Антон Орлов – Ведьма сама по себе (страница 26)
– Я должна раздеться до пояса, – обратилась она к Виолетте. – Мужчины пусть выйдут, стриптиз только за деньги.
Та повернулась к остальным, выразительно приподняв тонкую нарисованную бровь.
В помещении кроме Олы остались магичка и женщина из полиции, плотная и румяная в отличие от аристократически бледной Виолетты.
Будь у нее больше опыта, не пришлось бы раздеваться и показывать им шоу «А сейчас я изваляюсь в грязи». Но ей нужен максимальный физический контакт, иначе не получится. Она растянулась на полу, уткнувшись лицом в траву, соприкасаясь обнаженной кожей с листочками, стеблями, раздавленными ягодами, склизкой шляпкой развалившегося гриба. Виолетта и сотрудница полиции хранили корректное молчание.
…
Но с Анитой и так все ясно, есть тут еще один след, поинтересней. Если другие впечатления Ола вбирала в себя легко, как губка воду, то это никак ей не давалось. Ладно, сосредоточимся и попробуем снова…
В следующий момент она конвульсивно дернулась и откатилась в сторону. Ее прошило болью от носоглотки до копчика, горло как будто забито старой жесткой щетиной, кишки свернулись в холодный ком, а в окружающем мире чересчур много неправильного, горького, вызывающего негодование, зато силы мало-помалу прибывают, потому что она тащит за собой еду на веревке…
– Девочка, спокойно, без паники, – подскочившая Виолетта опустилась рядом на пол, схватила ее в объятия, прижала к себе. – Сливай мне, потихоньку сливай, вот так, я
Стало получше. Как будто гной постепенно выходит из нарыва.
– Еда на веревке, сукаблять… – прохрипела Ола. – Это маг… Он не лесной, сукаблять… Сейчас вырвет…
Ее вывернуло на край брезента – кусками съеденного в кафе омлета и желудочным соком.
Успевшая отстраниться магичка поднялась на ноги с таким перекошенным лицом, словно только что наглоталась гадости. В некотором смысле так оно и было.
– Клаус Риббер! – процедила она. – А Эльвира в Танхале, когда еще вернется… Ола, спасибо, ты нам очень помогла, без тебя мы бы не получили эту информацию. Женевьева, сможете устроить, чтобы девочку отвезли в гостиницу? – это было сказано женщине в форме. – Мне необходимо кое-что уточнить и выяснить. Следователю позвоню сама.
Сотрудница дождалась Олу за дверью душевой кабины.
– Идем, машина ждет.
– Спасибо, на трамвае доеду. Трамвай не вызывает у меня негативных ассоциаций. Главное, мои круассаны отдайте.
– А что я скажу госпоже Чевари?
– Все что угодно.
С пакетом под мышкой Ола обогнула стоявшую у крыльца машину и вышла на улицу. Кажется, ее окликнули, но она не обернулась.
Пока ехала в желтом, как луна, трамвае через разноцветную ночную Дубаву, в ее спинном хребте постепенно замирало эхо травяных соков. Привет из Леса, который всегда готов ее принять.
В особняке на Стрекозиной улице светились два окошка на первом этаже. Входная дверь призывно распахнулась ей навстречу.
Когда-нибудь тоже так научусь, подумала Ола, пробираясь в полумраке по коридору. В окна косо падал свет вычурного, в барочных завитушках, дворового фонаря. Спасенные Лепатрой вещи казались в потемках таинственно живыми, притаившимися – только и ждут, когда гостья пройдет мимо, чтобы продолжить свои беседы еле слышным шепотом и незаметные для людей перемещения.
– Думала, ты раньше заглянешь. Я звонила им вчера вечером, и мне сказали, что уже разобрались, так что тебя скоро выпустят. Где была?
– Вчера вечером? – она чуть не выронила пакет. – Да меня же только сегодня выпустили, ближе к обеду! Что я делала столько времени в этом говноотстойнике, если они разобрались еще вчера?!
– Тише, тише, не ругайся! Думаешь, моим вещичкам приятно это слушать? Среди них ведь есть и такие, кого из канализации достали! Вот у тебя за спиной чайное ситечко на стенке висит, так его злые люди в унитазе утопили, а слесаря спасли, и уже после этого оно ко мне попало.
Ола глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула. Клеопатра в ее злоключениях виновата в последнюю очередь. Кому-нибудь она при случае выскажет все, что об этом думает, но здесь не то место и не та компания.
– У меня круассаны есть. Они все разные, можем каждый разрезать напополам.
– Сейчас тебе чай заварим с лесными травками, которые мне Текуса дала, чтобы нервы успокаивать. И ночуй, если хочешь, у меня, найдется местечко. Твой законный представитель – Изабелла, но раз ее здесь нет, а я ее сестра, а ты ее ученица, пускай объясняются со мной. Именно так я им и сказала, когда звонила. Если что, я за тебя заступлюсь, свои связи в ход пущу.
