Антон Орлов – Гонщик (страница 49)

В конце концов полицейский плюнул и ушел, а Саймон, слабо улыбнувшись, поздравил себя с победой. Пусть эти тупицы презирают его — они ведь не подозревают, с кем имеют дело! Это он все устроил. Если б он не завел манокарцев, не было бы ни экспедиции в Рисахэи, ни сбитого силарского аэрокара, ни охоты за киборгом, ни плачевной попытки завербовать Гонщика, ни того погрома, который Гонщик учинил на звездолете, ни нападения дволлов… Грандиозное шоу — и все это организовал один человек, Саймон Клисс. Вот что значит быть прирожденным эксцессером!

Через сутки силы Саймона более-менее восстановились, ему разрешили покинуть больницу. Первым делом он пошел на почту и отправил Терезе Салкадо на Ниар еще один сувенир с кристаллом. Отснятые материалы бесценны, они должны как можно скорее попасть в «Перископ». Саймон заранее предвкушал всеобщее изумление и восхищение. Он будет героем дня! Везти кристаллы с собой слишком рискованно, в дороге всякое случается, а космическая почта не подведет. Саймон знал в общих чертах, как она работает: автоматическая капсула мчится через гиперпространство на непостижимой для человеческого ума скорости, которая во много раз превышает скорость кораблей с живым экипажем. Через час кристалл будет на Ниаре. Для страховки у Саймона оставалась копия, но она вряд ли понадобится. Космическая почта редко дает сбои.

После этого он забронировал билет на первый же пассажирский космолайнер до Ниара. Лайнер прибывал в систему Раксы через три дня, и Саймон решил провести это время на Рошегене (чтобы случайно не столкнуться на пересадочной станции с киборгом). Космопол больше не проявлял к нему интереса — помог образ несчастного, слабого, пришибленного человека, которого Саймон так блестяще изображал. Впрочем, это была не только игра. Несмотря на осознание своего триумфа, Саймон и правда чувствовал себя раздавленным и несчастным: Шидал слишком жестоко обращался с ним, пока они отсиживались в кабинете Мажирава. Чтобы залечить душевные раны, ему нужен мейцан… и очень скоро он получит мейцан. Тогда Саймон Клисс опять превратится в бога.

В ожидании космолайнера он безвылазно сидел в дешевом номере отеля и смотрел новости. Из новостей узнал, что администратор второго уровня Кезем и администратор третьего уровня Шидал освобождены из-под стражи, но обоим пришлось дать подписку о невыезде. Они уже успели сделать официальное заявление о своей непричастности к нападению на силарский аэрокар: приказ отдал администратор первого уровня Мажирав, находившийся в тот день в стрессовом состоянии, и Кезем, его заместитель, ничего не мог сделать, но зато Кезем якобы уговорил своего начальника не добивать упавший в ущелье поврежденный аппарат. Выслушав объяснение, Саймон ухмыльнулся: каждый выкручивается как может. А ему наплевать, скоро его здесь не будет. Он стоит выше всей этой возни.

В дверь постучали.

— Кто там? — насторожился Саймон.

— Полицейский инспектор. Откройте, господин Раос.

Саймон поднялся и подошел к двери (в этом дрянном отеле не было пультов дистанционного управления). Перед тем как открыть, сделал унылое лицо — он уже убедился в своем интеллектуальном превосходстве над инспектором и собирался от души позабавиться. Распахнул дверь, после чего произошло две вещи: во-первых, Саймон обнаружил, что на пороге вместо полицейского стоит Шидал; во-вторых, что-то слабо кольнуло его в грудь.

— Господин Раос, да вы плохо выглядите! — воскликнул манокарец. — Вам нужен свежий воздух. Пойдемте прогуляемся!

Механически переставляя ноги, Саймон позволил вывести себя из отеля. Вдвоем они побрели по дороге, которая огибала обшарпанные здания и уводила к капустным плантациям. В голове клубился туман, но понемногу в этом тумане начали оформляться мысли: Шидал — опасный тип… хочет убрать свидетеля… надо позвать на помощь…

— Сейчас очухаетесь, — сообщил манокарец, остановившись. — Я вколол вам вектин, его действие быстро проходит.

Поблизости никого не было, только автомат с облезлым корпусом собирал разбросанные на дороге капустные листья.

— Не смейте меня убивать… — Саймон вновь обрел способность говорить, хоть язык и заплетался. — Космопол позову…

Ему в живот уставился ствол миниатюрного лазерного пистолета.

— Я ничего про вас не рассказывал… — умоляюще прошептал Саймон.

— Раос, не вздумайте проболтаться! Если вы скажете что-нибудь лишнее полицейским, репортерам или моим соотечественникам, я где угодно вас найду. Поняли? Вы думаете, что я не смогу вас разыскать, но это не так, — Шидал хищно оскалился и ткнул Саймона стволом пистолета в солнечное сплетение.

Саймон согнулся пополам, хватая ртом воздух. Когда боль утихла и он смог выпрямиться, манокарец как ни в чем не бывало продолжил:

— Вы живы по двум причинам, Раос. Я временно нахожусь под надзором Космопола, и если я сейчас совершу убийство, есть риск, что меня разоблачат. А кроме того, я человек справедливый.

