Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 2 (страница 45)

— Кто такой? — спросил знакомый голос. Где же я его слышал?

— Да у забора ошивался, — отчитался охранник. — Видать, Железнодорожники послали. Ну ничего, он нам всё расскажет.

Из закатных лучей выплыл силуэт полноватого мужчины. Лица его я не разобрал из-за света фонарей, бьющего по глазам, а вот он меня узнал.

— Владимир? — удивлённо выпалил он.

— Всё верно. С кем имею честь разговаривать? — спросив это, я продолжил щурясь смотреть по сторонам. Очень уж не хотелось, чтобы мне ненароком проломили голову охранники, желающие выслужиться.

— Вы не узнали меня? — мужчина шагнул вперёд и остановился в метре от меня, закрывая собой слепящие лучи фонарей.

— А-а-а! Так это вы! — улыбнулся я, узнавая в говорившем мужика, которому сломали нос в переулке. Я ему тогда ещё вернул кольцо, часы и телефон.

— Я решил, что это шпана в очередной раз пытается спалить моё поместье. Как видите, приходится жить в осадном положении. Даже в город лишний раз не выйти. Вы помните, чем тогда закончилась моя прогулка, — улыбнулся Волконский и, потрогав опухший нос, сморщился от боли. — А вы чего здесь? Нужна какая-то помощь?

— Если честно, то да. При этом я затрудняюсь сказать, кому больше нужна помощь, мне или вам, — я заговорщически улыбнулся.

— Заинтриговали, — сказал мануфактурщик и махнул рукой в сторону особняка. — В таком случае пройдём в мой кабинет. Обсуждать дела на улице — не самое лучшее занятие, — Волконский повернулся к охране и разочарованно произнёс, кивнув в сторону поверженного бойца: — Отведите его в лазарет.

Что и говорить? Если охрана не может справиться с восемнадцатилетним парнем, то грош цена таким защитникам.

Очутившись в особняке Волконского, я совершенно не удивился дорогой мебели, произведениям искусства и невероятно мягким коврам. Мы прошли в дальнюю часть первого этажа, где расположился уютный кабинет.

Места он занимал всего ничего, жалких шесть квадратных метров. Вот это меня и поразило. Обычно богатеи предпочитают гигантские помещения, а тут…

— О, не обращайте внимания. Я считаю, что рабочее место должно быть небольшим. Ведь в большом кабинете куда больше вещей, которые могут отвлечь от работы. А здесь всё самое необходимое, — пояснил Волконский, заметив моё удивление. — Так о чём вы хотели поговорить?

— Юрий Алексеевич, думаю, вы слышали, что совсем недавно один из главарей Железнодорожников благополучно помер, — произнёс я, устроившись в кресле.

— Вы про Черепа? — сел за стол Волконский. — Да, наслышан. Признаться честно, я крайне рад его гибели. Паршивый был человек и уйму крови выпил.

— Рад, что вы так считаете. Так уж вышло, что я знаком с человеком, который помог Черепу отправиться в мир иной. Серьёзный человек, между прочим, — нескромно заявил я, ткнув пальцем в потолок. — И этот человек хочет уничтожить группировку Железнодорожников, подмяв их под себя.

В глазах Волконского я заметил мелькнувшую радость, но в то же время мои слова вызвали в нём опасения.

— Не стоит переживать, — поспешил я его успокоить. — У моего друга благие намерения. Он перестроит организацию изнутри. Направит отребье на путь истинный.

— Эм-м-м… — замялся Волконский. — То, что вы говорите, крайне интересно и в некоторой степени даже радостно, но я не пойму одной вещи. Зачем вы пришли с этим ко мне? Я чем-то могу помочь?

— Да, Юрий Алексеевич. Можете, — сказал я, смерив его серьёзным взглядом. — Скажите, вы умеете хранить секреты?

— В моём положении сложно проболтаться. Ведь я практически ни с кем не общаюсь и, более того, не выхожу из дома, — печально ответил Волконский. — Я-то ладно, а вот жена и дети от этого порядком страдают. Они привыкли к свободе, — Мануфактурщик вздохнул и добавил: — Свободе, которую у меня отняли… Железнодорожники требуют пятьдесят процентов, и не от прибыли, а от дохода! Вы только вдумайтесь⁈ У меня кузнечный цех, расходы на производство довольно велики, и в лучшем из случаев я оставляю себе тридцать процентов от дохода. А эти выродки хотят, чтобы я отдавал им всю прибыль. Так ещё и сверху приплачивал двадцать процентов, которых у меня нет.

Волконский замолчал, раздражённо выдохнув, затем выругался.

— Болваны, — прошипел он. — Сколько раз говорил с их главным, ничего не хочет слышать. Говорит, повышайте цены на товары и крутитесь как хотите, иначе спалим цех.

— К сожалению, бандой управляют крайне жадные и не всегда разумные люди. Юрий Алексеевич, раскрою вам одну тайну. И от неё будет зависеть моя жизнь, — честно сказал я, сверля его взглядом.

— Владимир, я, конечно, польщён, что вы готовы доверить мне свою жизнь, — выдавил Волконский и даже слегка побледнел. — Но, может, не стоит?

