Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 3 (страница 47)

Хазаров взял письмо, ознакомился с содержимым и впал в задумчивость. Письмо кочевало от одного главы к другому, пока не попало в руки изуродованного шрамами краснореченца.

Он прочитал содержимое и зычно рявкнул:

— Почему мы должны верить какой-то писульке?

— Семён, успокойся. Я знаю почерк Тесака. Это он писал, — вступился Хазаров, затем сверкнул взглядом в нашу сторону. — Откуда у вас это письмо?

— Когда я убил Тесака, порылся в его столе и нашёл письмо. Он не успел его отправить, — пояснил Фёдор, за плечом которого стоял Сергеич.

— Алексей Сергеевич, а ты что скажешь? Мог Тесак такое написать или нет? — спросил Хазаров, с уважением посмотрев на рекрутёра.

— Всё так. Это почерк Станислава Альбертовича, — всмотрелся в записку рекрутёр. — Я его сразу узнал. К тому же он в последнее время часто говорил о том, что это наша организация должна править городом. Более того, я собственными глазами видел, как Тёсарев клал письмо в этот самый конверт.

— Выходит, что этот ублюдок обвёл нас вокруг пальца⁈ — прорычал краснореченец, смяв письмо в руке.

— Выходит, что так, — задумчиво сказал Хазаров, уставившись в пустоту. — Ну что я могу сказать? Пора заканчивать войну. Нет смысла лить кровь из-за этого ублюдка.

Шмыгнув носом, он плюнул на щёку отрубленной головы.

— Сука! — прорычал краснореченец.

Он достал револьвер и выстрелил в висок тесаковской черепушки. Я заметил, как напрягся Федька. Ему стоило огромных усилий, чтобы не подскочить от страха.

— Из-за этой мрази столько ребят полегло, — просипел краснореченец. — Отзываем войска. Возвращаемся на ранее оговорённые границы.

— Ты прав, Николай. Стоит завершить это бессмысленное кровопролитие, — вмешался в разговор старик-краснореченец, который до этого молчал. — В следующий раз будем умнее и постараемся не вестись на подобные провокации.

— Да если б не Мышкин… — прорычал Николай.

— Молчи, — осадил его старик. — Если наговоришь глупостей, то можешь оказаться в канаве с перерезанной глоткой. Сам всё знаешь.

— Да знаю я, знаю, — процедил уголовник.

— Что ж. Раз уж мы пришли к единому мнению, то давайте пожмём руки и отправимся по домам. Уверен, у каждого из нас прорва дел, — обратился ко всем Воробей, затем встал из-за стола и протянул руку Хазарову.

Выжившие главы банд обменялись рукопожатиями, и тут же достали телефоны, начиная обзванивать своих людей. Война завершилась. Правда, не полной нашей победой. Но это не проблема.

Я, конечно, мог их прикончить, вот только в железнодорожниках за нас рекрутёр, который помог подчинить шайку, а в других бандах у нас нет доверенных людей. Убей я лидеров, как бы потом контролировал их людей? Опять кровь лить и держать всех в страхе? Это вариант, но в таком случае мне самому пришлось бы постоянно удерживать власть в своих руках. А это слишком большая потеря времени и сил. Да и не хочу я руководить бандами. Я хочу в академию магии!

Ну ничего, как только разберусь с графом Мышкиным, всем группировкам придёт конец. Ведь только граф удерживает стражей правопорядка от того, чтобы прижать банды к ногтю. Мышкин умрёт, а в город вернётся закон, и бандам придётся легализоваться. А кто не сможет, отправится на каторгу.

Выйдя со склада, мы сели в личный автомобиль Воробья, который достался в наследство от Рыла, и поехали по домам. Сперва Алексей Сергеевич показал новые апартаменты Федьки, которые располагались в центре железнодорожного района и занимали весь верхний этаж пятиэтажного здания. Федька держал каменное лицо и всеми силами старался не прыгать от радости, увидев, какие хоромы ему достались.

Не желая мучить друга, у которого и без того выдались напряженные деньки, я забрал Алексея Сергеевича и мы направились к выходу.

— Владимир, знаешь, пока всё, что вы делали, выглядит крайне разумным, — улыбнулся Сергеич, когда мы спускались по лестнице. — Мне начинает казаться, что мы сработаемся.

— Я тоже так думаю, — доброжелательно улыбнулся я в ответ. — Самое главное, что война закончилась, и город может вернуться к мирной жизни.

— Можно один вопрос? — с прищуром спросил Сергеич.

— Конечно.

— Как ты подделал почерк Тёсарева? — хитро прищурился рекрутёр. — Филигранная работа, должен сказать.

— А-ха-ха, — захохотал я и потёр затылок. — Так вы заметили? Я уж было решил, что сумел провести и вас.

— Ну ты меня за лоха-то не держи, — подмигнул мне рекрутёр.

— Не держу. И вообще, я вам очень благодарен, — признался я. — Без вас это безумие не закончилось бы. А насчёт письма, есть один умелец. Если захотите, я вас с ним познакомлю.

— Обязательно познакомь, — глаза Сергеича заблестели. — И самое главное, больше никому не рассказывай о нём.

— Само собой.

