Антон Орлов – Ведьма сама по себе (страница 34)
– Да… Чувствую.
– Тогда представляй себе, что это батарейка, от которой тебе надо подзарядиться, и используй эту энергию, чтобы идти быстрее.
– Не могу.
– Почему не можешь? Из принципа, что ли?
– Оно исчезает, – сказала Анита после паузы. – Сразу уходит.
«Значит, я в чем-то портачу. Вопрос, где проблема...»
В очередной раз глянув через плечо, Ола сложила в уме два и два и нецензурно выругалась. Вот она, проблема – тащится за ними и тянет свой коктейль через длинную-предлинную соломинку, жрет в свое удовольствие…
«Ах, ты ж сука...»
Анита вздрогнула, как будто словила электрический разряд, а чертов Санта-Клаус после этого приотстал, хотя через некоторое время наверстал упущенное. Вряд ли Ола смогла ему навредить: скорее, для него это была минутная неприятность, словно в коктейле попалась горошина жгучего перца. Зубок чеснока для вампира. Повторить этот случайно удавшийся фокус она не пыталась: толку никакого, и Риббер теперь будет настороже – наверняка «поставил фильтр» или что-нибудь вроде того.
Ряженому хмырю нужна Анита. Олу он прикончит, да таким образом, чтобы все списали на несчастный случай. Судя по той рассеянной информации, которая ей попадалась, у магов это чаще всего именно так и бывает: все понимают, кто укокошил своего менее везучего коллегу, но доказать никто ничего не может – как было с Изабеллой и ее оппонентом на острове Чаган.
Сюда бы Изабеллу. Или Валеаса. Но она тут одна, и если Риббер до сих пор ей не вмазал – это значит, он копит силы, чтобы вмазать наверняка, на ближней дистанции.
Бросить Аниту и сбежать? Вряд ли упоротый Санта-Клаус оставит свою недоеденную жертву без присмотра и кинется в погоню за Олой, а то ведь в Лесу всегда найдутся желающие прибрать чужую добычу. Она сделала все, что могла, и сдалась ей эта сучка… И плевать на обещанный гонорар, у нее против Риббера никаких шансов, речь уже не о том, чтобы спасти Аниту, самой бы уцелеть…
Несмотря на эти размышления, обрывочные и панические, как пляска закрученных водоворотом щепок, она тащила свою спутницу за руку к спасительной – хотелось надеяться, что спасительной, иначе все напрасно – опушке рощи на склоне Аяши.
Анита старалась не отставать. То ли Ола заразила ее своим настроением, то ли у нее проснулся инстинкт самосохранения.
Когда они, вконец измотанные, вступили под сень хвоецвета, пылавшего классическим осенним багрянцем, солнце уже клонилось к западу и золотило все, до чего могло дотянуться.
Ола озиралась по сторонам и сканировала рощу ведьмовским способом в поисках чего-нибудь полезного – вроде роя шершней, которые здесь втрое-вчетверо крупнее своих земных сородичей, или отпочковавшегося от родительской колонии сусарга, блуждающего в поисках незанятого оврага. Ничего, ничего, ничего… Что-то есть!
– Нам сюда, – она потянула Аниту мимо зарослей ложной малины к лысому холмику метровой высоты. Гладкая рыжевато-бурая полусфера, в ней зияет несколько отверстий, будто бы пробитых кулаком.
Гнездо выскочей. Эти существа похожи на крабов – если представить себе мохнатых крабов, проворных, наглых, прыгучих, сооружающих хоромы не хуже термитников. В придачу ядовитых, пусть и не до летального исхода. Железы, вырабатывающие яд, находятся у основания хватательных конечностей, оттуда отрава по специальным канальцам поступает в шипастые клешни – это происходит, если выскоч напуган или разозлен.
– Падай, – шепнула Ола, когда похожая на гигантскую издырявленную картофелину глыба осталась позади.
– Зачем?
– Так надо!
Анита замешкалась, Ола подставила подножку и толкнула ее на землю – а потом истерически завопила:
– Что с тобой? Вставай скорее!
Побольше испуга в голосе и суматошности в движениях. В дээспэшные времена, если заказчикам требовалось посеять панику на каком-нибудь нежелательном мероприятии, у нее отлично получалось.
– Тебе плохо?! Вставай, он уже близко!
Эта недогадливая сучка и в самом деле попыталась встать. Ола прижала ее к земле и прошипела:
– Не сейчас. Побежим, когда я скажу.
И уже громко, с истеричными нотками, чтобы услышал Риббер:
– Вставай, соберись, или я ухожу одна!
Анита лежала навзничь, щурилась на сияющее небо, и не понять было, что за выражение на ее перемазанном опухшем лице. Обреченное? Или, скорее, такое, как будто она прощается с этим небом, а на остальные эмоции у нее сил не осталось. Скоро для нее все закончится. Скорее бы все закончилось…
«Нет уж, ты у меня вернешься домой живая!»
– Встава-а-ай! – встряхнув ее за плечи, пронзительно заорала Ола – и этот вопль слился с беззвучным призывом дать отпор агрессору, который явился разорить гнездо, украсть яйца и заявить свои права на чужую территорию.
