Антон Панарин – Эволюционер из трущоб. Том 16 (страница 33)

Я достал автомат, проверил магазин и с удовлетворением обнаружил, что патронов ещё хватит на несколько десятков выстрелов. Передернув затвор, я нажал на спусковой крючок. Как только раздался выстрел, меня осенила мысль. Зачем мне ждать, пока пуля упадёт в воду, если я могу произвести обмен раньше, прямо в воздухе, сэкономив драгоценное время? Так и нырять в воду не придётся!

Мысль казалась гениальной, просто блестящей в своей простоте и эффективности. Правда, что-то в глубине сознания подсказывало мне, что это плохая идея. Я снова выстрелил в сторону Англии, подождал мгновение и активировал пространственный обмен.

Реальность перевернулась, вызвав привычное чувство тошноты, но на этот раз к тошноте добавилось нечто совершенно новое и крайне неприятное. Моё тело мгновенно приобрело скорость летящей пули, то есть примерно семьсот метров в секунду, и эта скорость буквально разорвала меня на части.

Мышцы на руках и ногах не выдержали нагрузки и начали рваться, слезая с костей. От набегающего воздуха щёки раздулись так, что кожа лопнула, обнажив зубы и дёсны в гротескной улыбке мертвеца. Глазные яблоки едва не вылетели из глазниц под давлением, а барабанные перепонки лопнули с глухим хлопком, лишив меня слуха. Ребра трещали, ломались, пробивали лёгкие изнутри.

Боль была невообразимой. Казалось, будто меня одновременно пропустили через мясорубку, взорвали изнутри и содрали с меня кожу заживо, приправив всё это раскалённым железом. Я хотел закричать, но вместо крика из горла вырвался лишь булькающий хрип, смешанный с кровью и ошмётками разорванных лёгких.

А потом я упал. Рухнул в ледяную воду Ла-Манша окровавленной грудой мяса, лишь отдалённо напоминавшей человека. Вода обожгла разорванную плоть холодом, проникая в каждую рану, в каждый разрыв, в каждую трещину в костях. Я погрузился на глубину метра два, продолжая лететь по инерции под водой и оставляя за собой длинный кровавый след.

Что ж, теперь я на практике познал суть выражения «Хреновые кони с места рвут». Не стоило спешить.

Химерическая регенерация работала на полную мощность, пытаясь склеить то, что от меня осталось. Мышцы нарастали заново, обволакивая кости свежей плотью, которая пульсировала и подрагивала, восстанавливая форму конечностей. Кожа на щеках затягивалась, скрывая оскаленные зубы под новым слоем эпидермиса. Лёгкие регенерировали, выталкивая обломки рёбер и восстанавливая целостность грудной клетки.

Я начал всплывать, гребя руками, которые ещё секунду назад были похожи на кровавые ошмётки, а теперь выглядели почти нормально. Голова показалась над водой, и я жадно вдохнул морозный воздух, откашливая солёную воду и сгустки крови. Волны били в лицо, ледяная вода заливалась в нос и рот, но я продолжал держаться на плаву и хохотать, оглядываясь по сторонам в поисках английского берега.

Почему я хохотал? Всё просто. С моего тела сорвало кучу плоти, но при этом я умудрился не выронить автомат. Ха-ха. Как так вышло, я и сам не понял, но это уже не важно. Главное, что берега туманного Альбиона я до сих пор не видел. Впереди только бескрайняя водная гладь. Водная гладь, под которой двигалось чёрное пятно…

Что-то огромное, неестественно большое и тёмное двигалось прямо на меня с пугающей скоростью. Я посмотрел вниз, сквозь толщу воды, и оцепенел, увидев с помощью Всевидящего Ока тварь, раскрывшую чудовищную пасть, усеянную рядами острых зубов. Судя по размеру, эта бестия была не меньше синего кита, а может, и крупнее.

— Твою мать! — заорал я во весь голос, нажимая на спусковой крючок автомата.

Выстрел прогремел в тот самый момент, когда чудовищная пасть начала смыкаться вокруг меня. Пуля вылетела из ствола, со свистом рассекая воздух, и я активировал пространственный обмен спустя две секунды, как раз в момент, когда образина заглотила меня своей зловонной пастью.

Реальность перевернулась, желудок сжался в комок. Я очутился под водой. Холод пробирал до костей, мышцы начинали деревенеть, а зубы выбивали дробь, которой позавидовал бы любой барабанщик. Но у меня не было времени любоваться красотами морских глубин, ведь эта тварь явно была здесь не одна.

Всплыв на поверхность, я снова выстрелил в сторону Англии. Прыжок за прыжком, падение в воду за падением, выстрел за выстрелом. Через три десятка прыжков впереди наконец показался берег. Белые скалы Дувра возвышались над морем величественными монолитами, покрытыми снегом и льдом. Я сделал последний рывок, телепортировавшись на берег, и рухнул на твёрдую каменную поверхность, тяжело дыша и отплёвываясь от солёной воды.

