Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 2 (страница 35)

Кто-то встречал родственников, кто-то провожал, кто-то дожидался своего рейса. Здесь слёзы смешались с улыбками, радость встречи с грустью расставаний. Ну а всё это дополнялось зловонием бездомных, спящих на лавках.

Мой поезд должен был отправляться через десять часов. Но попусту тратить время у меня не было желания. Поэтому я сразу же направился к кассам.

— Доброго дня, — обратился я к строгого вида старухе в небольшом окошке кассы. — Могу я обменять билет?

— Обменять? — хихикнула старуха. — Ну давай поменяемся. Я тебе ручку, а ты мне билет.

— Очень остроумно, — заметил я и пояснил: — Мне нужно попасть в Красицкое, но до отправки ждать целых десять часов. Может, есть поезда, которые едут в том направлении пораньше?

Я протянул старухе пятирублёвую бумажку. Та засияла от счастья и тут же забрала купюру.

— Милок, конечно есть, — расплылась старуха в доброжелательной улыбке. — Через час отправка. Подойдёт?

— Через час будет замечательно, — кивнул я и тут же получил новый билет.

Старуха немного сжульничала, ведь у меня был билет в купе, а получил я плацкартный. Ну да ладно, тут ехать всего ничего, пусть разницу положит себе в карман. Не жалко.

Покинув здание вокзала, я оказался на перроне. Люди сидели на лавках в ожидании нужного им поезда, а между ними шныряли молодые ребятишки, продавая выпечку.

— Дядь! Купи чебурек, рупь за штуку! — выкрикнул беззубый паренёк, протягивая аристократу с пышными усами чебурек, завёрнутый в бумагу,

— Откуда мне знать, что там за мясо? Поди, крысятиной или кошатиной торгуешь, чёрт малолетний! — усатый отмахнулся от паренька, едва не влепив тому затрещину. — Пшёл вон отсюда!

Пока я ждал поезд, ребятишки добрались и до меня.

— Дядь, купи чебурек! — предложила чумазая девочка лет девяти.

При взгляде на неё в груди у меня защемило. Худая, ногти сгрызены по самое мясо, но улыбка такая, что сам невольно начинаешь улыбаться.

— А есть что-то без мяса? — спросил я, понимая, что в этом чебуреке и правда может быть что угодно.

— Агась! С повидлом будешь? Есть пирожки с абрикосовым и вишнёвым. По восемьдесят копьёв, — девочка вытащила из-за спины вполне чистую сумку и приоткрыла её.

Из сумки хлынул восхитительный аромат свежей выпечки. Понятное дело, она не сама пекла пирожки, а просто их перепродавала. Я сразу же почувствовал две вещи. Как слюна готова потечь из уголка рта и жгучее желание поддержать начинающего предпринимателя.

— Давай по два, таких и таких, — улыбнулся я девчонке.

Она засияла от счастья, передала мне пакетик, в котором ютились четыре пирожка. Я же протянул ей пятьдесят рублей.

— Ой. А у меня и сдачи-то нетути, — растерянно сказала девочка. — Щас, я у Кольки размен возьму. Минуту! — звонко выпалила она и собиралась рвануть за сдачей.

— Сдачу оставь себе, — остановил я её.

— Да как-то неудобно, — замялась девочка, но к ней подбежал, видимо, тот самый Колька.

— Всё нам удобно. Спасибо, дядь, — подмигнул мне беззубый парнишка и утащил девочку за собой.

— Спасибо, дяденька! — выкрикнула она, помахав рукой.

Поезд пришел за десять минут до отправления. На этот раз мне не повезло и билет оказался на нижнюю полку. Поездка могла оказаться мучительной и раздражающей из-за жиртреста, захрапевшего сверху ещё до отправки. Но мы прибыли на место быстрее, чем я успел съесть четыре пирожка.

Выйдя на перрон, я собирался поймать такси, а после рассмеялся, замечая проехавшую мимо телегу, запряженную двумя лошадьми. Ага, здесь есть и такси, и гостиницы, и элитные эскортницы. Всё к вашим услугам, барон Авдеев. Увы, я прибыл в село, а не в крупный город.

Вместо поиска транспорта, я окликнул дворника, поднимавшего пылюку своим метельным инструментом:

— Уважаемый, подскажи, где здесь улица Гаражная?

— А, так это тебе вон туда. Прямо топаешь, а потом направо, — дворник метлой указал направление, а после тряпичной варежкой почесал висок.

Дом потерпевших нашелся неподалёку. Пройдя километр, я остановился у покосившегося забора, за которым на лавке сидел мужик со скорбным лицом и успешно напивался. На порог дома вышла женщина с полотенцем, перекинутым через плечо, и со всего размаха хлестанула им мужа по морде.

— Скотиняка! Опять нажрался⁈ — злобно выпалила она. — Чё ты вылупился на меня своими обмылками⁈

— Зина! Иди на хрен! Надо дочку помянуть… — траурно сказал он и попытался приложиться к бутылке. Но в ту же секунду получил такую пощечину, что выронил пойло, а вместе с ним едва не лишился сознания.

— Ещё раз скажешь, что Нинка мертва, клянусь богом, я из тебя всю душу вытрясу, — прошипела женщина и тут же заметила меня. — Чё надо⁈

— Я по поводу вашей дочки, — ответил я. — Меня из СОХ прислали.