Выскочи получили свое название, потому что они прыгучие, словно в ногах у них спрятаны пружинки, и выскакивают откуда ни возьмись – маскировочная окраска не позволяет наблюдателю заметить их раньше времени.
Боевые особи целеустремленно ринулись на разорителя гнезд, только хвоя со всех сторон зашуршала. Их было много, судя по размерам жилища – несколько десятков, и каждый норовил вцепиться в пришельца клешнями с ядовитыми шипами.
– Вот теперь вставай! – скомандовала Ола. – И рванули отсюда!
Напоследок она оглянулась: Риббер топтался на месте, весь увешанный шевелящимися бурыми комочками, как новогодняя ёлка игрушками, даже на бороде у него висел выскоч. Это его насколько-то задержит… Но оглядываться не стоило: старый маг понял, чья это работа, и ударил вдогонку.
Вначале Ола ощутила мягкий толчок в спину, несильный, словно подушкой кинули. Ничего страшного… Вроде бы ничего… Но в следующий момент все вокруг поплыло, как будто ее закружило на карусели, тошнота подступила к горлу, и уже не чувствуя ни ног, ни рук, она повалилась лицом в грязь.
«Куда-то едем… И уже вечер… Почему так трясет, меня же тошнит… И почему едем так медленно...»
С лилового сумеречно-бледного неба на Олу взирали далекие кроны хвоецвета, темные с багрянцем, равнодушные к суете животного царства. Мимо проползали травяные заросли, порой склонившиеся травинки задевали ее лицо. На одном из стеблей вереницей расположились улитки: можно подумать, они путешествуют и остановились передохнуть.
С каждым мгновением все сильней ощущались ухабы: она здесь все кочки пересчитает задницей, спиной и затылком, потому что ее тащат волоком по земле. Или не совсем по земле, она вроде бы на чем-то лежит. И даже хорошо, что попадаются кочки, шишки, выпирающие из земли корни, каждый раз она как будто получает животворный пинок, с каждым таким контактом Лес вливает в нее немного силы. В руки и ноги вонзились сотни иголок, сперва это еле ощущалось, словно щекотка, а потом – только держись, но это тоже к лучшему: чувствительность возвращается.
Она вспомнила, что случилось. Вопрос, кто и куда ее тащит. Вот бы кесу, но не похоже, те предпочитают другие способы транспортировки бесчувственных тел. Эвка однажды на спор взвалила ее на плечо, как не всякий парень сумеет, и преспокойно зашагала, а Ола проделать с ней то же самое, естественно, не смогла, проспорила кило шоколадных конфет. Это кто-то слабосильный… Может, кесейский ребенок? Лишь бы не чокнутый Санта-Клаус.
Наконец она смогла приподнять голову, опереться на локти – и увидела знакомый рюкзак, обвисший, словно из него все вытряхнули, и спутанные колтуном русые волосы. Анита шла медленно, сутулясь, с трудом переставляя ноги, и тащила за собой волокушу, сооруженную из двух спальников и веревок.
Ола обессилено рухнула обратно, стукнувшись затылком. Теперь самый главный вопрос: это она по собственной инициативе – или ее заставил Риббер? Если Риббер, нет смысла притворяться, наверняка хренов маньяк уже заметил, что лесная очнулась.
– Анита… Анита, стой, приехали... Дальше я сама...
Та сделала по инерции еще два шага, повернулась и тяжело опустилась на землю прямо там, где стояла. Ола видела ее вполоборота. Лицо в разводах грязи, мокрое от испарины, измученное, зато живое – больше не зомби! Ясно, нет здесь никакого Риббера.
Ола тоже кое-как уселась. Важный вопрос номер два: сможет ли она встать на ноги, и не только встать, а еще и отправиться в дальнейшее пешее путешествие?
– Что было?
– На него напали выскочи, целая стая. На нас не обращали внимания, и я тебя утащила. Ему я помочь не могла.
– Еще чего не хватало, – голос такой, как будто Ола выздоравливает после ларингита. – Тогда бы они обратили внимание… И зря я, что ли, старалась?
– Это ты их натравила?
– А ты во мне сомневалась?
– Они могли его убить? – помолчав, спросила Анита.
– На это лучше не надейся. У них яд не смертельный, тем более он, сука, маг, но на сколько-то времени это его задержит. Со спальниками ты хорошо придумала.
– Этому же в школе учат, – спекшиеся губы слегка растянулись в улыбке, из трещинки выступила капля крови. – Транспортировка раненых – обязательная для всех подготовка.
– А-а… Здесь учат, меня не учили. Хотя, может, было что-то на ОБЖ, но я прогуляла.
– Что такое ОБЖ?
– Очень Большая Жопа. Как у нас с тобой сейчас. Шучу, на самом деле – Основы Безопасной Жизнедеятельности, школьный предмет.
Ола прислушалась: тихо, вокруг обычные лесные шорохи. Если Риббер не утратил способности соображать, он наверняка бросился вон из Леса, туда, откуда пришел – на открытой местности выскочи отстанут и вернутся в гнездо.