
— Чего? — спросил Древомир.
— Говорю что вы только что доказали что тоже владеете гордым титулом «Криворукий». — Усмехнулся я.
— Как дал бы по башке… — рыкнул он пытаясь скрыть улыбку.
Я поставил миску с картошкой ему на грудь, а сам сбегал на кухню и принёс новую вилку. К моему возвращению Древомир приподнялся на подушке и занял сидячее положение. Как только вилка оказалась в его руках, он тут же принялся жевать. Жевал медленно, морщась от боли при глотании, но он продолжал есть и постепенно миска опустела.
— Сам то чего не ешь? Зыркаешь на меня аки коршун.
— Сперва едят старшие, потом младшие. — Сказал я, забрал у него миску и направился на кухню услышав за спиной робкое «спасибо».
Ну вот. Контакт со стариком налаживается. Оказавшись на кухне я превратился в животное набросившееся на бедную сковородку картошки. Всё ещё хрустящая, пропитанная свиным жирком и слегка солоноватая. А огурцы… М-м-м! Кислые с остринкой! Это была самая вкусная еда, какую я пробовал в этом мире уж точно.
Когда сковорода опустела, а она опустела очень быстро, я откинулся на спинку стула и блаженно выдохнул. Жизнь налаживается!
Судя по всему Древомир услышал что я закончил трапезу и хрипло произнёс:
— Ладно, может, ты и не такой уж бестолковый, каким казался. Бери ключ от мастерской, он на серванте лежит. Чертежи найдёшь в мастерской на верстаке, я вчера вечером набросал, пока ещё мог карандаш держать. Если выполнишь заказ купца… — Он помолчал и добавил с нажимом: — И если Борзята после этого не спалит нашу мастерскую к чертям собачьим, то… подниму тебе жалование.
— До пяти серебряников в месяц? — спросил я в надежде за месяц вернуть долг за украденных кур.
— Пяти? Ага, облезешь. — Хмыкнул мастер. — Трёх будет достаточно. И за это скажи спасибо.
Три серебряника тоже неплохо. Считай пятидесятипроцентное повышение оклада. В моём прошлом мире таких индексаций заработной платы не встречалось в принципе.
— Спасибо, мастер. — сказал я улыбаясь, он меня не видел, но уверен услышал улыбку в моём голосе.
— Не за что благодарить, — отрезал Древомир. — Сначала сделай. Потом благодари… — Он хотел сказать ещё что-то, но тут же закашлялся.
Я схватил остатки отвара, выплеснул в кружку и отнёс мастеру. Древомир жадно глотая выпил целебное снадобье и опять закашлялся маша рукой. Судя по всему он меня прогонял.
— Отдыхайте, мастер. Вечером загляну к вам, принесу новый отвар и поесть приготовлю.
— Иди уже. — прохрипел он и я направился на выход сжимая ключ от мастерской в кулаке.
На мгновение остановился на крыльце, подставив лицо осеннему ветру. Утро было серым, холодным, с низким небом. Деревня по-прежнему выглядела убого и негостеприимно, но почему-то именно сейчас, с тяжёлым ключом в руке и вкусом картошки на губах, мир показался мне чуть менее враждебным, чем был вчера.
Чуть ли не бегом я рванул к мастерской. Остановившись у двери я повернул ключ в замке и толкнул тяжёлую створку заставив её со скрипом распахнуться. Мастерская встретила меня тишиной, запахом смолы и предрассветным сумраком. Руки тут же зачесались под перчатками, может зудели они от экземы, а может от жажды повысить чёртов навык деревообработки до новой ступени.
Первым делом я направился к верстаку и стал изучать чертежи. Развернул свитки бересты, на которых мастер вчера вечером набросал эскизы заказа. Почерк был уверенный, но торопливый, линии местами дрожали. Видимо, лихорадка уже брала своё, когда он это рисовал.
Тем не менее чертежи были понятны: стол обеденный на шести ногах, прямоугольный, столешница из пяти досок на шпонках. Две простые лавки, без спинок, на четырёх ногах каждая. Два сундука с откидными крышками на деревянных петлях. Полка для посуды трёхъярусная, с бортиками.
Нормальный, в общем-то, заказ. Для опытного плотника дня на три-четыре работы. Для криворукого подмастерья с навыком деревообработки «единица» этот заказ сродни двенадцати подвигам Геракла. Но выбора у меня нет. Закатав рукава, я решил начать с самого простого. С полки.