— Господи, как же я ненавижу плавать в холодной воде, — простонал я, поднимаясь на четвереньки. — Особенно когда меня преследуют гигантские монстры.

Наконец-то я добрался до Англии. Ещё сто километров по суше, и я на месте. Сто километров — это пустяки по сравнению с тем, что я уже преодолел. Я достал из пространственного кармана сухую одежду, быстро переоделся и снова взялся за автомат. Впереди виднелись руины Дувра, некогда процветающего портового города, теперь превратившегося в очередное кладбище цивилизации.

— Надеюсь, червячок заварил чай, было бы очень мило с его стороны, — прошептал я в пустоту, нажал на спусковой крючок и услышал глухой лязг. — Какого чёрта?

Лондон, зэ кэпитал оф Грэйт Британ.

Король сидел на самом краю знаменитой башни Биг-Бен, свесив ноги в пустоту и покачивая ими, словно беззаботный ребёнок. Ветер трепал его светлые волосы, гонял по небу серые тучи, окутывавшие Лондон плотной пеленой, сквозь которую едва пробивался тусклый свет зимнего солнца. Внизу, на улицах мёртвой столицы Англии, бродили миллионы заражённых, его верных марионеток, готовых исполнить любой приказ своего господина, каким бы безумным он ни был.

Скука. Невыносимая, гнетущая, всепоглощающая скука терзала Короля Червей, заставляя его искать всё новые и новые способы развлечься в этом мёртвом городе. Он захватил Лондон без единого выстрела, превратил всех жителей в своих рабов, но что дальше? Просто сидеть и ждать, когда Михаил заявится сюда? Конечно же нет, ведь можно поиграть в солдатиков, а точнее, в марионеток.

Зевнув, Король Червей отдал приказ своим безмозглым куклам, и те послушно двинулись к башне, заполняя узкую винтовую лестницу, ведущую на вершину Биг-Бена сотнями тел. Они шли молча, не толкаясь и не торопясь, словно отправлялись на неспешную прогулку, а не на верную смерть.

Первым на край башни вышел пожилой мужчина в потрёпанном костюме, который, вероятно, когда-то работал клерком в какой-нибудь конторе. Занимался бумажной работой и мечтал о спокойной старости. Он встал рядом с Королём Червей, посмотрел вниз на мостовую, которая находилась в добрых ста метрах под ним, и шагнул в пустоту, не издав ни звука.

Тело полетело вниз, вращаясь в воздухе и размахивая руками, словно пытаясь в последний момент взлететь, но гравитация была безжалостна. Мужчина с глухим стуком рухнул на заснеженную мостовую, его голова раскололась, как перезрелый арбуз, разбрызгивая во все стороны мозги и кровь. Конечности согнулись под неестественными углами, превратив тело в гротескную куклу, брошенную на пол избалованным ребёнком.

Король Червей наблюдал за падением с искренним интересом, с каждой секундой улыбаясь всё шире. Следующей вышла молодая женщина в порванном платье, с растрёпанными волосами и пустыми глазами с красными прожилками. Она встала на край, на мгновение замерла, словно раздумывая, стоит ли прыгать, но приказ был непререкаем, и она шагнула в пустоту, последовав за первой жертвой. Полёт, вращение, падение, хлопок. Ещё одно тело украсило мостовую, добавив новых красок в кровавый узор, расползающийся по камням.

Один за другим заражённые поднимались на башню и бросались вниз, послушно исполняя волю своего господина. Мужчины, женщины, старики, все они летели на землю. Червовый Король считал падающие тела, наслаждаясь зрелищем и чувствуя, как скука постепенно отступает, уступая место чему-то похожему на удовлетворение от хорошо проведённого времени.

Десять, двадцать, тридцать тел упали с башни, образовав на мостовой настоящую гору трупов, источавших сладковатый запах крови. Зрелище было отвратительным, мерзким, противоестественным, но Король Червей находил в нём какую-то извращённую красоту, которую могли оценить лишь такие же больные существа, как он сам. Когда счёт перевалил за пятьдесят, он наконец остановил поток самоубийц.

— Как же это прекрасно, — произнёс Король Червей вслух, обращаясь к пустоте и любуясь результатами своего развлечения. — Прекрасно быть владыкой, а не безмолвной жертвой.

Он закрыл глаза, сосредоточившись на ментальной связи, которая соединяла его со всеми заражёнными в радиусе тысяч километров, образуя невидимую сеть, опутывающую всю европейскую часть континента. Среди миллионов голосов, сливающихся в единый гул, он выделил один конкретный, принадлежащий гвардейцу, находящемуся в Калининграде.

Сознание Червового Короля за доли секунды перенеслось за тысячи километров, преодолев пространство и время, и вселилось в тело гвардейца, стоявшего в караульном помещении вместе с тремя товарищами. Мир вокруг изменился, стал ярче, чётче, наполнился новыми красками и звуками, которые воспринимались совершенно иначе через призму чужого тела.