Мы сели в машину, и сперва водитель отвёз домой рекрутёра, а потом и меня, но не в гостиницу и не в СОХ, а к дому Волконского. На этот раз проблем с охраной не было. Они без вопросов пропустили меня внутрь особняка и проводили в кабинет Юрия Алексеевича.

— Владимир! — воскликнул он, вскочив из-за стола. — Заходи родной! Как только я узнал, что Тесак мёртв, так сразу же вернулся в город! Знал бы ты, с какой радостью я встретил эту новость! Разве что шампанское не открыл. Ха-ха! Присаживайся.

— Юрий Алексеевич, у меня мало времени, — признался я мануфактурщику. — Я за наградой приехал.

— Вот это ты правильно сделал. За такое дело награда полагается, и не маленькая! Сейчас выпишу чек! — воскликнул он, улыбаясь так, что, казалось, его лицо вот-вот лопнет по швам.

— Чеку я тоже буду рад, но вы обещали помочь мне открыть одну железяку, — сдержанно улыбнулся я.

— А что за железяка? — Волконский приподнял брови и завис, так и не донеся ручку до листа чековой книжки.

— Если я скажу, что это сейф, то вы откажетесь мне помочь?

— Эм… Нет, разумеется, нет, — ответил Волконский, но уж больно как-то неуверенно. А после наклонился над чековой книжкой и вписал туда цифры. Затем он вырвал лист и протянул мне. — Держите, это ваше по праву.

Я взял лист и присвистнул. Неслабая награда! Сто тысяч рублей! Правда, с учётом имеющейся наличности у меня наберётся хорошо если двести тысяч. Останется найти ещё восемьсот за три месяца, и я смогу поступить в академию магии.

Может перебить воронежцев и краснореченцев? Там пять лидеров, за каждого по сто тысяч. Останется найти всего три сотни. Ха-ха! Но вариант, конечно, бредовый. Закончить войну, чтобы её тут же начать?

Ну ничего. Вопрос с деньгами я точно решу. Может, кредит возьму.

Волконский сделал звонок, и посреди ночи мы отправились в кузнечный цех, где нас уже ждал мужик, огромный как медведь.

— Юрий Алексеевич, доброй ночи, — пробасил он и недобро посмотрел на меня. — Что нужно вскрыть?

— Минуту. Сейчас покажу, — ответил я. — Могу я зайти вот в это помещение?

— Это раздевалка. Но да, можешь, — пояснил «медведь».

Кивнув, я вошёл в небольшое помещение, закрыл за собой дверь. Пока все ждали моего возвращения, я призвал Гоба. Зеленомордый оскалился, вытряхнул из тени увесистый сейф, и вновь исчез.

Я открыл дверь и страдальческим голосом попросил:

— Не могли бы вы помочь? Железяка чертовски тяжёлая.

— А-ха-ха! Владимир Константинович, ну вы прямо фокусник! Право слово! — расхохотался Волконский. — Гриша, помоги.

Кузнец кивнул, подошёл к сейфу и оторвал его от пола, будто тот ничего не весил. Вот это силища! Даже используя покров маны, я бы не смог поднять железяку с такой же лёгкостью.

Кузнец отнёс сейф к сверлильной машине и принялся дырявить его бока в поисках запорного механизма. Орудовал он со знанием дела, из-за чего у меня появилось ощущение, что он не «медведь», а скорее медвежатник. Спустя двадцать минут внутри сейфа что-то со звоном обломилось и упало. Дверца сразу же приоткрылась на сантиметр.

— Готово. Могу идти? — кузнец покосился на своего начальника.

— Да, я, пожалуй, тоже пойду. Подожду вас на улице, — тактично сообщил Волконский, и они удалились.

Юрий Алексеевич не желал знать, что находится внутри сейфа. Разумно. Тем более он догадывался, что сейф принадлежит кому-то из криминального мира.

Открыв дверцу до конца, я увидел внутри пять стопок купюр. Здесь было триста тысяч рублей. Был ли я доволен? Ещё как! Ведь теперь мне нужно заработать всего полмиллиона. Да, это до сих пор большая сумма, но вполне подъёмная. Впрочем, деньги меня не так порадовали, как содержимое маленькой шкатулочки.

Приподняв её крышку, я на секунду ослеп. Яркое фиолетовое свечение ударило по глазам и залило весь кузнечный цех. Это была… фиолетовая жемчужина! Твою мать! Если я её продам, то смогу оплатить обучение в академии на несколько лет вперёд!

Но, конечно же, я этого не сделаю. Как говорится, такая корова нужна самому. С её помощью я могу наложить среднее укрепление тела. Тогда даже удар кувалдой по голове оставит на мне лишь небольшой синячок. Правда, против колюще-режущих атак эта руна не спасёт. Но ведь можно наложить печать сопротивления…

Кстати. Я ведь понятия не имею, кто такой Мышкин и как он сражается. Непорядок. Я убрал жемчужину в карман и призвал Гоба. Зелёномордый вылез из тени, вопросительно уставился на меня.

— Забери деньги и отправляйся следить за Мышкиным, — дал я ему указание. — Я хочу знать, владеет ли он магией. И если да, то какой.

— Зелёный может послужить,