Антон Панарин – Восхождение Плотника. Том 3 (страница 39)

— Нет, сюрпризы закончились. — Усмехнулся я пересчитывая монеты.

Мы пожали руки, и Кирьян щёлкнул пальцем и один из телохранителей выбежал из землянки и рванул к барже, видать за грузчиками. Кирьян же развернулся к выходу, но на верхней ступеньке остановился и обернулся:

— Ярый, а чего вы вообще из деревни в лес перебрались? Мастерская у вас была справная, там бы склад сделали, да и всё.

— Я бы с радостью, да у нас возникли разногласия с местной властью.

— Бывает. Я сам через подобное проходил лет десять назад, когда в Дубровке городской голова решил, что моя лавка приносит слишком много дохода и слишком мало податей в его карман. Пришлось потратить полгода и кучу нервов, прежде чем удалось его сковырнуть.

— Кирьян, можешь помочь не в службу, а в дружбу? — Спросил я.

— Сперва озвучь просьбу, а потом уже и скажу могу я или нет. — Нахмурился Кирьян услышав в моём голосе тревогу.

Я подошел к печке и выкопал из-под земли горшочек с документами. Достал из него податную книгу и протянул её Кирьяну.

— Я хочу чтобы ты передал это в надёжные руки какого нибудь чинуши, который очень уж хочет прижать казнокрада и получить за это премию или похвалу от Воротынского. Наш староста все эти годы подворовывал, о чём чёрным по белому указано в этой книге. Если дать делу ход, то мне станет жить на порядок легче, а значит и работать я смогу на порядок эффективнее, а значит… — Кирьян опередил меня.

— А значит мы и заработаем на порядок больше.

— Всё так. — Кивнул я. — Так что, сможешь подсобить?

— Попробую. — Ответил Кирьян забирая податную книгу. — Но не думай что проблема решится быстро. Нужно найти выход на правильных людей, а потом уже и толк будет.

— Это я понимаю. Главное не передавай эти бумаги дьяку из управы. Он в доле со старостой. — Сказал я.

— Пффф… Этому плешивому я бы даже блоху не передал. Самый лживый ублюдок из всех с кем я имел дело. — Усмехнулся купец.

Спрятав книгу в сумку, Кирьян пошел на пристань, а к нашей мастерской потянулся караван грузчиков. Матерящихся грузчиков. Ведь никто из них не был рад тому что нужно тащить невероятно ценные столы, через лес. Тем более что Кирьян обещал голову оторвать каждому если на столе или стуле будет хоть одна царапинка.

Спустя три часа мы с Петрухой стояли у ворот и слушали, как затихает плеск воды от удаляющейся баржи. За спиной послышались шаги и рядом с нами встал Древомир. Мастер помолчал немного, а после тихо сказал, будто хотел чтобы Петруха стоящий радом этого не услышал:

— Молодец, Ярый. Мать бы тобой гордилась.

Он развернулся и зашагал в сторону дома.

— Это чё? Он тебя похвалил что ли? — Ошарашенно спросил Петруха проводив мастера удивлённым взглядом.

Глава 18

Расходясь по домам я остановился на развилке отпустив Древомира вперёд. Петруха всю дорогу ёрзал как ненормальный боясь начать разговор, по этому я и задержался:

— Что там у тебя? — Спросил я провожая мастера взглядом.

— Ярый, — прошептал Петруха, — а сколько мне монет причитается?

— Десятая часть. Остальное пустим в дело.

Осмотревшись по сторонам я отсчитал ему пятьдесят золотых и Петруха тут же расплылся в довольной улыбке.

— Твою мать… Да я ж теперь самый богатый в деревне. — выдохнул он. — Анфиска не поверит.

— Ну насчёт самого богатого ты загнул, а вполне зажиточным крестьянином ты явно стал. Поздравляю. — Улыбнулся я хлопнув Петруху по плечу и побрёл домой.

Если Древомир потребует свою половину, то даже так у меня останется двести двадцать пять золотых, чего с лихвой хватит и на склад и на обустройство мастерской. А если мастер решит всё вложить в дело, то мы ещё и дорогу сделаем до мастерской. Мощёную из камня.

Войдя в дом я наткнулся на Древомира сидящего за столом. Он смотрел в пустоту и судя по всему ждал меня.

— Вот же ты ирод ушлый. Пятьсот золотых за месяц. Обалдеть… — Задумчиво проговорил он.

— Мастер, я хотел поговорить насчёт вашей доли… — Начал было я, но Древомир меня оборвал.

— Какая нахрен доля? Ты заработал, тебе и тратить. Я ж всё на хлам какой спущу, а ты желтякам найдёшь лучшее применение. — отмахнулся мастер.

— Может всё же возьмёте…

— Да ничё я брать не буду. Пускай всё в дело. Ты каким бы оболтусом не был, а за месяц заработал столько сколько я и за всю жизнь не сделал. А то и за две жизни. Если не пропьёшь всё, а пустишь в дело, то я только рад буду.

— Пожалуй это лучшая похвала из ваших уст.

— Ага. Заслужил. — Улыбнулся мастер, кивнул и пошел в спальню. — Ток ты особо не радуйся, завтра снова буду тебя ругать почём зря. Характер у меня такой, козлячий.

— Как и у всех нас. — Хмыкнув я полез на печку прикидывая куда пустить такое богатство.