— Ой, родненький! Заходи, сейчас калитку открою. Секундочку подожди. Только не уходи никуда! — схватившись за сердце, пролепетала Зинаида и рванула босиком в мою сторону. — Заходи. Кушать будешь? Может, поспишь с дороги?

От её радушия мне стало не по себе. Как я понимаю, полицейские бросили женщину на произвол судьбы, и последней надеждой остались охотники. Но судя по поведению, она уже и не верила, что кто-то придёт на помощь.

— Нет, спасибо. Лучше расскажите, как всё произошло и где именно на вас напали? — сказал я, войдя во двор.

— А, так это. Мы с ярмарки ехали из Вяземского, дождь сильный был. Свернули на дорогу к селу, — Зинаида указала в направлении, где должна была быть дорога. — Там километр ехать, не больше. Ну вот там на нас и напали.

Женщина выжидающе уставилась на меня, но её слова пока ничего не прояснили.

— Как выглядели напавшие? — задал я очередной вопрос.

— Ой, милок. Да такие, метра два ростом, — Зинаида встала на цыпочки и вытянула руку вверх. — Плечи огромные, сами в шерсти, когти такие, что железную крышу порвали! — глаза женщины раскрылись от ужаса, как будто она снова окунулась в те события. — Мы не одни ехали, ещё четыре машины было, значит. Так вот, мужики повыскакивали, кто с вилами, кто с косами, и попытались нас отбить. Ну и я, дура, выскочила из машины, да в лес. Думала, что меньшенькая вперёд меня убежала, а потом глядь — а её нет нигде.

— Понятно. Напали только на вашу машину? — спросил я.

— Ну да. Только на нашу и напали. А потом мужичьё вилами всех зверюг отогнало, и всё. С тех пор снова тихо у нас, — произнесла женщина, а затем взяла секундную паузу и добавила: — Уже дней пять как тихо…

— А раньше было шумно?

— Ну так. В лесу порой гадость какая-то рычала. Думали, медведи орут. Но никого не трогают, да и хрен с ними. А как дочка пропала, мы весь лес вверх дном перевернули. Никаких медведей так и не нашли, — Зинаида достала платок и навзрыд завыла. — Как и Нинки-и-и.

— Зинка, чаво воешь? Иди в дом. Слезами горю не поможешь, — рявкнул муж, потирающий отсушенную щеку.

Забавно, но услышав эти слова, женщина мгновенно прекратила рыдать и переключилась на своего мужа.

— А пьянкой, значит, поможешь? Да, умник? Щас я тебе! — она рванула вслед за мужем, а тот оказался на полпути во времянку.

Я не стал дожидаться, пока эта семейная драма завершится, и направился в указанную женщиной сторону.

Вот за что я люблю деревни, так это за отсутствие размаха. Прогулялся метров девятьсот — и я на месте.

Машину, на которую напали твари, местные даже не стали никуда утаскивать, просто сбросили в кювет. Кузов был изуродован так, что восстановлению колымага уже точно не подлежала.

Борта помяты, крыша и днище разорваны. Осмотрев обломки, я нашел клок чёрного меха с куском засохшей плоти. Запах знакомый, но смешанный. Что-то схожее с ароматом тролля и орка. Тролли, конечно, волосатые, а вот орки нет. Значит, нападали первые.

Обойдя округу, я не нашел следов. Как будто этих существ сюда призвали, а после нападения они и правда исчезли. Странно всё это.

Осмотревшись по сторонам, я удостоверился, что рядом никого нет, а после спустился с дороги по пригорку и углубился в лес. Он оказался на удивление густым и заросшим. Такое ощущение, что местные сюда вообще не ходят. Странновато это для деревенских. Или у них грибы не в почёте?

— Гоб, попробуй найти по запаху, — сказал я и швырнул клочок шерсти зеленомордому, поднимающемуся из тени.

— Воняет мерзко, нет сомненья,

Так сделаем же миру одолженье

И перебьём смердящий скот.

Давай за мной, я чую нужный ход, — выпалил гоблин и рванул вглубь чащи. Пробежав два километра, Гоб остановился и принюхался.

— Здесь были баба и мужик… — начал Гоб очередное витиеватое стихотворение. Но у меня не было времени слушать всё это и далее вникать в суть сказанного.

— Отрицаю рифму, — произнёс я.

— Да, так намного лучше, — ухмыльнулся зеленомордый, показав острые, как иглы, зубы. — Помимо тварей, здесь проходил мужик с девушкой. Она была сильно напугана, — втянув ноздрями воздух, он прикрыл глаза и кивнул, — Да, похоже, её били. Чую едва уловимый запах крови. Нам в ту сторону, — Гоб ткнул пальцем на низину, расположенную справа.

Спустившись вниз, мы оказались в русле высохшей реки. Бурелом сменялся густым кустарником, а потом и непроходимыми болотами, кишащими змеями. Проклятье! Давно я не видел, чтобы толстые чёрные жгуты сплетались в один огромный круг. Выглядело это довольно отвратительно и опасно. Ненавижу змей.

Миновав болота, мы оказались у подножия холма, плотно заросшего соснами. Обычный холм, если бы не одно «но». На вершине холма красовался деревянный частокол.