Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 18 ФИНАЛ (страница 10)

— Э-э-э… Нет. Разумеется, нет. Я всего лишь чиновник и, к сожалению, не обучен военному ремеслу. Поэтому я целиком и полностью полагаюсь на вас, — елейно улыбнувшись, он снова отбил поклон и поспешил в сторону телепортационной станции.

Телепортационная станция расположилась на окраине города. Небольшое здание, наполовину разрушенное взрывами, но портальная платформа всё ещё работала. А вот привратник, судя по всему, доживал свои последние минуты. Он лежал у стены с выпущенными наружу кишками и тяжело дышал.

— О, великие предки… — ахнул префект. — Кацумаки-сан, я срочно пришлю лекаря!

— В сторону. Лекарь уже здесь, — самодовольно заявил Леший, подошел к привратнику и использовал на нём целебное касание.

Полыхнула зелёная вспышка, после которой кишки медленно втянулись в брюхо старца, а рана закрылась. Привратник вместе с префектом ошалело уставились на Лешего, отчего тот стал улыбаться ещё шире. Пожилой маг с трудом поднялся с земли при помощи префекта. Толстячок что-то шепнул привратнику, после чего тот поклонился нам и принялся рисовать руны в воздухе.

Не говоря ни слова, мы шагнули в портал. Чернота перед глазами, громогласный хлопок, и вот мы уже в Токио. Очутившись на телепортационной станции, я сразу почувствовал смрад. Тошнотворный, удушающий, заставивший меня кашлять от отвращения.

Мы быстро выбежали на улицу, думая, что это станция так провоняла, но нет. Половина улиц Токио была залита зеленоватой жижей. Она текла по асфальту, стекала с крыш, скапливалась в лужах. От жижи исходил странный туман, поднимающийся клубами вверх. Такой же туман я видел на побережье Берингова пролива, когда некротическое заражение накрыло наши войска.

Вдали гремели взрывы, слышались крики и лязг металла. Судя по звукам, сражение разворачивалось у самого дворца сёгуна, расположившегося в центре города, где возвышались традиционные японские башни с многоярусными крышами. Леший оторвал кусок от рубахи, обмотал вокруг рта и носа:

— Может, стоило взять дракончика с собой? С ним бы управились куда быстрее. А то вон сколько этой мрази развелось.

Я покачал головой, глядя на дым, поднимающийся над окраинами города:

— В столице сосредоточены все силы японской армии. А вот мирняк гибнет просто так на окраинах страны. Пусть лучше Азраил облетит все острова и пожрёт столько душ нежити, сколько сможет. Это подарит крестьянам хоть какой-то шанс на спасение.

— Ладно, тогда сами справимся.

— Впрочем, как и всегда, — улыбнулся Серый, призывая топор в руку.

Мы побежали на звуки боя. Миновали разрушенные кварталы, перепрыгивали через подёргивающиеся трупы, готовые в любую секунду пополнить орду нежити, и чем ближе подбирались к дворцу, тем больше в округе становилось мертвецов. Они валялись повсюду, разорванные, обугленные, изрешечённые пулями. Очеведно, тут шли нешуточные бои.

И наконец, мы увидели дворец сёгуна. Он возвышался посреди площади, окруженный массивными стенами высотой метров в двадцать, по бокам которых расположились башни. На башнях стояли пушки, магигистры, а так же пулемётчики.

Защитники стен без остановки атаковали всё прибывающую нежить, но покойники даже и не думали заканчиваться. Сотни тысяч полуразложившихся трупов скребли стены руками, оставляя кровавые разводы на камне. Взрывались от заклинаний и снарядов, разлетаясь на части, а по их останкам вверх карабкались уцелевшие воители смерти.

У подножья стен скопилось такое количество разорванных тел, что образовалась гора трупов в пять метров высотой. Ещё несколько часов, и через эту гору можно будет запросто перешагнуть через стену. Но пока защитники держались.

Хрустнув пальцами, Леший набросил на себя покров Света и собирался рвануть вперёд:

— Всё, сейчас я этих уродов…

Я схватил его за плечо в последний момент:

— Стоять! — окликнул я Лешего. — Сначала обезглавим армию неприятеля, убив всех личей.

Серый, осмотрев поле боя, кивнул:

— Хороший план. Мертвяков, потерявших координацию, будет легко уничтожить. Я призову зверушек и ударю в спину нежити, осаждающей стены. А вы пока разберётесь с личами.

— Годится, — согласился я. — Лёха, ты на правый фланг. Я возьму левый.

Леший ухмыльнулся и достал из ножен кинжалы:

— Ну всё, я ушел за трофеями, — сказал он, исчезая в яркой вспышке.

Глаза Серого вспыхнули могильным пламенем, и из его тени стали формироваться монстры, убитые им ранее. Я же активировал доминанту «Громовержец» и рванул в атаку. Всё перед глазами смазалось, превратившись в едва различимые силуэты, но я не планировал кого-то рубить или рвать голыми руками. Моей задачей было уничтожить как можно больше нежити на пути к личам.

