Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 3 (страница 41)

О боги! Как же хорошо. На улицах суетятся люди, бегут по своим неимоверно важным делам, а у меня всё отлично. Тесак мёртв, а ещё…

— Гоб, — позвал я зелёного, вытянув руку.

Гоб прочёл мои мысли. В мою ладонь тут же легли фрагменты артефакта.

— Володька, жлоб, сам всё сожрал,

А я ради тебя недавно воевал,

А ты вот так ударил в спину,

Пригрел я на груди скотину! — обиженно прошипел гоблин из тени.

— Да ты достал, — устало вздохнул я. Затем схватил телефон и набрал номер Валька.

— Доброго утра, — обратился я к компаньону. — У меня поселился один охреневший прожорливый гость. Записывай заказ, сейчас начну диктовать… Пирог яблочный три штуки, пару цыплят табака, четыре стейка с кровью, борщ три литра, уха тоже трёшка, драники. Что? Сколько драников? Да хрен его знает. Давай сразу килограмм, а лучше два. Ага, и рыбу давай. Пять карасей, фаршированную щуку. Чего? Форель? Обломится! — возмутился я, услышав её цену, но из тени показалась недовольная морда Гоба.

— Эх… Давай и форель, — вздохнул я, замечая как зелёномордый показывает пять пальцев. — Пять штук.

Расплывшись в улыбке, Гоб снова исчез.

— И десертов накидай на своё усмотрение, — завершил я диктовать заказ. — Ага, спасибо. Стоимость вычти из моей доли. До скорого.

Я повесил трубку и продолжил наслаждаться спокойным утром, только на этот раз в стерильной тишине. Если не считать шум улицы, конечно. Допив кофе, я положил на стол два фрагмента свистка и подтолкнул их друг к другу. Яркая вспышка сплавила фрагменты в единое целое.

На гранях артефакта были нарисованы порывы ветра, при этом он выглядел завершённым. Ну что ж, посмотрим, на что ты способен.

Я вложил свисток в рот и что было сил дунул в него. Но… ничего не произошло. Точнее, он не издал совершенно никакого звука, а вот эффект был. И ещё какой!

Люди, спешащие по своим делам, резко припали к земле, схватились за уши, как будто как будто их оглушило. Один автомобиль от такого свиста и вовсе слетел с дороги. Видать, шофёр не справился с управлением. Ого, мощная штука. При этом на себе я не испытал никакого дискомфорта.

Прекратив дуть в свисток, я стал наблюдать за ошалевшими людьми, которые совершенно не понимали, что происходит. Когда пострадавшие убежали подальше от места, где их чуть не лишили слуха, я решил повторить эксперимент. Подул в свисток, но значительно слабее.

Мужчина в деловом костюме запихнул палец в ухо и принялся ковыряться, пытаясь убрать назойливый писк. Дама с веером начала отмахиваться от невидимого ей насекомого. Видимо, решила, что звук издаёт комар.

Судя по тому, что я вижу, свисток работает в радиусе примерно полсотни метров, а это просто шикарное расстояние.

Осталось проверить последнюю догадку. Я влил в свисток ману и сосредоточился на парне, продающем газеты, а после снова дунул в трубку. Поразительно, но на этот раз страдал только газетчик. Он тряс головой как припадочный, будто в ухо заполз какой-то жук, а остальные люди спокойно шли мимо и косились в его сторону.

Да с таким артефактом я ведь могу пробраться в особняк Мышкина и не давать ему спать ни днём ни ночью. В конечном итоге у него поедет крыша, и Мышара сам на себя наложит руки. Ладно, может, однажды я этим и займусь, но точно не сегодня. Сегодня меня ждёт лавка Шульмана, которому я продам все трофеи.

Бодрой походкой я направился в подвал и наткнулся на Никифоровича. Дед насупил брови, сурово посматривая на меня.

— Ну чё? Жоних хренов, — спросил он, сверля меня взглядом.

— Ну чё, старый? — ответил я вопросом на вопрос.

— В очё, — дерзко ответил Никифорович. — С Катькой моей кувыркаешься, стало быть?

— Есть такое дело. А ты решил исполнить обещание и обрезать мне яйчишки? — усмехнулся я.

— Я решил, шо ты в край охренел. Где моя баба? — возмущённо спросил он, заставив меня расхохотаться.

— Никифорович, блин ты горелый, — выдавил я, сдерживая смех. — Ну ты даёшь. Не, если хочешь я вызову тебе портовую шлюху…

— Сябе вызови! Мать твою за ногу! Мне нормальная баба нужна. Нормальная! Понимаешь? — страдальчески протянул дед.

— Понимаю. Сегодня этим и займусь, — кивнул я. — Тем более что была тут одна у меня на примете.

Во входную дверь постучали.

— Чего стоишь? Иди открывай, — улыбнулся я Никифоровичу.

— Я те чё, дворецкий, шо ль? — насупился дед и передразнил меня: — «Иди открывай»… Вот сам бы и пошёл. Молодой, а всё старого гоняеть. Тьфу! Никакого уважения.

Никифорович, бухтя по пути себе под нос, подошёл к двери, открыл её.

За ней стоял один из работников столовой с десятком пакетов.

— Владимир Константинович, куда заказ нести? — пыхтя, спросил парень, едва удерживая пакеты в руках.

