Антон Панарин – Где моя башня, барон?! Том 2 (страница 10)

Переломанный Гоб остался лежать в багажнике, постепенно восстанавливаясь. В данный момент он не мог мне ничем помочь. Но, думаю, я и сам справлюсь с одним недобитком. Тем более что тот потерял достаточно крови.

Чем дальше я шел, тем отчётливее становился красный след. Он, да ещё примятые сорняки словно линия на карте категорично указывали его маршрут движения.

Пройдя десяток метров, увидел человека, ползущего на локтях. Позвоночник ниже поясницы был перебит. Об этом говорил кусок стали, торчащий посреди спинных дисков. Заметив меня, он зарычал и попытался перевернуться на спину, но не успел. Я придавил его ногой к земле.

— Кто вас нанял? — процедил я.

— Сучонок. Я нихрена тебе не скажу… — пуская кровавые пузыри, прорычал мужчина.

— Можешь и не говорить. Я и так знаю, что это был Мышкин, — я ухмыльнулся, затем ударил кинжалом в сердце этого гада, всадив оружие по самую рукоять.

Мужчина затих, а я почувствовал, насколько мне плохо. Помимо сломанных рёбер, у меня были сломаны два пальца на левой руке, имелись множественные рассечения на лице и голове. А вместе с этим я прикусил язык. Спасибо, что не откусил.

Упав рядом с бездыханным телом, я подковырнул его ногами, перевернул на спину. Обыскав карманы, нашел немногим больше тысячи рублей, удостоверение следователя тайной полиции и паспорт на имя Ярослава Игоревича Кречета, в котором была фотография жены и детей.

— Вот так всегда. За грехи отцов страдают дети. Решил похитить человека и лишился жизни. А теперь его дети вырастут без отца. Какая глупость, — я сплюнул кровь в темноту и посмотрел на звёзды. Но разве это первое его злодеяние? Уверен, что этот гад много ещё чего успел натворить.

Помимо бумажек в его кармане обнаружился и телефон. Забавно. Как только я попал в этот мир, хотел заполучить себе один такой, но не думал, что вместо покупки сниму его с трупа.

Я включил средство связи и быстро нашёл переписку с начальником, в которой упоминался граф Мышкин. И усмехнулся про себя. Кто бы мог сомневаться?

С трудом поднявшись, я вытащил клинок из грудной клетки Кречета. Луна мертвенным светом заливала сорняки вокруг, а где-то вверху шумели редко проезжающие машины.

Я вернулся к искорёженной колымаге и почувствовал запах топлива, щедро разлившегося по округе. Этих выродков могут начать искать. А значит, мне нужно поскорее отсюда убираться. Впрочем, сбор трофеев никто не отменял.

Обыскав четыре трупа, я собрал ещё тысячу рублей и пачку документов на каждого из агентов. При этом телефон имелся только у старшего группы, Кречета.

Обойдя машину, я вытащил зеленомордого из багажника и отнёс подальше от машины. Сам же вернулся к колымаге, подошёл к пробитому бензобаку, из которого хлестало топливо, заливая траву, и ударил кинжалом по стальному борту. Лезвие выбило сноп искр, от которых тут же загорелся бензин и трава рядом с ним.

Пока пламя пожирало трупы и искорёженный остов машины, я вернулся к другу и устало спросил:

— Гоб, живой?

Кости гоблина уже срослись, и сейчас затягивалась рассечённая плоть. Ха. Везучий засранец. Мне бы его регенерацию.

— Твой план шикарен, как всегда.

Удачлив гад, вот и беда

Вскользь улетела на юга.

Могли бы сдохнуть и ага… — сказал какую-то несуразицу король гоблинов.

— Да, вижу, мозги у тебя ещё не восстановились, — покачал я головой и швырнул ему кинжал. — Меняю на жемчуг.

Гоб лишь ухмыльнулся и протянул мне мешочек, полный камешков. Я чувствовал себя настолько паршиво, что сжал в ладони сразу три штуки и жадно выпил их досуха.

Жемчужины лопнули и осыпались пеплом, а мне стало намного лучше. Нет, рёбра ещё не зажили. Но порезы затянулись, кровотечение остановилось. А силы, которых до этого хватало лишь на то, чтобы не потерять сознание, восстановились по полной.

— Уходим, — коротко сказал я и полез вверх по склону обрыва.

В прошлой жизни мне пришлось бы тащить раненого недомерка на себе. А сейчас он может просто уйти в тень и исцелиться там. Удобно, чёрт возьми. Жаль, что я так не умею.

Выбрался я на дорогу. Вокруг темень и ни черта не видно. Что ж, пойдём направо. Разницы особо не было. Какой из маршрутов ни выбери, он рано или поздно приведёт к деревне или городу.

Забавно. Пока я обыскивал трупы, мимо проехало не менее шести машин, а теперь уже полчаса ни одной колымаги. Я шёл куда-то в пустоту. В голове роились мысли.

Что делать дальше? Как спасать Федьку? Может, просто перебить всю верхушку Железнодорожников? А что? Там всего два главаря осталось. Думаю, за пару недель смогу их разыскать и убрать без лишнего шума. На худой конец это за меня сделает Гоб. Если они так же сильны, как Череп, то затея плёвая. Точно осилю.