На бегу я активировал доминанту «Жнец», и вся кровь в радиусе пятидесяти метров превратилась в концентрированную кислоту. Мертвяки, залитые кровищей с ног до головы, моментально стали плавиться словно свечи. Их плоть пузырилась и таяла на глазах. Пролетев через площадь, я нырнул в проулок, полный мертвяков, швырнул серп Ветра, рассекая всех на своём пути, а когда вылетел на главную улицу, то столкнулся лицом к лицу со стеной из рыцарей смерти.

Их было около сотни. Стояли плечом к плечу, образуя непробиваемый строй в виде квадрата. В руках держали не ржавое железо, а добротные артефактные мечи. Клинки светились синим. Щиты тоже были артефактными. Массивные, стальные, покрытые рунами. На поверхности щитов виднелось клеймо. Звёзды и полосы, символ Американской Конфедерации.

Выходит, эти рыцари когда-то были американскими солдатами. Туз Крестов привёз бойцов с трофейным снаряжением? Что ж, посмотрим, насколько они хороши в бою.

Хабаровск. Военный госпиталь.

Барбоскин Тимофей Евстафьевич лежал на больничной койке, уставившись в потолок. Обе ноги загипсованы, подвешены на растяжках, торчат вверх под углом. Кустистые брови сдвинуты к переносице, лицо заросло чёрной бородой, которую, казалось, никогда и не брил в своей жизни. Массивные скулы, челюсти такие, что ими хоть железо грызи. Но лицо осунулось, глаза ввалились, под ними тёмные круги.

Дверь палаты скрипнула, и внутрь вошёл Егор Егорыч. Седой мужик лет шестидесяти, мощные мышцы бугрятся даже через военный мундир, несмотря на возраст, огонёк в глазах всё ещё не погас. В руках он держал корзинку с яблоками. Подошёл к кровати, поставил корзинку на тумбочку и улыбнулся:

— Ну что, богатырь? Как самочувствие?

Барбоскин дёрнулся, попытался приподняться, но загипсованные ноги не дали. Упал обратно на подушку и зарычал:

— Егорыч, скажи этим калекарям, чтобы выпустили меня отсюда, к чёртовой матери! Я нужен своим людям! Идёт война, а я тут валяюсь, как инвалид!

Егорыч тяжело вздохнул. Сел на край кровати, взял яблоко из корзинки, покрутил в руках. Посмотрел Барбоскину в глаза и тихо сказал:

— Тимофей, нет больше твоих. Никто не выжил.

Барбоскин застыл. Челюсти сжались так, что скулы заходили ходуном. Закусил губу до крови и прошипел сквозь зубы:

— Тогда я должен отомстить за них. Вытащи меня отсюда, Егорыч. Помоги мне добраться до…

— До кого? — перебил его Егорыч, наклонившись ближе. — Тим, подумай головой. Кому ты мстить собрался? Император мёртв. А Водопьянов, который и смыл твой отряд, теперь служит роду Архаровых. Хочешь убить абсолюта, который сражается на передовой против нежити? Не лучшее время для мести, не находишь?

Барбоскин заскрежетал зубами. Отвернулся к стене, сжал кулаки так, что костяшки побелели. Он замолчал на пару минут, тяжело дыша. Егорыч сидел и ждал, не торопя его. Давал шанс успокоиться. Наконец Барбоскин выдохнул, расслабил кулаки. Голос стал глухим и усталым:

— Мои люди… Они доверились мне. А я… я подвёл их.

Егорыч покачал головой, положил руку на плечо Барбоскину:

— Они шли на войну. А на войне гибнут. Это не твоя вина. Ты сделал всё, что мог. Остался жив, это уже победа.

Барбоскин фыркнул, но не возразил. Егорыч поднялся, похлопал его по плечу:

— Давай, не дури. Яблочек лучше пожуй и отдыхай. Как поправишься, выпишут. А то кому ты нужен на передовой в инвалидной коляске? Врагов колёсами давить будешь?

Барбоскин скривился, но уголки губ дрогнули, намекнув на улыбку. Егорыч довольно кивнул и направился к двери. Он взялся за ручку и обернулся:

— Кстати, медсестричка твоя молоденькая, Настя, кажется. От тебя вообще не отходит. Вот и сейчас стоит за дверью. Глазки влюблённые. Может, стоит обратить внимание на красавицу? В жизни, Тимофей Евстафьевич, есть не только война. Пора бы и о личном подумать.

Барбоскин покраснел и отвернулся:

— Езжай уже, советчик, блин.

Егорыч засмеялся и вышел из палаты, прикрыв дверь.

Барбоскин остался один. Уставившись в потолок, он размышлял о том, стоит ли мстить Водопьянову, и не породит ли это новый виток страданий и мести? Всё же Водопьянов отец девушки, которую любит его глава рода. Убить Водопьянова — и даже если Михаил Константинович не станет мстить за него, то Венера Игнатовна всяко может затаить злобу, а потом…

Действительно, кому мстить? Водопьянов выполнял приказ Императора. Император мёртв. Архаровы воюют против общего врага. Круг замкнулся. Месть бессмысленна. Да и кому станет легче от этой мести? Мертвецы воскреснут и вернутся к семьям? Вот уж вряд ли.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошла молоденькая медсестра Настя, лет двадцати пяти. Светлые волосы убраны под косынку, голубые глаза, озарённые нежной улыбкой. Она подошла к кровати и робко спросила: