Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 7 (страница 31)

— Николай Трифонович говорит, что это чёрная жемчужина, — улыбнулся я. — И мне нет причины ему не доверять.

— Да, я не ошибся, — произнёс Островский.

— Вы правы. Это она и есть, — Волконский аккуратно взял предмет за острый край, затем передал кузнецу, который подошёл к нам. — Гриша, только аккуратней. А то мы тут все взлетим на воздух.

— Херня война, Алексеич. Ща сделаем, — кивнул Григорий.

Мы прошли в отдельное помещение, затем кузнец выкатил небольшой агрегат, присобачил пару трубок к нему и включил. Тот мерно загудел.

— А теперь предлагаю отойти, не будем ему мешать, — предложил Волконский, передавая ему запечатанный кругляш.

Мы остановились в пяти метрах от кузнеца, который в это время аккуратно положил предмет на небольшой столик, затем поднёс одну из трубок. Тот присосался к ней. Затем он присоединил таким образом ещё одну трубку и закрепил их в тисках. Так, что закупоренная жемчужина находилась на сантиметр выше.

Григорий достал тонкое приспособление вроде стамески и небольшой молоток.

— Так, приступаю, — пробасил Григорий, затем вздохнул и начал методично обстукивать жемчужину. Тихо, аккуратно, откалывая один фрагмент оболочки за другим.

Когда та облетела с предмета полностью, Григорий вытер пот, затем поменял инструменты. Теперь вместо стамески в руках у него появилось шило.

— Ядрёна мать, у неё два центра, — пробормотал кузнец. — Я хер его знает. А вдруг и правда не туда ударю?

— Можно взглянуть? — попросил Островский. И Волконский кивнул.

Торговец подошёл вместе с нами к жемчужине, которая освободилась от рваной оболочки и теперь была покрыта блеклой прозрачной плёнкой. Под которой волнами перекатывалась энергия. После каждого всплеска, вспыхивали две точки — сверху и немного правее.

— Вот, смотрите, именно это и есть слабое место, — показал на точку правее Островский.

— Это меня и смущает, — категорично посмотрел на него Волконский. — Я слышал, что в таких случаях оболочку следует раскалывать в той точке, где начала раскрываться скорлупа. А это верхняя.

— Теория двуполярности, Алексеич. Там как раз об этом, — произнёс Островский.

— Да знаю я о ней, что ты меня учишь? — нахмурился Волконский. — Просто они одинаково яркие.

— Есть может какой прибор, дозаметр или как там его? — решил я встрять в разговор. Слышал на одной из лекций об этом и решил подсказать.

— Точно! — воскликнул Островский. — Он сразу всё и покажет.

— Есть такой. Но он на складе, — Волконский вздохнул, затем набрал по телефону одного из своих начальников. — Роман, ты дозаметр в кузню можешь сейчас притащить? Да, прям сейчас. Мухой в инструментальную.

Пары минут не прошло, как в помещение ворвался взмыленный лысый мужик в очках.

— Вот, дозаметр. И провода к нему, — протянул он нам коробку с кнопками и дисплеем. — А что случилось?

— Рома, иди, работай. Потом расскажу, — отмахнулся от него Волконский, затем настроил прибор и поднёс щуп к одному мерцающему центру, затем к другому.

Капли пота падали со лба промышленника, он щурился и вглядывался в дисплей. Затем он отошёл, вытер рукавом лицо.

— Ты прав, Николай Трифонович, — вздохнул Волконский. — Та, что правее.

Промышленник дал указания Григорию, и тот приложил шило к нужной точке жемчужины. Затем слегка ударил по рукояти молотком, и ещё раз, и ещё.

Хруст разнёсся по залу, отчего напряглись все. Но оболочка не осыпалась, лишь покрылась трещинами.

— Ну всё, можете выдыхать! — весело загремел Григорий. — Осталось всего ничего!

Он подцепил к гудящему коробу ещё один шланг, воткнул в него наконечник с роликом, подкрутил его. Раздался тихий свист. Гриша поднёс наконечник к закреплённой жемчужине, и трещины на оболочке раздались в стороны. Кругляш, чёрный как смола, прилип к наконечнику, и кузнец торжественно протянул его Волконскому. Цех моментально погрузился в тёмные тона, которые в буквальном смысле подавили яркое освещение.

Теперь я понял, почему Островский сказал, что надо откупорить жемчужину. И даже воочию рассмотрел весь технологический процесс этого очень напряжённого процесса.