С уголовниками всё понятно, но что делать с Мышкиным? У него личная гвардия, ворох охраны, вон, даже тайную службу подключил для моей поимки. К нему практически невозможно приблизиться незамеченным. Но, видимо, придётся…

Позади послышался шум приближающейся машины. Я резко повернулся в направлении звука и стал махать руками.

Водитель притормозил, заметив меня издалека. Но когда фары осветили моё лицо, перепачканное кровью, он резко увеличил скорость и скрылся из виду.

— Вот сволота. И чистоплюй… Салон я ему замараю, ну да, — я мрачно посмотрел вслед уезжающему автомобилю и услышал мерное постукивание копыт.

Цок-цок, цок-цок. Из темноты не спеша показалась телега, запряжённая старенькой кобылой. Поравнявшись со мной, извозчик притормозил.

— Стой, родимая! — прикрикнул он, натянув поводья. — А ты чёй-то тут один бродишь?

— В аварию попал, — коротко бросил я, осматривая телегу.

В кузове лежали мешки, прикрытые шкурами. Извозчик обернулся и, порывшись в телеге, достал фонарик, который тут же ударил по глазам ярким светом.

— Етить кровищи, — присвистнул собеседник. — Ты как на ногах-то стоишь?

— С трудом, — улыбнулся я. — Подвезёшь?

— А чё нет-то? Запрыгивай. До Облучья докину.

— Облучье это что такое? — спросил я, забираясь в телегу.

— Да городок небольшой. Тысяч десять человек. Торговлей промышляем. Там же ж станция железнодорожная. Вот купчины всякие и приезжают раз в неделю да скупают у нас всё по дешевке, — прищурился извозчик. — Токмо оно знаешь как? Для них это дёшево, а для нас — достойные деньги. Пошла, родимая! — он ударил кобылу поводьями и добавил: — Меня Фролом кличут.

— Очень приятно. А меня Владимиром, — представился я.

— Ишь ты. Приятно ему. Ты этикету, чо ль, обучен? — ухмыльнулся Фрол.

— Скажем так, я в процессе обучения, — туманно объяснил я ему. — Слушай, а ты не знаешь, где живёт граф Мышкин?

— А он тебе зачем нужен? Родственник какой или что? — вновь прищурившись, спросил Фрол.

— Я сам не местный. Проездом из Питера, — соврал я. — Слышал от местных, что граф тут живёт, а где живёт — никто не знает.

— Хе. Ты с дурачками какими-то общался, видимо. Граф-то в Благовещенске живёт. Тут это каждая собака знает. Пока эта падаль к нам не лезет с поборами, и мы живём. А как вспомнит про нас, так хоть на стену лезь. Скотина та ещё, — Фрол описал графа и вновь ударил поводьями кобылу.

— Согласен, тварь ещё та, — кивнул я, всматриваясь в сторону бескрайнего леса на горизонте и замечая несколько мерцающих точек. — А до Благовещенска далеко?

— Да тут сам решай, далеко или близко, — пожал плечами Фрол. — Три сотни вёрст. Далеко али как?

— Если на поезде, то недалеко, — хмыкнул я. — А если ногами топать, то, конечно, неблизко.

— Вот и я говорю, каждый сам решает, близко оно или нет, — ухмыльнулся Фрол. — Впереди огни видишь? То самое Облучье, — он ткнул пальцем в тускло поблёскивающие точки, — Кажется, что близко, а хрен там. Полчаса ещё ехать.

В течение этих тридцати минут я надеялся, что количество огней будет увеличиваться, но реальность оказалась жестокой. Когда Фрол говорил о маленьком городе, он не врал. Город был километр в ширину и километра четыре в длину. И судя по всему, электричество имелось лишь на железнодорожной станции.

Он докинул меня до деревянной халупы, на которой висела вывеска «Господинница». Я так и не понял, была это игра слов или безграмотность рисовавшего вывеску. Незаметно я закинул в карман Фрола две сотни рублей и слез с телеги. Он скорее всего начнёт отнекиваться и не возьмёт деньги, а сил спорить у меня не было. Проще нанести непоправимую пользу скрытно и расстаться чужими людьми.

Подойдя к дверям «Господинницы», я постучал. Потом снова и снова. Затем ударил ногой и услышал ласковое карканье:

— Хто там припёрси⁈ Йищо раз стукнешь, и я тебе кочергой голову поправлю. Торопыга чёртов!

Дверь распахнулась. На пороге показался сморщенный старик, который и правда в одной руке держал кочергу, а во второй — керосиновую лампу. Дед осмотрел меня с ног до головы.

— Чё? — уставился он на меня.

— И тебе не хворать, старый, — улыбнулся я в ответ. — Мне бы переночевать.

— Тебе бы в больницу для начала, — недовольно буркнул старик и почесал висок кочергой. — Выглядишь хреново.

— Не переживай, — успокоил я его. — Жить буду. Мне бы помыться, поесть да поспать.

— И бабу поласкать. Да? — язвительно спросил он, но заметил, что я не улыбаюсь, и добавил: — Чёрт с тобой, заходи. Десять рублёв за ночь.

— С кормёжкой? — уточнил я.

— Ну ты ж сказал, что жрать хочешь, — пожал плечами старик. — Я тебе со жратвой и считаю. Чё глупишь-то?