Антон Панарин – Где моя башня, барон?! (страница 20)

— Короче, Гвоздь забрал меня в лагерь и начал тренировать. Я думал, что сдохну. А потом стал хотеть сдохнуть. Потому что сдохнуть всяко проще, чем переживать его изуверские методы тренировок изо дня в день.

— Слушай, а ты ведь был аристократом… — начал было я, но не успел договорить.

— Я же говорю, капитан гвардейцев доложил наверх, что я мёртв. Всё имущество отписали в пользу императора, а род признали вымершим. В итоге…

Что там было в итоге, я так и не узнал, потому что к нам подсели ещё два охотника, исписанных десятками шрамов.

— Шиша, ты чё как не родной? Сел в углу, с кислой миной. Так из-за Хряка убиваешься? — спросил мужик со срезанным кончиком уха.

— Из-за Кости? Пф-ф-ф. Ты же знаешь, что он был тем ещё ублюдком.

— Как и мы все, брат. Как и мы все, — кивнул ушастый.

— Ну не без этого, — ответил Шишаков, и началась попойка.

Пиво лилось рекой. Я хоть и старался особо не налегать на выпивку, но весёлая компания заставляла отпустить тормоза и погрузиться с головой в разгульный образ жизни охотников. Проклятье, я как будто вернулся в родной мир!

Песни, танцы, шутки и истории с былых вылазок.

— Иду я по лесу. Слышу слева — хрусь! — вещал однорукий дед, показывая жестами всё происходящее. — А там медведь, мать его! Он хвать меня зубами за руку и давай трепать! А я такой, нож достал и в глаз ему, в глаз! А он…

Старика перебил такой же сморщенный дед, как и он сам.

— Да чё вы его слушаете? Свистит он! Этому придурку руку отрезали из-за того, что заразу в рану занёс, а к лекарю поленился идти.

— Слышь! Рот закрой! Когда будет твоя очередь рассказывать, расскажешь всем, как ногу потерял!

— Да я из-за тебя, полудурка, её и потерял! На кой хрен ты капкан медвежий поставил, когда на василиска пошли охотиться? Идиот старый!

— Если б ты под ноги смотрел, то эти самые ноги были б целы. Слепошарый тугодум!

Старики орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, и чем громче мы смеялись, тем сильнее они начинали ругаться. Но в конечном счёте выяснилось, что они так костерят друг друга при первой удобной возможности, а на самом деле они лучшие друзья.

В один момент вечера Шиша куда-то исчез. Прогулявшись по кабаку, я обнаружил его в обнимку с какой-то дамой. Рыжий нашептывал комплименты ей на ухо, а красотка хихикала и одаривала охотника восторженными взглядами. Что ж, не буду им мешать. Я уже собрался уходить, как вдруг полуухий дёрнул меня за рукав.

— Володька! Куда собрался? Давай по рюмахе! — радостно выпалил он, приобняв меня.

— Да всё, с меня хватит. Завтра на работу.

— Ну, значит, на посошок — и по домам, — понимающе кивнул он и всунул мне в руку рюмку какой-то прозрачной жидкости. — Давай. За то, чтоб на охоте везло, всем ветрам назло!

Я опрокинул стопку… и больше ничего не помню.

Глава 11

Очнулся на лавочке рядом с третьим причалом речного вокзала. Голова трещит, во рту пересохло, глаза еле разлепил. Ещё и холод собачий. Изо рта идёт пар, а к причалу подплывает здоровенная баржа, заставленная ящиками. Я испуганно ощупал свой пояс! Фух… Меч на месте. Хвала богам.

Слева раздался голос, и по подошве моих ботинок постучали.

— Живой? — спросил Шишаков и протянул мне стеклянную бутыль с водой.

— Почти, — выдохнул я и присосался к живительной влаге.

— А ты молодец. Компанейский. Мужикам твои байки понравились. И про медведя, и про ящеров. Сказали, что ты отличный мужик.

— А как я тут…

— Так они тебя и отнесли сюда, когда узнали, что утром тебе на работу, — засмеялся Шиша. — Я ж говорю, охотники своих не бросают.

Выходит, я уже свой? От этой мысли на душе стало тепло.

— Господа! Чего расселись? Прошу всех на борт! А вас, молодой человек, уже ждёт котельная. Угольку покидаешь и алкоголь мигом выветришь, — съязвил подошедший Антоныч и махнул рукой в сторону баржи.

Уголёк, значит? Что ж, если не сдохну, подкачаюсь. Я плеснул воды на голову и не спеша взошёл на баржу. Надеюсь, у Островского есть более важные дела, чем сопровождать свой груз. Ведь я с похмелья могу уже и не справиться с его амбалами.

Поездка началась замечательно. Просторное нутро баржи, стальные коридоры, по которым гуляет эхо при каждом шаге, и оглушительно громкое машинное отделение. Десятки механизмов вращались, скрежетали и шипели.

На фоне огромных шестерней я выглядел совсем крошечным и начал опасаться, что при неловком движении меня перекрутит в фарш.

Из облака пара мне навстречу вышел мускулистый мужик, перемазанный сажей и мазутом. Вытерев пот со лба грязной тряпкой, он шмыгнул носом и сплюнул на пол чёрную слюну.

— Эт ты помощник, что ль?

