Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 7 (страница 30)

— Знач так, с Никитичем всё в порядке. Мы столкнулись с тёмным магом, и победили, — сообщил я вкратце. — Он был ранен, и лекари его подняли на ноги. Всё.

— А откуда тёмный маг взялся, едрить его за ногу⁈ — воскликнул приземистый охотник.

— Владимир сказал — всё, — зарычал на него Шишаков. — Этого достаточно. Возвращаемся к тренировке. Пятнадцать полных кругов вокруг казармы. С грузами на ногах, полный комплект! Вперёд в раздевалку, живее!

Вот и Воробей заметил меня. Подскочил, широко улыбнулся и… сразу же напал, прям с ходу. Со мной такой фокус не пройдёт. Я играючи отразил атаку, отводя оружие Федьки в сторону.

— Я всё равно до тебя доберусь, Володька! — азартно выпалил Воробей, затем сместился вправо и решил выкинуть очередной финт.

Как я мог не воспользовался такой паузой?

Федька действительно достал бы меня рапирой, и не раз, остановись я в развитии на пару недель. Но сейчас это было для меня словно игры в песочнице. Я читал его как открытую книгу.

Уход от удара, блок, ложный замах и тычок под рёбра гардой меча, затем подсечка — и вот он летит на землю.

— Ну ты дал, ха-ха! — Воробей вновь вскочил и кинулся на меня. — А сейчас, а⁈ Давай уже, нападай.

На десятом падении подряд Федька угомонился. Признал, что я двигаюсь лучше.

Затем мы посетили с ним столовку и попробовали борщ. После ухода Валька готовить в СОХ стали похуже. Хотя я был голодным. Мне и это сейчас устраивает.

Воробей делился со мной тем, как он быстро освоил техники фехтования. Будто бы даже рождён для этого.

Я спорить с ним не стал. Того, что я видел во время спаррингов, достаточно, чтобы утверждать то же самое.

Затем к нам присоседился Шишаков, который заказал шашлык. Ну а я не выдержал и повторил заказ, взяв и Федьке.

Поели, поболтали, теперь пора наведаться в господинницу. Тем более Катерина хотела увидеть меня, пообщаться.

Я шёл к выходу и обдумывал одну мысль. Зайти-то я зашёл в золоторудный бизнес. Но ведь и здесь надо расширяться. Почему бы не выкупить у Шелестова ещё одну пещеру? Разумеется, после тихой разведки.

Но граф может и не пойти на сделку. Теперь уж точно. Он же ненавидит меня.

Погружённый в мысли я катал в кармане тот странный камешек с тёмной рваной оболочкой. Вот я вышел через проходную, махнув дежурному. Затем охнул, чувствуя, что уколол палец об острый край. И вытащил этот предмет на свет божий.

Ну точно. Лепесток оболочки выглядывал, будто крохотное лезвие. О него я и поранился.

На выходе из СОХ я столкнулся нос к носу с Островским. Вот так встреча! Но торговец не был злым, напряжённым, разгневанным. Он не бросался на меня с кулаками, не требовал, не угрожал. Наоборот, приветливо улыбался.

— Нам нужно поговорить, Владимир, — обратился ко мне торговец, елейно улыбаясь. — Я был несправедлив к тебе, и ошибку свою признаю. Ведь лучше поздно, чем никогда.

— Все обиды в прошлом, Николай Трифонович, — согласился я с ним.

Островский вместо того, чтобы ответить то же самое, уставился на тёмный шарик, который я держал в руке. В это время мыслишки в голове крутились о продаже этой безделицы или сдать в ломбард, тому же Шульману.

— Откуда у тебя это? — не скрывая удивления, произнёс торговец в тот момент, когда мы отошли в сторону.

— Вот это? — выставил я перед его лицом камешек. — Да, мусор какой-то подобрал в башне. Причём в шкатулке лежал.

— Охренеть. Думал, что её никогда не увижу, — Островский аж сиял от восхищения. — Это ж большая редкость! Чёрная жемчужина!

— Николай Трифонович, если б это была жемчужина, я бы чувствовал энергию, — возразил я в ответ.

— Я вам точно говорю, — потише сказал Островский, оглядываясь и переходя на шёпот. Затем потащил меня за локоть чуть дальше, в сторону от оживлённого тротуара. — Её нужно откупорить.

— Откупорить? Это что, бутылка вина? — хохотнул я.

— Я не шучу. Именно откупорить, — произнёс торговец

— И как вы это собираетесь сделать? — пристально взглянул я на него.