Полка казалась мне оптимальным стартом: небольшой размер, прямые линии, минимум сложных соединений. Если я запорю полку, это будет досадно, но не катастрофа, потому что материала хватит на вторую попытку. А вот если запорю стол…
Я отобрал из штабеля три подходящие доски. Ровные, сухие, без сучков и трещин и установил первую на козлы. Разметил длину по чертежу, провёл линию угольком и взялся за ножовку.
Пила вгрызлась в дерево, и тут же стало ясно, что разметка поехала. Линия оказалась кривой, потому что я вёл уголёк по неструганой поверхности, и он скакал по неровностям. Пришлось остановиться, выровнять поверхность рубанком и разметить заново.
Что ж, первую ошибку я совершил. Пойду искать новую, чтобы немногим погодя устранить и её. А в памяти сделаю зарубку, наноси разметку только по чистой поверхности.
Отпилил первую заготовку. Срез получился кривым, пила ушла вправо, потому что я давил неравномерно, левая рука слабее правой, и полотно повело. Выровнял рубанком, потерял полсантиметра длины, мысленно обругал себя и перешёл к следующей доске.
Вторая заготовка получилась лучше, но при разметке отверстий под шипы я промахнулся на три миллиметра, и когда попытался вставить поперечную планку, она не вошла в паз. Пришлось расширять стамеской. Ожидаемо стамеска соскочила, впилась в доску и оставила глубокую выщербину прямо на лицевой стороне. Заготовка полетела в брак.
— Твою мать, — прошипел я, глядя на испорченную доску, и в этот момент позавидовал самому себе из прошлой жизни.
Там электролобзик, фрезерный станок, лазерный уровень и бригада опытных столяров. Здесь ножовка, стамеска, глазомер и руки, которые трясутся как у припадочного.
Глубоко вдохнув, я успокоился и решил замедлиться. Стал работать контролируя каждое движение. И дело пошло. Медленно, мучительно, с остановками на кашель и передышки, но пошло. Срезы стали ровнее, пазы получались лучше, шипы входили в гнёзда плотно, без люфта.
Наконец-то я собрал конструкцию. Три горизонтальные полки на двух вертикальных стойках с бортиками из тонких планок. Она стояла прямо, не качалась и выглядела, ну, не как произведение искусства, конечно, но вполне пристойно. Как студенческая курсовая работа, на твёрдую четвёрку, при условии что преподаватель в хорошем настроении.
Я отступил на шаг, оглядел полку критическим взглядом и улыбнулся. Первая завершённая вещь в этом мире, сделанная моими руками.
И тут в углу зрения полыхнуло золотом:
Ого! Пять процентов разом! За один предмет? Вчера я весь день горбатился на обтёске брёвен и получил жалкие три процента. Вывод напрашивался сам собой: Система ценила не процесс, а результат! Как на стройке, тебе платят не за то, сколько часов ты простоял с лопатой, а за кубометры вырытого грунта.
Воодушевлённый скачком прогресса я с удвоенной энергией бросился к следующему пункту списка: сундуки. И тут меня ждал приятный сюрприз: на отдельном верстаке, накрытый рогожей, стоял готовый сундук. Массивный, из толстых дубовых досок, с кованым замком и резным орнаментом по передней стенке.
Работа Древомира. И работа, прямо скажем, выдающаяся: каждый шип подогнан так, что стык не прощупывался пальцем. Поверхность выглажена до шёлкового блеска, орнамент в виде виноградной лозы с листьями вырезан с такой точностью, что каждый листок, казалось, трепетал на ветру.
Рядом стоял второй сундук, почти готовый, собранный, но без крышки. Крышка лежала тут же, на верстаке: три доски, скреплённые поперечными шпонками, но ещё не подогнанные по размеру. Видимо, Древомир не успел доделать, лихорадка свалила его раньше.
Я примерил крышку к корпусу. Не влезает… Она выступала миллиметров на пять с каждого бока, и это было ожидаемо, потому что мастер оставил припуск на подгонку, собираясь довести до идеала рубанком. Значит, моя задача снять лишнее, подогнать плотно и навесить на деревянные петли, которые лежали тут же, вырезанные и готовые к установке.
Взялся за рубанок и вот тут почувствовал разницу между инструментом которым работал мастер и тем что он доверял мне. Рубанок Древомира лёг в руки как влитой: тяжёлый, сбалансированный, с лезвием, заточенным так, что оно снимало стружку толщиной в волос. Не чета тому скобелю, которым я вчера мучил бревно. Это как пересесть на «Мерседес» после «девятки». Ха-ха. Да, после Балтики девятки разумеется.