Промышленник подставил руку, и жемчужина сама упала в его ладонь, когда Григорий отключил установку.

— Держи, Володя, — передал он её мне.

— А это вам, — протянул я ему тугую пачку денежных банкнот.

— Да ну что ты, не надо, — смутился Волконский.

— За работу надо платить, — настойчиво произнёс я.

— Хорошо, если тебе так будет легче, — взял у меня деньги промышленник, но я ведь по лицу его довольному видел, что он рад внезапно появившейся в его кармане десятке тысяч рублей.

— Раз уж всё решили, я хотел перейти к предложению, — начал Островский, когда мы вышли в кузню.

Рабочие до сих пор пыжились и теперь матерились ещё сильнее. Что-то у них не стыковалось.

— Мне работать пора, Николай Трифонович, — холодно заметил Волконский. — Если что-то дельное у тебя есть — говори.

— Компенсаторы. Как раз по ним я хотел предложить сделку, — произнёс Островский. Они отошли в сторону, и Волконский очень критично воспринял слова торговца.

— Похожее было в прошлый раз, — начал было Волконский. — Что получилось?

— Это не моя вина, Алексеич. В этот раз поставщик проверенный, — сказал Островский. — Ну хочешь договор подпишем? В случае обнаружения брака я возвращаю деньги.

— Если только так. Пойдём, обсудим, — Волконский отправился на выход из кузни, в компании торговца.

— Не жди, Владимир, я вызову своего водителя! — обратился ко мне Островский.

Да я и не собирался. Вернулся к Жиге, и мы рванули в господинницу. Решил встретиться с Катериной, узнать как дела, заодно и отдохнуть немного.

В кармане приятно жгла руку чёрная жемчужина, и я принялся размышлять, куда её применить.

Впереди основная Башня, рассадник скверны, и нужна мощная защита. И защиту эту мне любезно предоставляет Пожиратель костей. Притом два костяных помощника выручают очень неплохо. Так что здесь одно решение — подпитать оружие.

Мало того, с каждым его усилением улучшались и мои способности. Раньше это было мне недоступно, но сейчас я это ощущал в полной мере.

Жига пел на фоне очередную блатную песню, выкрутил руль. И вот мы залетели в очередной проулок, выскакивая прямо к господиннице.

Зашёл я в холл и заметил сразу идиллию. Никифорыч флиртовал с Тамарой Павловной. Как умел.

И бороду свою расчёсывал, и охал-ахал, хваля её пирожки. Явно под пирожками подразумевая нечто другое.

В общем, я застал этих голубков врасплох.

— Тьфу на тя, Володька. Напужал, — проворчал старик, отстраняясь от уха густо покрасневшей Тамары Павловны.

— Мы решили сделать перерыв, Владимир, — пробормотала женщина.

— Я не против, продолжайте, — хохотнул я в ответ, проходя мимо. — И я подтверждаю, пирожки у вас самые вкусные и прекрасные.

Тамара покраснела пуще прежнего, а Никифорыч зашипел в мою сторону.

— Иди ужо, там Катюха тебя обрадовать хочет, — недовольно проскрипел старик, когда я направился в сторону кабинета Катерины.

На фоне со второго этажа слышались звуки электроинструментов, громкие стуки. Неужели Катя решила перестраивать гостиницу?

Я заскочил в кабинет, замечая Катерину за столом. Деловой бежевый костюм ей очень идёт. И облегает стройную фигуру как надо. Как только Катя меня увидела, вспорхнула из кресла и кинулась в объятья.

— Володька, ты даже не представляешь, что произошло! — округлила глаза Катя, прижимаясь ко мне. — Все наши ВИП-номера заняты. И спрос на них сумасшедший! И ещё мы получили одобрение из администрации на перестройку номеров как раз в апартаменты. Больше половины из имеющихся.

— Замечательно, — одобрил я. — Я услышал, как идёт перестройка. А почему не предупредила?

— Так хотела сюрприз сделать, — хитро улыбнулась Катя. — И вижу, что он удался.

— Да, ты умница, — похвалил я. — Так и до четырёх звёзд рукой подать.

— Уже подала заявку, — довольно подметила Катя, отстраняясь и вернувшись за стол. — Бригад много, работают быстро. Завтра они обещали закончить. Как раз и комиссия приедет к этому времени.

— Ты Никифорычу подбери костюмчик. А то одет как непонятно кто, — улыбнулся я. — Этот его пиджак уже моль поела.