— А вот это самое интересное, — улыбнулся Островский, доставая телефон. — Есть один спец, который сможет тебе помочь.

Глава 13

— И кто этот умелец? — заинтересовался я, и Островский расплылся в улыбке.

— Не исключено, что ты уже встречался с ним, — ответил торговец. — Очень толковый специалист. Работает на Волконского.

В моей голове сразу же всплыл образ здоровяка, который перетаскивал сейф.

— Григорий, что ли? — ухмыльнулся я, и Островский кивнул.

— Значит, встречался. Но с Волконским мы в последнее время на ножах, — печально добавил торговец. — Продал ему бракованную партию станков и с тех пор наши отношения испортились. Ну откуда мне было знать, что они бракованные?

— Тогда я с ним поговорю, — я достал телефон, набирая промышленника.

— Да, Владимир. У тебя что-то срочное? — раздался в трубке голос Волконского. На фоне гремел металл, раздавалось шипение и кто-то громко матерился. — А то у меня тут запуск нового узла.

— Юрий Алексеевич, вы конкретно мне не нужны. А вот ваш Григорий, если он не занят, может мне помочь, — сообщил я, и Волконский вздохнул.

— Так… В целом я могу ненадолго его отпустить, — произнёс Волконский. — Приезжай.

— Алексеич, это Островский! — крикнул в трубку Островский. — Есть разговор! Очень важный.

— Николай Трифонович, а ты как там оказался? — удивился Волконский.

— Так это ж я подсказал Володе твоего спеца, — ответил Островский. — Ну что, может мир? У меня есть предложение.

Волконский затих. Затем нехотя согласился.

Жига нас подбросил в промышленный район за пять минут.

За это время Островский объяснил, что совсем не против нашего общения с Юлианой. Всё же он поддерживает дочь, не хочет, чтобы она страдала. Изворотливости торговцу не занимать, конечно. Но он говорил сейчас правду. Я это видел по его взгляду, чувствовал в речи.

Мы вышли у большого здания кузни, из окон которой раздавался лязг металла.

— У Юлианы к тебе светлые чувства. И я надеюсь, что это взаимно, — добавил Островский.

— Да, Юлиана мне небезразлична, — кивнул я. — Так что это не мимолётный роман, будьте уверены.

— Ну и хорошо, я только за, — улыбнулся торговец, заходя за мной в помещение, в котором пахло перегретым металлом.

Мы встретили Волконского в кузне. Островский нервничал, мял листок бумаги, на котором были какие-то каракули, посматривал в сторону промышленника.

Я же увидел справа работающую плавильню, а слева толпу рабочих. Кряхтя и ругаясь, они переставляли массивный конвейер на нужное место. А впереди громоздился огромный каркас доменной печи. Который планировался к запуску.

— Да что ж ты творишь⁈ — выпалил Волконский. — Миша, ставь захват вон под ту загогулину! Под костыль её пихай! И ещё двое страхуют!.. И подцепите на блоках компенсаторы, мать вашу!

— Один разобран, Юрий Алексеич! — воскликнул коренастый рабочий, почёсывая заросшую бороду. — На него хер положили конструкторщики, а мы теперь отдуваемся.

— Во-во, их шевелить надо, а то жопы свои отъели. Ни хрена не чешутся, — процедил худощавый, рядом с ним, откидывая в сторону перчатки.

— Они делают, что могут. Хватит болтать! За работу! — зарычал Волконский. — Мы от графика отстаём на полдня! Один компенсатор используйте, вашу мать!

Тот, кто бросил перчатки, подобрал их, вздохнул и вернулся к остальным. Работа вновь закипела.

Волконский сказал что-то кузнецу Григорию, который возился с огромным станком в стороне. Затем направился к нам. Он был одет в грязную робу. Руки в машинном масле, на лице усталость.

Промышленник подошёл к нам. Покосился на Островского, затем напряжённо взглянул на меня.

— Вот так и работаем, Володя. Зам на больничном, а мне приходится за него отдуваться, — криво усмехнулся он, вытирая руки тряпкой. — Что ты хотел?

— Вот, ваш Григорий знает, как… кхм, откупорить жемчужину, — я протянул тёмный кругляш в прорвавшейся оболочке. Острые края её впивались в ладонь.

У Волконского глаза на лоб полезли. Он постоял пару секунд, уставившись на то, что я ему протянул. Затем выдохнул.

— Ты понимаешь, что это? — спросил он.