Ола уже убедилась, что ее связи – вовсе не плод ее расстроенного воображения. Отец Изабеллы и Клеопатры владел заводом, выпускающим оборудование для горнодобывающих предприятий. Понимая, что его дочери-ведьмы заниматься бизнесом не будут, не те у них интересы, незадолго до смерти он завод продал, а вырученный капитал инвестировал, обеспечив наследницам хорошие дивиденды. В гонорарах Лепатра не особенно нуждалась, и когда ее просили разыскать или «подлечить» какую-нибудь ценную вещь, обычно работала по принципу «услуга за услугу».
– Хочешь, устраивайся в комнате Вала, там не вся кровать загромождена, тебе места хватит. Или можно в гостиной на кушеточке, мы ее с улицы Вчерашних Разговоров принесли, стояла под дождем мокла…
– Лучше в гостиной.
В его комнате, да еще с хэнтаем под кроватью – только этого ей сейчас и не хватало, после ночевки в следственном изоляторе.
После завтрака Лепатра потащила Олу смотреть, что у нее есть. Так маленькие девочки показывают друг дружке свои сокровища – картинки, стразы, конфетные фантики, камешки с моря, завлекательные инопланетные мелочи непонятного назначения. У нее много чего есть,
Птичья трель звонка застала их в сумрачной комнате, превращенной в богадельню для пишущих машинок: черных, зеленых, бежевых и в шахматную клетку, громоздких и компактных, скромных конторских тружениц и тускло сияющих позолотой офисных королев. Среди них затесалось несколько дешевых ноутов: кто-то из туристов взял с собой, обнаружил, что цифровая техника не работает (о чем предупреждали заранее), выкинул за ненадобностью, а Лепатра пожалела и приютила.
– Сейчас посмотрим, кто пожаловал, – она вытащила из кармана складное зеркальце. – У вас на Изначальной системы видеонаблюдения, ну так и я себе такую состряпала, вещички всегда готовы мне послужить… Серьезные гости. Вот что, сперва я сама с ними потолкую, ты здесь побудь. Если понадобится, мигом найдем тебе хорошего адвоката.
Утешив девушку последним обещанием, она проскользнула к двери по лабиринту тесно нагроможденной мебели, словно пестрая ящерица меж камней.
Ола про себя выругалась: и снова здравствуйте! Не иначе эти деятели всю ночь напрягали извилины и додумались до версии, что она была сообщницей похитителя.
Ей пора в Лес. Она неплохо провела время в Дубаве, но теперь город намекает, что праздник закончился. Ее тотемный зверь где угодно пролезет, и она постарается не уронить честь долгианских крысобелок. Лишь бы Клеопатра ее не сдала.
Та скоро вернулась – хмурая, озабоченная, Ола ее такой еще не видела.
– Ну, что?
– Они за тобой пришли.
– Это я уже поняла. Сможешь выпустить меня через черный ход, если там никто не торчит?
– Да нет, нет, не арестовывать! – она даже руками замахала. – Хотят попросить, чтобы ты пошла с поисковым отрядом, как лесная колдунья.
– Тогда почему ты выглядишь такой встревоженной?
– Да потому что Текуса заругается, если я это допущу! Ты еще не взрослая ведьма, ты ученица, и до конца учебы тебе далеко. По закону тебя можно только на продуктовый склад в обязательном порядке отправить, а что-нибудь другое – это уж если сама согласишься, и если твоя наставница разрешит. Пусть попробуют заставить, Белка их засудит, ох, засудит! Я назвалась твоим законным представителем, и они давай меня уговаривать, деньги совали, а я им говорю, что без наставников такие вопросы не решаются.
– И с какого перепоя им опять сдалась именно я? Так сильно полюбили?
– А больше никого из лесных в Дубаве сейчас нет, и на всем Магаране нет. Я даже знаю, что лесные со всего архипелага в Лес утянулись – и Текуса с Белкой, и Вал, и остальные, их теперь не дозваться.
– Он же на складе… И почему тогда меня с собой не взяли?
– Ты же сама решила на Новый год поехать в Дубаву. А на складах в эту неделю тоже каникулы. Они хотят, чтобы с поисковым отрядом пошел кто-то из лесных, но кроме тебя позвать некого. Идем, сама им скажи, что ты ученица-первогодка, никаким премудростям еще не обучена и без наставницы ничего не решаешь. Не бойся, они там как собаки побитые.
Визитеры сидели в гостиной. На побитых собак они были не похожи, но и довольными не выглядели. Виолетта и трое мужчин. Одного Ола уже видела в полицейском управлении, было в нем что-то от хищной рыбы. Другой в камуфляже, большой, обветренный, загорелый. Третий, в неброском дорогом костюме, смахивал на пациента, которого только вчера откачали от инфаркта.