— Вы надёжный человек, к тому же у нас одинаковые цели, — рассудительным тоном ответил я. — Помните, я говорил вам ранее о друге, который хочет разрушить банду Железнодорожников? Этот друг и есть я.

— Вы убили Черепа? — изумлённо выдохнул Волконский, приоткрыв рот.

— Он пытался убить моего друга, а я просто защищался, — объяснил я. — Теперь Железнодорожники охотятся за моим товарищем. А я не люблю разбрасываться друзьями и хочу спасти его жизнь.

— Что ж, это очень благородно, — растерянно взглянул на меня Волконский. — Но я до сих пор не понимаю, чем я могу вам помочь?

— Знаете Георгия Рыло? — спросил я, и на лице мануфактурщика проскользнул страх. — Так вот, он послал меня, чтобы я выбил из вас деньги… Не беспокойтесь, делать этого я не собираюсь. Сейчас я вступаю в банду, для того чтобы добраться до двух оставшихся главарей. Рыло велел мне вразумить вас и наставить на путь истинный. И я хочу, чтобы вы помогли мне выманить второго главаря.

После моих слов Волконский начал опасливо посматривать на дверь. Видимо размышлял, не пора ли позвать охрану.

— Если бы тогда на улице вы не пришли мне на помощь, я прямо сейчас бы велел охране вышвырнуть вас отсюда… — хмуро посмотрел на меня Волконский.

После его слов я сразу же подумал: «Отрицаю недоверчивость». И… взгляд Волконского поменялся. Как и тон, который стал гораздо более доброжелательным.

Он добавил:

— Но в вашей порядочности я не сомневаюсь. Что от меня требуется?

— От вас требуется самая малость. Нужно написать письмо, в котором вы назначите встречу Рылу и его товарищу, — начал я знакомить Волконского с моим хитрым планом. — Предложите им обсудить процент выплаты при личной встрече. Сейчас вы для Рыла как бельмо на глазу, именно поэтому на вас всё время нападают. К примеру, мне он поручил вас проучить в качестве вступительного экзамена в банду. Представьте, сколько таких, как я, придут завтра? Вот только у них не будет добрых намерений.

— Ваши намерения тоже нельзя назвать добрыми. Ведь вы хотите убить двух человек, — пробормотал Волконский, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, и решительно добавил: — Но я готов стать соучастником.

Он вытащил из ящика стола лист бумаги и ручку.

— Я ценю вашу помощь, — благодарно взглянул я на него. — Если всё пройдёт гладко, вам больше не придётся платить за защиту.

— Очень на это надеюсь, — пробурчал мануфактурщик, выводя буквы на бумаге.

— Обязательно напишите, что вы хотите встретиться на нейтральной территории, — добавил я. И сразу же почувствовал, что Федька стал ещё на один шаг ближе к верхушке криминального мира.

Хабаровск, гаражи у промзоны, в это же время

— Копай, бестолочь! — прикрикнул младший брат Черепа на своего помощника, который то и дело озирался по сторонам.

— Игорян, если полицаи заметут нас со стволом, то поедем на каторгу, — огляделся мордоворот. — А у меня аллергия на тяжёлую работу.

— А на выбитые зубы у тебя нет аллергии? — оскалился Череп-младший, продемонстрировав обломки зубов.

— Понял, понял, — испуганно попятился помощник и наткнулся спиной на лопату.

Раскопки шли небыстро. Инструмент то и дело натыкался на камни, которые приходилось выкапывать, отшвыривая в сторону. Тем не менее яма постепенно становилась глубже. Игорь недовольно фыркал, понимая, что работа идёт медленно. Порой покрикивал и давал леща помощнику.

Спустя двадцать минут лопата звонко врезалась во что-то металлическое. А ещё через пять минут на белый свет бандит извлёк шкатулку, завёрнутую в кусок ткани. Игорь спешно отобрал находку у помощника, развернул ткань и открыл коробочку.

Внутри лежал револьвер, бережно залитый жиром. Игорь, не брезгуя, схватил пистолет, выставил его перед собой. сказал:

— Ну всё, Воробей, — процедил он, зловеще ухмыляясь, — готовь могилку и себе, и своему дружку.

Глава 13

Волконский закончил письмо и протянул его мне. Ознакомившись с написанным, я попросил у него ручку.

— Хотите что-то добавить? — спросил Волконский.

— Да, нужно добавить немного правдоподобности, — сказал я, а когда получил ручку, воткнул её себе в ладонь.

— Что вы делаете? — испугался мануфактурщик.

Я же поднёс руку к письму и стал ждать, когда пара капель крови упадёт на лист.

— Мне велели вас проучить. А окровавленный лист будет куда красноречивее моих слов, — объяснил я, наблюдая за красными пятнами, которые расплывались по бумаге.

Затем я поднялся с кресла, забирая с собой бумагу, и направился к выходу.

— Юрий Алексеевич, отмените все дела, — посоветовал я Волконскому, остановившись у двери. — Полагаю, в ближайшее время вам назначат встречу.