Антон Орлов – Властелин Сонхи (страница 64)
Намек на то, что рожей не вышел, и выгуливать солидных клиентов тебя посылают, если больше некого. Янжек Плец проглотил обиду. Главное, прилично заплатят: сопроводителю причитается десять процентов от стоимости экскурсии. Хотя на деле перепадает по семь-восемь – всегда найдут, за что вычесть.
– Янжек, мне отрекомендовали вас, как лучшего экскурсовода в этом заведении, – произнес обладатель собственного княжества с понимающей улыбочкой. – Не разочаруете?
– Вас ждет увлекательная и незабываемая прогулка по Дукону, воистину дивная прогулка! – бойко посулил Янжек. – Вы увидите единственные в своем роде достопримечательности нашей столицы, которую заслуженно называют столицей пара и шестеренок!
– О, даже так? Что ж, если эта прогулка будет воистину дивной, я, со своей стороны, не поскуплюсь на чаевые… Скажем, тысяча фальденов – как вы находите, это будет достойный гонорар? Лично вам, из рук в руки, вашему управляющему знать об этом незачем. Но – с одним условием: наша прогулка и впрямь должна оказаться дивной, как вы обещаете.
Тысяча фальденов – целое состояние! Иной раз попадаются богатые иностранцы с причудами, которые сорят деньгами направо и налево. У этого господина Тейзурга на лбу написано: «Я та еще язва», но если поразить его воображение чем-нибудь таким, что есть только в Бартоге и больше нигде, он, может, и раскошелится.
– Идемте, сударь, – пригласил Янжек. – Дукон – царство математиков, изобретателей и механиков, другого такого города в Сонхи нет!
Первым делом он повез клиента на холм мастера Кнеца – беспроигрышный вариант для начала экскурсии. Экипаж с откинутым верхом катил по широким многолюдным улицам, мимо кирпичных домов с серыми от копоти статуями и грязновато-разноцветными вывесками, которые приходилось каждые два-три месяца подновлять, так быстро они темнели. День выдался ясный, солнце просвечивало сияющим пятном сквозь серо-желто-фиолетово-бурый смог, накрывающий город.
По дороге Янжек рассказывал, как обычно, об истории Дукона, основанного тысячу двести восемнадцать лет тому назад мятежным герцогом Дуконом Праглийским, выдающимся инженером своего времени. Тейзург слушал все с той же улыбочкой. «Помилуйте, да я это уже знаю, но вы говорите, говорите, забавные факты, особенно в вашей интерпретации», – промурлыкал он снисходительно, когда экскурсовод деликатно осведомился, продолжать ли ему.
Зато охранник выглядел заинтересованным. По крайней мере, Янжеку так показалось, хотя не разберешь, физиономии-то не видно – только темные глаза блестят над шарфом.
Эту братию с тяжелыми кулаками и скупо отмеренными мозгами он тоже не любил, пусть и не так непримиримо, как заносчивых магов. Но раз уж его угораздило попасть на таких клиентов, он не ударит лицом в грязь и выложит все, что полагается, хотя бы для благодарного дуболома-охранника.
Холм мастера Кнеца венчала гигантская человекоподобная фигура с цилиндрической головой, занесшая ногу над черепичными крышами теснившихся вокруг одноэтажных строений. Полая и ажурная – вся из металлических прутьев, засиженных птицами, сквозь нее виднелся городской ландшафт под дымным небом. Ясно, что топтать дома не пойдет, а все равно выглядит угрожающе.
Прокашлявшись – от смога першило в горле, обычное дело – Янжек начал рассказывать о гениальном изобретателе, который давным-давно жил на этом холме. Однажды он сделал механического человека, чтобы тот познавал мир и приносил людям пользу. Механический человек был великаном ростом с трехэтажный дом. Вначале он ко всем относился по-доброму, но окружающие боялись, что он кого-нибудь убьет, и вдобавок насмехались над ним из-за цилиндрической головы. В результате он возненавидел все человечество и в первую очередь своего создателя, который наделил его уродливой внешностью. Начал отрывать людям головы: ты мою голову высмеивал – ну, так у тебя сейчас никакой не будет. Гонялся за всеми встречными, кого не схватит, того растопчет. Ненавистного мастера Кнеца не трогал до поры лишь потому, что влюбился в его красавицу-дочь, но когда увидел барышню с женихом, так обезумел, что истребил население всего холма и нескольких окрестных кварталов, только влюбленная пара чудом сбежала. Кончилось тем, что Кнец пожертвовал собой, чтобы заманить чудовище на пустырь, где волшебники подготовили ловушку. Напоследок механический человек ударом кулака размозжил голову изобретателю, но тут маги пустили в ход заклинание, от которого железные сочленения начали вибрировать и развинчиваться, так что он мигом рассыпался на куски. Эти куски шевелились, пытаясь опять собраться вместе, однако самый молодой из магов, тоже влюбленный в дочь старого Кнеца, подбежал и выхватил из кучи металлолома артефакт, привязывающий душу к телу – это была тряпица с тайным магическим рисунком-заклинанием. Громадные стальные челюсти напоследок вцепились храбрецу в икру, и он после этого до конца жизни хромал, а девушка благополучно вышла замуж за своего возлюбленного. Прошли века, и на холме, где когда-то стоял дом Кнеца, установили эту грандиозную статую в честь гениального мастера и его взбунтовавшегося изобретения.