— Всё верно.

— Антоныч сука, чтоб тебе якорь в задницу запихнули. Совсем из ума выжил… — посетовал мужик.

— А ты не смотри, что я щуплый. Трудолюбия мне не занимать, — серьёзно сказал я, с вызовом посмотрев на мужика.

— Хе! Трудолюбия? Да у меня здоровые мужики через полдня скулят, что сил не осталось. А ты так и вовсе сдохнешь через пару минут. — Он насмешливо посмотрел на меня и, покачав головой, добавил: — Ладно, пошли покажу рабочее место.

Протиснувшись между двух вращающихся валов, мы попали в узкую комнатку. С одной стороны котёл, пышущий пламенем, с другой — ниша с углём.

— Вот тебе лопата. Берёшь уголь отсюда, — он показал на нишу, — и кидаешь сюда, — потом на котёл. — И смотри, чтобы давление не перешло за вот эту отметку, — указал на датчик с цифрами, показания на нём не должны были перевалить за семёрку. — Если палка уйдёт выше, котёл рванёт, а твои ошмётки придётся соскребать со стены.

— Такое уже случалось?

— В мою смену нет. — Задумавшись, он добавил: — Надеюсь, и не случится. Всё, начинай работать. Через полчаса отправляемся, нужно, чтобы котёл прогрелся.

— А обед будет? — спросил я, ощущая, что после перепоя начинает подпирать голод.

— У меня будет, — хмыкнул мужик. — А насчёт тебя посмотрим.

Начальник ушёл, и я остался в одиночестве, с совковой лопатой в руках. Поставив лопату к стене, я стащил меч и рубаху, а после схватил рабочий инструмент и стал забрасывать уголёк.

Работа нехитрая, бери да кидай. Вот только если неправильно использовать мышцы, то и правда силы кончатся очень быстро.

Полагаю, большинство работников швыряли уголь за счёт силы рук. А руки не так сильны, как кажутся. Нужно использовать всё тело, тем более что комната достаточно узкая и позволяет не сходя с места брать уголь и зашвыривать его в котёл. Зачерпнув угля, я забросил его в топку.

Спина прямая, ноги как пружины, переношу вес не за счёт рук, а за счёт всего тела разом. Ногами повернулся, добавил спинку, шлёп — и чёрные камни улетели в печь. Отличная работа. Она, конечно, как и говорил Антоныч, может и ПГТ — потная-грязная-тяжёлая — но для меня подходит идеально. Лучше любого тренажёрного зала.

Мышцы начали ныть после первых десяти минут, а давление за это время выросло всего до тройки. Баржа задрожала, и механизмы стали вращаться с нарастающей скоростью.

Следующие двадцать минут я продолжал швырять уголь в печь, пока давление не поднялось до шестёрки. Отбросив лопату в сторону, я рухнул на пол и вытер выступивший пот.

Малахольное тело горело от непривычной нагрузки, мышцы сводило судорогой, а руки тряслись. Это именно то, что мне нужно. Довольно улыбнувшись, я полез в карман за зелёной жемчужиной.

Языки пламени отразились на идеально гладкой поверхности камня. Использовать сейчас или подождать до тех пор, пока силы не покинут меня окончательно? Пожалуй, стоит подождать.

Я спрятал жемчужину в кошелёк и, немного передохнув, снова принялся за работу. Давление в котле падало довольно быстро, и приходилось докидывать уголь каждые полчаса. Двадцать минут кидаешь уголь, полчаса отдыхаешь.

Чтобы не тратить время попусту, в перерывах я приседал и даже пробовал отжиматься. Но при первой же попытке рухнул на пол, едва не расквасив нос. Трясущиеся руки отказались поднимать вес тела и обмякли, словно две скомканные тряпки.

Не жалея себя, я уничтожал тело, давая ему всевозможную нагрузку. Раз мышцы так слабы, что не могут выдать даже одного отжимания, то буду махать мечом до тех пор, пока он не станет неподъёмным.

В итоге через два часа тело полностью отказалось двигаться. Я лежал на грязном полу и задыхался. Сердце колотилось, отдаваясь в голове барабанным боем, грудь ходила ходуном, а мышцы горели огнём, причиняя боль. С довольным выражением лица я достал зелёную жемчужину и сжал в кулаке.

Вибрация прокатилась по телу, выгнав жар и усталость. Руки перестали дрожать, дыхание восстановилось, а в теле появилось ощущение, что я готов горы свернуть. Ещё трижды я забрасывал уголь в топку, а потом вернулся мой начальник. Кстати, я так и не спросил, как его зовут.

— Ну чё ты тут? Живой ещё? — насмешливо спросил мужик.

Увидев, что я бодро швыряю уголь, он распахнул глаза и присвистнул.

— Ну дела, — добавил чумазый, почесав небритую щёку. — Я думал, ты уже сдох. А ты вон чё. Молодец, молодец… Если до конца маршрута выдержишь, я с Антонычем поговорю, чтобы нанял тебя на постоянку… Ладно. Бросай лопату, пошли пожрём.

— А как же. — спросил я, кивнув в сторону котла.

— Да и хрен с ним. За полчаса ничего ужасного не случится, — махнул рукой мужик и нырнул в клубы пара, вырывающиеся из трубы.