— Никуда. Я сам всё отнесу. Спасибо за работу, — сказал я и, выхватив из его рук еду, метнулся на третий этаж.

Как только я вошёл в кабинет, в полу появилась чёрная дыра, из которой вылезли зелёные когтистые лапища.

— Держи. Это тебе, — хмыкнул я и выставил светло-зелёные пакеты перед Гобом.

Зелёномордый не поблагодарил, а лишь сглотнул слюну, сгрёб всё в дыру когтистой лапой, а затем исчез. Надеюсь, сейчас он нажрётся.

Заперев кабинет, я спустился в подвал и аху… в смысле ахнул. Десятки ножей, пистолетов, ружей, пять винтовок, куча патронов, золотые цепочки, браслеты, серьги, даже пачки с наличностью.

Денег тут было не так уж и много. Всего десять тысяч, но тоже приятно. Порывшись в этом барахле, я нашёл две поясные кобуры, которые нацепил на голое тело и спрятал под рубахой. Следом подобрал пару револьверов, которые без труда влезли в кобуру.

Порылся ещё немного и констатировал факт. Остальное — барахло. Всё на продажу. Следом я позвонил дяде Пете и минут пятнадцать уламывал его приехать. После прошлой доставки трупов он категорически не хотел иметь со мной никаких дел. Но пятьсот рублей смягчили сердце скупердяя, и он согласился.

Следующие два часа я бегал от подвала к машине и загружал трофеи. Дядя Петя, как всегда, бухтел:

— Вов, а почему всё в крови? Ты что это украл и кого-то убил? Не, я такое не повезу! Вдруг полиция прихватит по дороге! Так и меня закроют. А у меня же внуки. Мне оно не надо.

Я заметил, что всё время, пока дядя Петя бухтел, он посматривал на маузер, лежащий в куче хлама. Запрыгнув в кузов, я вытащил пистолет, нашёл для него кобуру и две пачки патронов.

— Держи. В случае чего будешь отстреливаться, — ухмыльнулся я, протянув подарок водиле.

— Да ты что такое говоришь? Я, и отстреливаться? От полиции, что ли? Да не! Мне не надо. Забери, — проворчал он, застёгивая кобуру на поясе. — Не, Вов, серьёзно. Мне такие подарки и даром не нужны, — бубнил он, поглаживая маузер, — Может, заберёшь?

— Если он тебе не нужен, можешь выкинуть, — пожал я плечами и направился в подвал.

— Да ты чего такое говоришь? Такую вещь нельзя выкидывать. Я лучше себе оставлю, — глаза водителя блестели как у кота, смотрящего на сметану.

Спустя минут десять погрузка была завершена, и мы поехали к Шульману. Его ломбард уже был открыт. Более того, внутри даже оказались посетители. А это на моей памяти первый случай, когда я встретил клиентов торговца.

— Измаил Венедиктович, доброго дня! — бодро выкрикнул я, войдя в ломбард.

На меня тут же уставились сгорбленный дед и мужик лет тридцати с тесаком в руках. Правда, тесак был спрятан в ножны. Явно пришёл его продавать.

— О! Владимир Константинович! — выпалил Шульман, сложив ладони у груди, а после посмотрел на посетителей: — Прошу простить, у меня технический перерыв. Приходите через час. А лучше через два.

Ушлый торговец с ходу заметил грузовик, припарковавшийся рядом с ломбардом, и уже подсчитывал в уме возможную прибыль.

Посетители ушли, недовольно бухтя, ну а мы приступили к оценке. Я без остановки таскал ружья, пистолеты, ножи, мечи, бижутерию и прочий хлам, а Шульман стоял со счётами и громко щёлкал ими, оценивая, сколько он готов заплатить за всё это.

Признаться честно, я охренел, когда услышал финальную сумму.

— Итак. Вы принесли много огнестрельного оружия, и оно в хорошем состоянии, — подвёл итоги Шульман. — Весь огнестрел заберу за семьдесят тысяч рублей. Плюс холодное оружие — ещё пять тысяч. Бижутерия тянет на десятку. А остальной хлам в виде кобур, патронов и прочего заберу за две с половиной тысячи рублей. Что скажете? Мало?

Торговец уставился на меня, а я открыл рот от услышанного.

— Давайте накину ещё две тысячи на огнестрел, — добавил Шульман и сменил тон на извиняющийся. — На остальное не могу поднять цену. Сами понимаете, мне тоже надо хоть что-то заработать.

— Измаил Венедиктович, мало? Да я чертовски доволен! По рукам! — выпалил я, расплываясь в счастливой улыбке.

Шульман убежал в подсобку и спустя десять минут вернулся с сумкой, набитой денежными купюрами. Странный торговец решил округлить сумму до девяноста тысяч рублей. А я был совершенно не против. Правда, он взял с меня обещание, что я стану его постоянным клиентом. Конечно, я был обеими руками «за».

Распродав барахло, я направился в район реки Чёрная. Дородная женщина, как всегда, продавала пирожки. К ней выстроилась очередь, к которой я и пристроился. Работяги, держа в руках пакеты с ароматными пирожками, отходили от лотка со счастливыми улыбками на лицах. Разве это всё не лучшие показатели качества производимой продукции?