Справедливый?.. До чего бессовестно врет, подумал Саймон, справедливые люди так себя не ведут!

— Я вам кое-чем обязан, Раос. Фигурально выражаясь, вы спустили меня с цепи. — Снова эта страшная хищная усмешка — увидав ее, Саймон попятился. — Поэтому мне не хочется вас убивать. Живите… Но помните: никому ни слова о том, что я сделал на корабле.

— Никому не скажу, — почти всхлипнул Саймон. — Обещаю вам…

— Раос, меня теперь никто не остановит! Я любой ценой пробьюсь на первый уровень и через несколько лет стану президентом Манокара. Приглашу вас тогда к себе в гости, хотите?

Саймон начал мелко дрожать, но сумел выдавить:

— Вы очень добры, ваше превосходительство…

— Пока все идет прекрасно. Кезем — слабохарактерный зануда, мы с ним поладили. Я согласился покрыть его промахи, а он — мои. Так что из этой истории я выйду без потерь и даже с повышением, — Шидал весело осклабился. — Спасибо вам, Раос. Вы помогли мне прозреть, но это не спасет вас, если проболтаетесь.

— Я никому ничего не скажу.

Пусть Шидал становится президентом, тем хуже для великого Манокара. Саймона это не касается.

— Пошли, — спрятав наконец лазер, позвал манокарец. — Раос, я разбираюсь в людях и знаю, что вы не станете на меня жаловаться. За вами наверняка водятся кое-какие темные делишки, и вы не хотите, чтоб они вылезли наружу. Я прав?

Саймон сжался: неужели этот изверг сумел вычислить, что он — эксцессер?..

— Прав или нет? — рявкнул Шидал.

— Правы, ваше превосходительство, — покорно промямлил Саймон.

Они направились обратно к зданиям.

— Теперь я знаю, что рожден повелевать, — манокарец мечтательно улыбнулся. — Мое призвание — ходить по трупам и играть чужими судьбами. Вы что-то хотите сказать, Раос?

— Нет, ваше превосходительство, я согласен…

На самом деле Саймон вовсе не был согласен: ведь это же он эксцессер, играть чужими судьбами — его призвание, а не Шидала! Но так как на стороне манокарца была грубая физическая сила, он оставил возражения при себе.

— Ну, до свидания, Раос, — произнес Шидал, когда остановились перед отелем. — Я надеюсь, наша прогулка пошла вам на пользу. Сейчас вы лучше себя чувствуете?

Рядом были люди и полицейский робот с видеокамерой, но Саймон не посмел ответить отрицательно. Шидал — слишком страшный тип, чтоб ему перечить. Ничего, скоро Саймон улетит домой, на Ниар… Система Раксы — не подходящее место для утонченного цивилизованного человека.

Вернувшись к себе в номер и припомнив кое-какие детали разговора, Саймон занервничал. Манокарец сказал, что сможет найти его, если захочет… Не означает ли это, что он теперь меченый?.. Ничего, он Шидала перехитрит! Тот, на свою беду, не знает, что имеет дело с эксцессером.

Захватив свой багаж, Саймон отправился в благотворительную больницу. Там объяснил дежурной медсестре, что какой-то мерзавец имплантировал ему, шутки ради, микроскопический передатчик, и поэтому он просит проверить его самого, а также все его вещи, на больничной аппаратуре. Медсестра сначала попыталась его выгнать, но Саймон настаивал, требовал, умолял, тогда она связалась с полицией. Полицейский диспетчер сообщил, что Родгеву Раосу метку не ставили.

— Вот видите? — продолжал ныть Саймон. — Я не преступник! Это кто-то со зла сделал, а я сегодня вечером должен быть на пересадочной станции, не тяните время! Вы же благотворительная больница, почему вы не хотите выполнить свой гуманный долг? У вас есть хоть капля человеколюбия?!

Спустя полчаса медсестра не выдержала и уступила. Ни на теле Саймона, ни на его вещах никакой метки не нашли. Он потребовал, чтоб его на всякий случай проверили по второму разу, иначе он отсюда не уйдет. Опять ничего не нашли. Саймон немного расслабился: манокарец попросту его запугивал, давил на психику. А теперь лучше поскорее убраться с негостеприимного Рошегена. Примчавшись в космопорт, взял билет на первый же планетолет до пересадочной станции. Он спасется, он их всех одурачит… Наконец Рошеген превратился в удаляющийся туманный шар, и Саймон смог вздохнуть с облегчением.

В незийском космопорте корабль приземлился ночью. Выяснив насчет своей яхты (та стояла в ангаре, в полном порядке), Тина взяла аэрокар и отправилась в Кеодос. Несмотря на поздний час, город не спал. Работали бары и рестораны, по улицам слонялись туристы, в воздухе то и дело вспыхивали голографические рекламы. Серебрились стволы ракун, на фоне лилового неба вырисовывались то эффектно подсвеченные древние дворцы, то более современные здания самой немыслимой архитектуры — арки, пирамиды, комбинации прихотливо изогнутых плоскостей, и все это светилось, мерцало, переливалось, а в небе висели две незийские луны, белая и розовая, а между ними — ослепительно сверкающая точка, «Сиролл».