Хотя, что тут прикидывать? Всё и так ясно как белый день. Первым делом нужны люди. Пару складских рабочих, десяток мужиков которые будут заниматься строительством склада, а после перейдут на прокладку дороги. Когда завершат дорогу можно будет поставить и нормальную мастерскую в виде сруба. Всё время трудиться в землянке, то ещё удовольствие.

Ещё нужна древесина и очень много. Я бы прикупил в пять раз больше чем мы закупали ранее, но где ж её хранить? Даже навеса нет. Впрочем, пока привезут доски, мы успеем сделать навес и не один.

Можно нанять пару подсобных рабочих для черновых операций: обжига, шлифовки, подноски материала. Эх, столько всего хочется, но боюсь если стану распыляться, то так ничего и не сделаю.

Я закрыл глаза и попытался уснуть, однако сон прошел мимо меня, уступив дорогу бесконечному потоку мыслей. Так я и провалялся до самого утра, а после скатился с печи и побрёл к Петрухиному деду. Дед Тимофей знал каждую собаку в деревне, а значит он явно сможет помочь найти таких собак, которые не боятся старосту.

Старик обнаружился во дворе. Он сидел на лавке и пил Иван чай из деревянной кружки. Терпкий аромат разлетелся на всю округу, а вверх из кружки поднимался белёсый дымок.

— Ярый, ты часом двором не ошибся? Петруха то у Гришки теперь живёт. — Сказал Тимоха прищурившись.

— Знаю, но я к вам пришел, а не к нему.

— Вона чё, ну говори, зачем тебе я понадобился?

— Мне пятеро мужиков для работы в мастерской нужны. Ещё пять для строительства зданий, ну и пяток человек на прокладку дороги. Буду платить буду по четыре медяка в день.

— Четыре медяка? — Присвистнул дед Тимоха и почесал затылок, уставившись на меня из-под кустистых бровей. — Это ж серебруха за неделю выходит, а за месяц больше золотого. Откуда у пропойцы деньги? Ты ж если мужиков обманешь, забьют до смерти.

— А чего мне обманывать? Деньги есть. — Сказал я вытащив из кармана горсть золотых.

— Хе! — Усмехнулся он. — Я то думал что Петруха зря с тобой связался, а оно вон чё. Ты и его в люди вывел и сам поднялся. Молодец. Ну шо тут скажешь? Если люди нужны, топай к Стёпке бондарю. Руки у него золотые, но бывает за воротник закладывает. Так что ты ему плати лучше раз в месяц, а не каждый день, а то сопьётся малый. Ещё Луку можешь нанять, здоровый собака, побольше моего Петьки будет. Кто там ещё был то? Ах да! Гаврила-возчик, спокойный как валун, никогда голоса не повышает, но работает за троих. Ну и братья Черновы, Мишка с Гошкой, близнецы вроде как, хотя друг на друга не похожи совершенно. Эт из тех кто в монете нуждается и на старосту поплёвывают со своей колокольни. Сам понимаешь, ты нынче персона не шибко популярная, так что сложно будет тебе сразу всех нанять то.

— Пятеро это в пять раз больше чем никого, — улыбнулся я. — Передашь им, что завтра утром буду ждать их у восточных ворот?

Дед Тимоха кхекнул и протянул руку.

— Нашел молодого за так бегать. Давай один кругляш и подберу тебе трудяг. — Улыбнулся он кривыми зубами.

— Вот значит как? А я думал по дружески поможете. — Наигранно обиделся я.

— Тю-ю-ю. Тоже мне друг сыскался. Эт ты с Петрухой дружбу дружишь, а мы с тобой так, добрые знакомые и не боле того. Гони монетку то.

— Ладно, ладно. Ради такого даже две дам. — Сказал я и передал старику два золотых.

— Хо-хо-хо! Парень, да ты торговаться вообще не умеешь я смотрю. Так и в трубу недолго вылететь. — Рассмеялся дед и добавил. — Но не переживай, каждую монетку отработаю и ещё поспрошаю, глядишь кто и согласиться на тебя батрачить.

— А сам не хочешь поработать?

— Пф-ф-ф… А мне оно на что? У меня вон, Петруха есть. Пусть горбатится, я своё уже отпахал. — Фыркнул дед Тимоха и махнул рукой. — Ладно, топай. Завтра утром будут тебе работники.

— Спасибо! — Крикнул я и потопал к дому Григория, где меня ждала Анфиска.

Не успел я постучать, она вылетела из сеней и сгребла меня в охапку.

— Ты чё как не родной? Кормилец ты наш! Пятьдесят золотых? Серьёзно? Да мы с Петрухой такую избу сладим, что староста обзавидуется! Давай, заходи и не вздумай больше стучать! Ты ж считай родной нам. — Выпалила Анфиска и втолкнула меня в избу где уже пахло жаренным мясом, маринованными грибочками и какой-то настоечкой, кажется на кедровых орехах. Ага, точно, на них родимых.

За столом сидел Григорий и Петруха. У Григория морда красная, явно уже бахнул настойки, а Петруха работал вилкой запихивая в рот огромные куски свинины с жирком.

— О! Явый! — Чавкая выпалил Петька. — Фадифь! Певекуфим и подём фаботать!

— Сегодня у нас выходной. — Объявил я присаживаясь и сам даже не понял как рядом со мной появилась тарелка с едой и кружка морса. — Спасибо Анфис. — Улыбнулся я.