– М-да, унылая история, – Тейзург адресовал экскурсоводу ласковый сострадательный взгляд. – Если это главная городская легенда, чего и ждать от остального…
– Почему же унылая, сударь? – спросил задетый за живое Янжек.
Со всем политесом, на какой вправе претендовать богатый клиент.
– Персонажи удручают, – доверительно пояснил собеседник. – Вдобавок остался без ответа вопрос, что за невезучую сущность мастер Кнец засадил в свое выдающееся творение. Полагаю, это был либо человек небольшого ума, либо глупый мелкий демон. Уважающий себя демон Хиалы не израсходовал бы столь бездарно драгоценный шанс оттянуться в мире людей. И не влюбился бы в какую-то снулую девицу, о которой известно только то, что она была красивая, как же иначе, а возжелал бы по меньшей мере население целого квартала, с самыми умопомрачительными последствиями для населения…
Он произнес это мечтательно, словно сам был демоном Хиалы. Янжек украдкой тронул висевший на шее оберег от демонов, но тот был ни холодный, ни теплый – значит, с клиентом и его спутником все в порядке. Уголки губ Тейзурга чуть дрогнули, как будто обозначив снисходительную улыбку, но поди угадай, своим мыслям он улыбнулся или заметил жест экскурсовода.
– Я склоняюсь к тому, что это все же была человеческая сущность. Душераздирающие страдания по поводу осмеянной цилиндрической головы, пресные романтические чувства… Демон, даже самый бестолковый, наслаждался бы ситуацией, избегая грошовых эмоциональных ловушек. А ты как думаешь?
– Не могу определить.
– Хантре, я ведь прошу тебя не
– В идиотском положении я уже побывал, – процедил охранник. – В «Пьяном перевале». Не беспокойся, второго раза не будет.
– Увы, нанести удар в самое сердце – это ты умеешь, этому даже мне впору у тебя поучиться…
Пока они переговаривались, Янжек, примостившийся на откидном сидении напротив клиентов, привстал, повернулся, дернул возницу за полу куртки и велел ехать к Трубе. Уж это зрелище с кого угодно собьет спесь!
Знаменитая Труба пряталась в дебрях почернелых от копоти фабрик, складов, мануфактур, доходных домов, одетых в разбитый камень каналов и многочисленных мостов, решетчатых, словно ограждение цирковой арены. В Дуконе было немало сливных труб, но Труба – только одна: увидев ее, всяк поймет, почему.
Раньше, чем она покажется на глаза, ты почуешь ни с чем не сравнимую вонь, куда там запаху помойки или сортира, а потом начнешь различать в городской какофонии будто бы рев и плеск мощного водопада. Последний поворот, выезд на набережную Бешеных Устриц – и вот она, во всей своей красе!
Возница остановил коляску на обычном месте, откуда открывался самый эффектный вид на уникальную достопримечательность. Янжек выжидающе уставился на своих иностранцев: ну что, проняло?!
– Ничего себе хрень… – потрясенно вымолвил охранник по-ларвезийски.
Господин Тейзург одарил экскурсовода еще одной сочувственной улыбкой, вытащил прямо из воздуха – ага, маг он все-таки не из самых никудышных – серебристый шелковый шарф и замотал нижнюю часть лица. Все это с изысканно обреченным видом, будто петлю у себя на шее прилаживал.
Янжек почувствовал, что остался в дураках. Тоже натянул до глаз замусоленный ворот свитера. Обычно он делал это первый, а клиенты следовали его примеру.
Труба высовывалась из осклизлой каменной стены Устричного канала, точно опрокинутая башня. В диаметре она была столь велика, что не каждый взрослый человек, встав в ее жерле, дотянулся бы до верха. Впрочем, никто в этом жерле не удержится – мигом сшибет с ног, особенно в те часы, когда идет большой сброс. Под городскими мостовыми к главной Трубе пристыковано множество других фабричных труб, и на выходе из нее иной раз хлещет с сокрушительным напором.
Канал и сейчас вовсю бурил, по взбаламученной воде кругами расходилась сизая, ржавая, зеленоватая, грязно-желтая пена.